Анна Соломахина 
И снова девственница!

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=25633800
«И снова девственница!: Роман»: Альфа-книга; Москва; 2017
ISBN 978-5-9922-2510-5
Аннотация

Судьба не щадила ее ни юной девушкой, ни взрослой женщиной. Бросила в водоворот событий, из которых не уйти без потерь. Куда ни глянь – всюду зло. Как выжить и не потерять себя в мире, где главенствует магия, а ты простой человек, обычный секретарь обычной строительной конторы? Убить принца или погубить дочь? Тяжелый выбор. Лишь природная стойкость и черный юмор держат Любу на плаву. Достаточно ли этого, чтобы перехитрить темного мага? А инфернальный череп? Не говоря уже о главном королевском маге! Посмотрим… вдруг не все такие плохие, какими кажутся на первый взгляд?

Анна Соломахина
И снова девственница!

© Анна Соломахина, 2017
© Художественное оформление, «Издательство Альфа-книга», 2017

* * *

Пролог

– Не хочу, не хочу, не хочу! Почему я, почему не кто-нибудь из местных? На худой конец, мог бы взять кого-то более беспринципного, чем я!
Предательские слезы навернулись на глаза.
– Потому что у тебя есть ради кого бороться, – раздался издевательский ответ, – и тобой легче манипулировать. Плюс ты незаинтересованная сторона.
«Вот гад! Гадский гад!»
Вслух раздавалось лишь недовольное сопение.
– Повторяю в последний раз: ты выполняешь все, что требуется, и я возвращаю тебя обратно в то же место и в ту же секунду, что и забрал. С приличным вознаграждением!
– Каким? – отреагировала она на новую информацию.
– Что там у вас в цене? – поинтересовался в свою очередь мерзкий тип.
– Рубли, доллары, евро.
– Никогда о таких не слышал. – Он задумчиво почесал подбородок. – А золото?
– В слитках и с государственным клеймом, – обнаглела девушка, ухватившись за возможность отвлечься от намечающейся истерики.
– Песком, – отрезал мужчина, доставая желтоватый свиток. – Вот контракт, подписывать кровью, – и протянул лист вместе с тонкой иглой.
– Песком так песком, – ворчливо согласилась Любаня и попыталась вчитаться в неразборчивый почерк.
М-да, с такими условиями проще помереть, чем соответствовать!

Глава 1
Жила-была Любовь

Жила-была девочка Люба. Ростом не удалась, характером – тоже, в смысле его покладистости, спасало только наличие чувства юмора. И если поначалу оно было светлым, то со временем сменило свой цвет на противоположный. Сей метаморфозе способствовала на редкость непростая жизнь. Студенческий брак, головокружительный и страстный, незапланированная беременность… Муж стремительно устроился на подработку, забегал, как в копчик ужаленный, но оказалось, вовсе не в ожидании чуда, нет. Деньги на аборт зарабатывал.
– Ну сама подумай, какой сейчас ребенок? – увещевал Игорь. – У меня скоро диплом, ты на четвертом курсе. У нас даже квартиры своей нет, через год дядя Вова вернется из Китая – и все, к родакам придется переезжать. Давай сначала встанем на ноги, тогда и можно.
– Ты думаешь, что через пару лет квартира у нас вдруг появится?
Какая-то сомнительная логика.
– Баба Клава на меня завещание составила.
Весомый аргумент, ничего не скажешь.
– В принципе я согласна, рановато еще. – Люба задумчиво теребила короткий ежик волос на затылке. – Вот только как-то стремно из-за квартиры ждать смерти хорошего человека.
– А ты не жди, она сама придет, – оптимистично заверил довольный муж и полез под халатик. – Давай без презика, пока можно.
– Да иди ты! – отбрыкнулась Люба. – В следующий раз лучше зачехляться будешь. Где там твои деньги?
– Во внутреннем кармане куртки, – недовольно нахмурился муж. – Завтра же вместо пар пойдешь в больницу.
И она пошла. Сдала анализы, приехала в стационар, ее определили в палату, где лежали женщины на сохранении, и оставили ждать своей очереди. Тут-то девчонку и накрыло. Сначала разговоры, трепетные, полные страха за маленькие жизни. Удивительно, на что только не пошли эти женщины ради того, чтобы забеременеть. Одна гормоны пила, вторая легла под иголки к какому-то китайцу, а ей… ей просто так дали. Даже неудобно стало. В какой-то момент дверь распахнулась и привезли каталку со спящей девушкой. Черные вьющиеся волосы, красивая вязь татуировки на бедре и кровавая ветошь между ног.
– Готовься, через полчаса твоя очередь, – равнодушным голосом сказала медсестра и вместе со второй лихо плюхнула девицу с каталки на кровать.
– Черт, клеенка перекосилась, – ругнулась вторая и кинулась ее поправлять.
Разобравшись с пациенткой, медсестры подкатили скрипящую колесами каталку к Любиной кровати и оставили, сами же удалились. Она с ужасом взирала на ветошь, стремительно напитывающуюся кровью. Когда ткань пропиталась до отказа, полилось на клеенку. Зря медсестры ее поправляли, матрац клеенка все равно не спасла.
Девчонки притихли и боязливо косились.
– Не могли отдельную палату для них выделить? – Возмущение вперемешку с презрением резало сильнее ножа. – Мы тут на сохранении лежим, а нам под нос привозят такое!
– Да не говори, – сердито пыхтела другая. – Я вот вообще крови боюсь.
Любу начало колотить, она сжалась в комочек и зарылась под колючее больничное одеяло. Мертвенно-бледное лицо еще не отошедшей от наркоза девушки, периодически постанывавшей, казалось восковой маской. Черная подводка вокруг глаз лишь усугубляла впечатление.
«Боже, неужели и со мной так же будет?»
Старая облезлая каталка с потрескавшейся клеенкой ждала своего часа, чтобы отвезти ее на «стандартную операцию, ничего особенного, в жизни и не такое случается».
Люба побоялась минут десять, пока наконец ей не надоело трястись. Вышла в коридор. В столовой народ восторженно внимал Малахову и очередной жертве его мегапопулярного ток-шоу.
«Терпеть его не могу!» – скривилась Люба и пошла в туалет. В открытое окно задувал ледяной ветер, вымораживая помещение.
– Брр, – вздрогнула Люба. – Что я вообще здесь делаю?
Дрожащими пальцами она набрала мамин номер.
– Мама. – Люба забилась в ближайшую к выходу кабинку, где меньше сквозило, и попыталась закрыть шпингалет. – Мама, это я.
– Дочка? – Тонкий, полный тревоги голос крепким якорем зацепил мечущееся сознание. – Дочка, с тобой все в порядке?
– Нет. – Правда далась с трудом, шпингалет отсутствовал как данность. – Как ты догадалась?
– Мне вчера сон плохой приснился, будто вы с Игорем ребенка съедаете, в ресторане, под соусом бешамель.
– Да, мама. – Она в очередной раз поразилась маминой интуиции, жаль, что самой Любе такая не досталась. – Мы действительно чуть не «съели» своего ребенка.
– Как? – Ее голос резко сел.
– Я сейчас в больнице. – Люба облизала пересохшие губы. – Через пять минут идти на аборт.
– Господи, – мама прочистила горло, – почему ты мне не сказала? А что Игорь?
– Прости, я постеснялась, – стыдливо опущенную голову нельзя разглядеть через телефон, это ведь не скайп. – Игорь… Игорь просил никому не сообщать, а потом принес деньги и сказал, что договорился с Инессой Степановной. Ну той, что в гинекологии работает. Без очереди, пока срок не истек.
– В общем, так, ноги в руки – и домой! Вещи из вашей квартиры я потом сама заберу.
– Но, мама, а как же учеба?
– Возьмешь академ, потом на заочку переведешься. Ничего, прорвемся. И не такое переживали!
Суровая отповедь придала сил.
– Еду!

Через семь с половиной месяцев родилась чудесная малышка. Об отце напоминали лишь глубокие карие глаза и вьющиеся волосы. Фамилию дали девичью Любину, муж так и не признал ребенка и потребовал назад деньги, раз те на дело не пошли. Мама, правда, показала большую дулю и с удовольствием высказала все, что о нем думала. А думала она много, красочно и трехэтажно. Нет, не матерно, но настолько виртуозно, что мат бы звучал куда гуманнее.
С горем пополам окончив институт, благо оставались лишь пара сессий и госы с защитой диплома, Люба устроилась на работу. Да, это было явно не то место, где сбываются карьерные мечты. Небольшая, только-только открывшаяся ремонтная контора, где ее взяли на почетную должность помощника директора. А по сути – обычной секретаршей, сидевшей на телефоне и заваривавшей пакетированный чай по мере надобности. За дополнительную плату она подрядилась мыть полы и дала объявление о написании рефератов. А что, работа не бей лежачего: директор вечно в разъездах, телефон звонит редко, зарплата мизерная, свободного времени хоть отбавляй. Конечно, она не планировала надолго здесь задерживаться, но без опыта работы брать никто не хотел, а тут такой вариант подвернулся, да еще и недалеко от дома. Как раз по пути в садик, тот самый, в который Люба когда-то ходила сама, а теперь водила дочку.
Так и начался нехитрый круговорот Любови в природе. Работа, рефераты, бесконечные больничные. И единственная помощь, на которую она могла рассчитывать, – это мама и соседка Фаина Григорьевна, большая любительница всюду сунуть свой любопытный нос и заговорить до смерти. Но без нее как без рук. Иногда на больничные ходила и сама Любаша, иногда мама. Ну как ходили? Три дня, пока температура шарашит, отпаивали малышку компотами и прочим, а потом приглашали сидеть бабу Хаю. Именно так называла ее Зойка, свет очей двух разведенных женщин и одной престарелой соседки.
В один солнечный зимний день Люба вдруг ощутила горячие мужские объятия на своей талии, к слову сказать, очень стройной, ибо гречневая диета – отличное средство для похудения, пусть и вынужденное из-за жесткой экономии. Резко обернувшись, она узрела своего начальника, симпатичного импозантного мужчину с легкой сединой в волосах. Все бы ничего, если бы он не был глубоко женат.
– Ой. – Она прытко отскочила в сторону и больно ударилась бедром об угол стола. – Ай-ай-ай!
– Куда ты скачешь, козочка? – Начальник улыбнулся полными губами и притянул за плечи. – Сильно больно?
– Конечно. – Она потыкала пальцем ушиб и скривилась от боли. – Вот зачем вы так?
– А что такого? – искренне удивился стареющий ловелас. – Ты мне нравишься, симпатичная, не замужем, жену ты мою видела – смотреть там давно не на что, так почему бы нам не совместить приятное с полезным?
– М-да, логика железная, – пробурчала блондинка и села за свой стол.
– Зеленый чай без сахара, – холодно бросил господин Скоробогатов и гордо удалился в свой кабинет, не забыв многозначительно хлопнуть дверью.
– Ишь какие мы гордые!
Щелкнул рычажок электрического чайника, зашуршала коробка «Принцессы Нури» (экономия должна быть экономной), заскрипела ручка по бумаге.
Через пять минут, пытаясь не пролить кипяток и в то же время не помять листок, Любаня открыла заветную дверь. Директор до сих пор изволил гневаться, но пытался это тщательно скрыть. Поставив в стороне чашку, она положила лист прямо перед ним.
– Что это? – Небрежный жест, ленивый осмотр и недоумение на лице.
– Заявление на увольнение, – почти твердым голосом ответила Люба.
Пусть жизнь у нее не сахар, пусть работу найти непросто, но спать с руководителем она не собирается. Да и опыт работы у нее уже почти год, самое время сваливать из этого болота.
– Ну и дура, – презрительно хмыкнул руководитель таджиков и поставил резолюцию. – Отрабатывать не надо, компенсацию за неиспользованный отпуск не получишь. Зарплата вчера была.
– Я ведь могу и в суд подать, – пригрозить пригрозила, но делать не собиралась.
– Пошла вон, – отмахнулся начальник.
Делать нечего, собрала Любаня пожитки и отправилась домой. Вечером, ближе к десяти позвонила Галина Владимировна, супруга шефа и по совместительству главный бухгалтер.
– Привет, – дружелюбно начала женщина. – Давай завтра встретимся.
– Давайте, – шмыгнула Люба сопливым от переживаний носом. – Где и когда?
– Завтра в десять, в кафе «У Грошика».
– Ладно. – Она не выдержала и всхлипнула.
– Ну-ну, не реви, – проворчала чудом не обманутая жена, – я тебе помогу.
И сбросила звонок.
Допив остатки какао, которое должно было активировать выработку гормонов счастья, Люба долго всматривалась в гущу, но ничего интересного не разглядела.
Как ни странно, но скоропалительное решение лишь добавило плюшек в плане денег. Галина оказалась женщиной проницательной и справедливой. Естественно, после двадцати лет совместной жизни она знала своего муженька как облупленного, а еще, оказывается, успела изучить секретаршу, несмотря на то что в офисе появлялась изредка. Рассказав малую часть похождений своего благоневерного, умудренная горьким опытом женщина посоветовала плюнуть и растереть, а еще лучше – не верить никому из мужиков. Под конец аудиенции выдала отпускные и бонусный оклад за женскую солидарность. На том и расстались.
Новую работу Люба искала с тайной надеждой обрести начальницу-женщину, чтобы требовались исключительно профессиональные навыки. К сожалению, и здесь ее постигло разочарование: на одном из собеседований столь долгожданная руководительница напрямую высказалась о дополнительных функциях личного помощника. А что, в кабинете одни девочки, ходить вокруг да около нет смысла, зато вип-клиенты салона элитной мебели как никогда нуждаются в простой женской ласке. Иначе как еще продать диван за сто тысяч? Будь он хоть трижды кожаным и четырежды немецким!
Люба все же сумела устроиться в крупную строительную фирму с нормальным, не озабоченным директором, достойным окладом и возрадовалась до глубины души. До первого корпоратива. Нет, к ней лично никто не приставал, так, присматривались, зато присутствующие никого особо не стеснялись. И ведь она прекрасна знала, кто из них женат, у кого сколько детей и какие подарки на день рождения они получили… Вот так и вытравили у прекрасной светловолосой Любови с очами цвета незабудок веру в мужчин в целом и семейные отношения в частности. Может, оно и к лучшему, зато она не питала никаких иллюзий, когда в один прекрасный день оказалась неведомо где.

Глава 2
Попадос

Закончился очередной рабочий день. Жара казалась еще более невыносимой после офисной прохлады. В первые минуты даже почудилось, будто попала в пустыню. «И как Людка такое переносит? На шестом-то месяце беременности, – ужаснулась Любовь. – Пойду-ка я по набережной, ну и пусть, что крюк, зато не расплавлюсь».
Прячась в тени деревьев, она нервно отмахивалась от мошкары, назойливой даже в дикий солнцепек. Воздух дрожал зыбким маревом, нагоняя апатию, делая веки тяжелыми, а ноги – вялыми.
– Смотри куда прешь, дура, – рявкнул какой-то лощеный парень, не замеченный уставшей Любой. От резкого толчка она потеряла равновесие и полетела в кусты.
Воздух завибрировал, казалось, ее подхватил локальный смерч и закружил в тошнотворном вихре. Зажмурив глаза, она автоматически схватилась за первое, что попалось под руку. Этим оказалась штанина хама, который умудрялся сквернословить даже в экстремальных условиях. Наконец кружение закончилось, и они практически в обнимку полетели на землю.
– Какого?.. – Ругательства сыпались мощным потоком, казалось, парню даже не нужно дышать. – Слезь с меня!
Люба кое-как сползла с дергающегося неврастеника, встала на четвереньки и почувствовала, как по губам, а потом и по подбородку заструилась какая-то липкая жидкость. Голова гудела, желудок судорожно сжался и рвался опорожниться. Приглушенный стон сам собой слетел с губ. «Так, надо срочно сесть, пока меня не вывернуло. И вытереться». Жидкость продолжала струиться вниз по шее. Сумка, каким-то чудом не слетевшая с руки, хранила в своих недрах упаковку влажных салфеток, оставалось лишь унять дрожь и открыть молнию. Замок поддался с пятой попытки, салфетки нашлись с седьмой.
– А ты кто такой? – раздался холодный как изморозь голос. Он колкими иголочками впивался в виски, проникал в вены и леденил кровь.
Люба и парень изумленно уставились на статную фигуру, облаченную в чернильного цвета плащ, как в сгусток тьмы. Бледное лицо и зачесанные назад седые волосы свидетельствовали о том, что перед ними – человек или хотя бы нечто гуманоидное.
– Я? – визгливо вскрикнул парень. – Я сын депутата! – Гордо выпяченная грудь смотрелась на редкость нелепо на черном полу ритуального зала в центре октаграммы. – А вот кто ты?
– Твоя смерть. – Этим голосом можно было смело замораживать фрукты, ни одной витаминки бы не потерялось.
Задохнувшийся сначала от возмущения, а потом от удушья юный мажор приподнялся над полом и судорожно засучил ногами. Кошмарный мужчина даже бровью не повел, лишь презрительно смотрел, как напряглась шея, как вспухли на ней вены, а лицо из красного стало синюшным. Неприятно пахнуло испражнениями. Легкий наклон седой головы – и раздался отчетливый хруст костей. Тело сломанной куклой упало на каменные плиты.
– Что такое депутат? – лениво поинтересовался он у чудом усидевшей Любы.
Ей хотелось вскочить и бежать без оглядки, на худой конец – забиться в угол и не высовываться. К сожалению, ни на то ни на другое банально не хватало сил.
– Что? – Она непонимающе смотрела на неестественно вывернутые конечности и отчаянно надеялась, что ей приснился очередной кошмар.
– Не важно. – Не голос, а сплошная меланхолия. – Вытрись. – Брезгливая гримаса.
Взглянув наконец на свои руки, она только сейчас осознала, что истекает кровью. И ощущения настолько реальны, что даже страшно себя ущипнуть – вдруг все происходящее правда. Поспешно обтершись противно пахнущими салфетками, Люба попыталась встать. Взгляд то и дело возвращался к убитому, а мозг отчаянно сопротивлялся и твердил, что это нереально.
– Как же долго, – устало вздохнул седой и взмахнул рукой.
Тело неожиданно обрело немыслимую легкость, взмыло над бренностью, сознание решило, что с него достаточно, и отключилось.

Очнулась Любаша на широкой кровати под балдахином цвета крысиного брюшка. Каменная кладка серых стен навевала мысли о склепе, а массивная мебель предположительно из мореного дуба ничуть не освежала мрачный интерьер. Пощупав себя на предмет сохранности, она обнаружила, что обнажена и что кто-то нацепил на нее ошейник и пару браслетов. Цепей не наблюдалось, так что свобода перемещения имелась, пусть и относительная. Соскользнув с громоздкого ложа, Люба принялась искать дверь в уборную. Ко входной подходить не имело пока никакого смысла – голая, контуженная, абсолютно не ориентирующаяся в пространстве и ситуации в целом. Труп еще этот… зверски убиенный… храбрости не прибавлял.
Найдя наконец комнатушку с жестяной ванной и таким же неприглядным горшком, она не стала выпендриваться и справила естественные потребности. После того как Люба полежала в инфекционном отделении детского стационара, ее вообще мало чем можно было шокировать. Да и не перед кем качать права, рассуждая об эстетике и техническом прогрессе. Как только закрылась крышка местного клозета, его охватила легкая дымка. Подождав пару минут, Любаня заинтригованно открыла отхожую посудину, в нос шибануло едким запахом хлорки.
– Надо же, какая занятная система самоочистки, – задумалась она. – Это что же получается, горшок-самобранка, только наоборот?.. Похоже, я опять сплю.
Возвратившись в спальню, Люба окончательно убедилась, что находится в готическом сне. Ну не могут быть в реальности такие отвратительные занавески! Да их попросту никто не станет производить из-за нерентабельности. Осталось разобраться, к чему весь этот антураж и специфическая бижутерия.
– Сон сном, а есть охота по-настоящему, – тяжко вздохнула она и открыла шкаф в поисках хоть какой-нибудь одежды.
Тяжелая рассохшаяся дверь отчаянно скрипела и всеми силами цеплялась за нижние выдвижные ящики. Но где ни пропадала русская женщина, особенно мать-одиночка! Что такое молоток и отвертка, она знала не понаслышке, что уж там, даже дрель была подвластна этим хрупким с виду ручкам.
Сначала Любу встретила бодрая моль, а потом поразил воображение шикарный набор черных мантий на все случаи жизни. Почему на все случаи? Да потому что они подходили абсолютно к любой фигуре и при хорошей фантазии могли трансформироваться как минимум в пять моделей платьев. Хотя кого обманывать, просто альтернативы нет.
– Так-с, ладно, что мы имеем? – Она тряхнула первой попавшейся мантией, выпуская на волю вековые залежи пыли. – Балахон черный, безразмерный, времен Аллы Борисовны в молодости, потом-то она куда развратнее стала одеваться.
Подпоясав рясу шнурком от балдахина, больше смахивавшим на хвосты тех жертв, из чьих шкур было изготовлено полотно, Люба посмотрелась в старинное ростовое зеркало. Отражение порадовало взлохмаченной шевелюрой, ортодоксальной хламидой и аксессуарами от дизайнера-извращенца. Лишь глаза, подчеркнутые темной одеждой, сияли, как два Громких океана. А что, если есть Тихий, значит, должен быть и Громкий? По крайней мере, Зойка была в этом абсолютно уверена.
– Зойка, заяц ты мой вертлявый. – Сердце неожиданно защемило. – Надеюсь, тебе такая фигня не снится!
Неожиданный стук отвлек ее от созерцания нового имиджа – это брякнула резко открытая дверь. Судя по силе инерции, открытая с ноги. Печально знакомое лицо сегодня отличалось некоторым благодушием, правда, длилось это недолго.
– Вот черт, – только и смогла пролепетать Любаня, вдруг резко осознавая, что таких совпадений не бывает.
– Что это за вид? – брезгливо скривился седовласый тип, его утонченные черты несли на себе отчетливый след высокомерия и вседозволенности.
– Можно подумать, были варианты, – буркнула пленница, спешно пытаясь понять – это сон во сне или продолжение одного бесконечного бреда? В любом случае в обиду она себя давать не собиралась.
– Кто тебе вообще разрешал одеваться?
Громыхнуло так, будто это не дверь захлопнулась, а взорвался газовый баллон. Резкий порыв ветра, и на хрупкой фигурке вновь ничего, кроме металла.
– Ай! – вскрикнула Люба и, не удержав равновесия, упала на колени. – А-а-а!
Больно саднила кожа, расцарапанная о твердые плиты пола.
– Так-то лучше. – Довольная ухмылка, легкая, но отчетливая. – Знай свое место!
– Что?.. – Она возмущенно вскинула голову, но подавилась на полуслове. Белесые, как будто выцветшие глаза завораживали своей нереальностью, черная точка зрачка буравила мозг.
– А теперь слушай меня внимательно, дважды повторять не буду. – Он слегка наклонился, явно подавляя сознание Любы. – Ты здесь никто. Впрочем, как и у себя. Я тебя вызвал для определенной миссии, которую ты, если не совсем дура, выполнишь.
– Мне холодно. – Сил терпеть переохлаждение совсем не осталось, в одежде-то было не жарко, а сейчас – и подавно. – И больно.
– Больно – это хорошо, – шаг вперед. – Меньше будешь кочевряжиться.
– Скорее меньше соображать, – привычно огрызнулась Люба.
– Сейчас от тебя это и не требуется. – Хищный блеск кошмарных глаз. – Покорность – главная добродетель любой женщины.
– Ага, где бы я сейчас была, если бы ею обладала.
Холод, захвативший ноги, пробирался выше.
– Тоже верно, – невнятное хмыканье, – но это не важно. Сейчас ты подписываешь контракт, а после я введу тебя в курс дела.
Тело начала бить крупная дрожь, нестерпимо захотелось вскарабкаться обратно на дурацкую кровать и спрятаться под одеяло. А еще лучше – принять горячую ванну. Бог с ней, с эстетикой, она была согласна и на то убожество, что стояло в уборной.
– А вы порядок действий не перепутали? – Готический сон стал надоедать и вообще порядком затянулся. – Мало ли, может, вы меня в сексуальное рабство собрались про… – Язык еле ворочался от переохлаждения.
– О, об этом ты можешь не беспокоиться, – насмешливо ответил похититель. – Напротив, кое-что подправим, и после тебя точно никто не тронет. Если сама, конечно, не захочешь.
Люба облегченно вздохнула. «Это он что, последней фразой на себя любимого намекает?» – пронеслось в голове ехидное.
– Хотя, если тебя хорошенько помыть и приодеть… – Он задумчиво перебирал пальцами два антрацитовых черных шарика. Когда успел достать? Странный тип. – Тогда можно и поразвлечься.
Увидев откровенный ужас на лице пленницы, он хищно оскалился.
– Я ведь могу и не спрашивать.
На сей «позитивной» ноте Люба поняла, что происходящее переходит все границы, и ущипнула себя за ногу. Конечность отказывалась что-либо чувствовать, и пленница окончательно уверилась в нереальности происходящего. О том, что нога банально онемела, попаданка не додумалась. Поэтому, с трудом встав с ледяного пола, побрела к кровати, показав наглецу то самое место, где его любят и ждут.
– Ты что себе позволяешь?! – Похититель взмахнул свободной рукой и, раскрутив обратно, пригвоздил блондинку к жесткой шершавой стене. – Куда пошла без моего позволения?
– Домой. – Она вздернула подбородок и сжала зубы.
– Ты еще не поняла, что полностью в моей власти? – Он подошел вплотную, остановившись в какой-то паре сантиметров. Порочная тень мелькнула в высокомерном взгляде.
– Поздравляю, – едко ответила доведенная до предела Любовь. – Пошел в задницу!
И от души пнула в источник этого самого порока.
Взвизгнув от неожиданности, господин Злыдень крутанул кистью, отчего пол с потолком несколько раз поменялись местами (хотя особой разницы между ними не наблюдалось), а в шее жертвы что-то громко хрустнуло. Бесчувственное тело распростерлось на полу. Нежная бархатистая кожа была особенно красива, контрастируя с грубым камнем. Она сияла своей белоснежностью, вызывая безотчетное желание прикоснуться, попробовать на ощупь, вкусить ее сладость. Даже струйка алой крови из слегка вздернутого носа не портила вида. Напротив, придавала трогательной хрупкости.
– Тварь! – вырвалась грубость.
Эта женщина будоражила его чувства. Не столько красотой телесной и отнюдь не дерзким духом, но их удивительной совокупностью, приправленной горькой перчинкой разбитых надежд (он знал о ее никчемной жизни все). Простых, банальных до невыносимости, но столь необходимых этой примитивной самке. Примитивной и такой притягательной. С трудом сбросив оцепенение, он с помощью левитации перенес ее на кровать, борясь с непрошеным желанием сделать это собственноручно. Парочка артефактов на лоб и солнечное сплетение, и рваное дыхание выравнивается, кровь сворачивается, а тело расслабляется.
– У тебя нет никаких шансов против меня. – Он стер кровь с ее лица и облизнул палец. – Поговорим завтра.

– Наконец-то я проснулась! – возрадовалась Любовь, соскакивая с дивана и заглядывая в кроватку дочери.
– Мама, я так хочу спать, – противно заныла Зойка, – и так не хочу в садик! Давай я пойду к бабе Хае?
– Заюшка моя, – нацеловывала все, что оказалось в ближайшем доступе, Люба, – сегодня суббота, мы никуда не идем.
– Как это никуда? – тут же подскочил возмущенный ребенок. – Ты же обещала пойти в зоопарк!
– А ты вроде спать хотела? – хитро сощурилась Люба, подлавливая маленькую врунишку на слове.
– Так светло на небе, солнце встало, – как маленькой, принялась объяснять кудряшка. – Значит, и нам пора.
– Пора-пора, – подхватила Любаня светлую мысль и защекотала дочке бока. – Только сначала каша. Тебе какую?
– Рисовую, с корицей и ирговым вареньем.
– Сладкоежка ты моя. – Она вдохнула нежный аромат ребенка и отправилась на кухню. – Как хорошо, что та дрянь была просто сном.
– Ты кого дрянью назвала? – раздался леденящий душу голос.
Голубая занавеска кухонного окна поплыла перед глазами. Головокружительное чувство падения и страх. Страх открыть глаза и не увидеть надоевших до оскомины серых кухонных обоев, сменить которые не хватало ни денег, ни времени.
– Я знаю, что ты уже проснулась, хватит притворяться. – Противный до зубовного скрежета тон. – Мы вчера не закончили!
– Боже, как мне это надоело! – простонала Люба. – Я хочу обратно к своей дочурке.
– Только после того, как сделаешь то, что мне надо. – Он стоял напротив кровати и равнодушно смотрел на полуобнаженную Любаню.
– А давайте я просто засну и проснусь уже дома, – она натянула до подбородка соскользнувшее одеяло, – или хотя бы оденусь.
– Интересно, ты такая тупая или головой сильно ударилась?
– На ваш выбор, – дернула плечом блондинка, – лишь бы отстали.
– Еще одно слово, – белесые глаза злобно прищурились, – и тебе не к кому будет возвращаться.
И тут случилось то, чего Любовь никак не ожидала: она увидела, как ее малышку, ее кровиночку скручивает так, что та превращается в маленький, худенький комочек. По всему телу появляются открытые красные язвы, потом они чернеют, а после разрастаются так, что за ними уже не видно ни единого клочка кожи. Ребенок сгнивает заживо буквально на глазах. Люба слышит детский крик. Отчаянный, полный невыносимой боли.
Слезы текут по обнаженной груди – одеяло давно забыто и лежит в ногах. Судорога скрючивает руки, грудь разрывается от рыданий, тело забыло как дышать.
– Ну-ну, успокойся, – недовольно ворчит мучитель и развеивает иллюзию. – Это всего лишь демонстрация моих возможностей. Ничего с твоей малявкой не случилось… пока.
Слова с трудом пробиваются сквозь шум в ушах. Наконец они доходят до агонизирующего сознания, и ярость поднимается из самых глубин материнского сердца.
– Да как ты… – Фраза обрывается.
– Достала. – Усталость мелькнула во взгляде. – Будешь молчать, пока мне не потребуется от тебя ответ. Положительный.
Убедившись, что пленница больше не издает ни звука, он зафиксировал запястья, приковав цепями к столбикам кровати. Ошейник решил пока не задействовать – оставил в запасе. Открывшаяся картина вызывала полнейшее удовлетворение и будила вполне определенные желания.
«Вот гмыр, не до того сейчас!»
– А теперь слушай. Ты пропавшая без вести принцесса Меравии. Во время переворота тебя спасла кормилица и увезла в Кординию, то есть в нашу страну, – уточнил похититель, вспомнив, что названия пленнице ни о чем не говорят, – где и воспитывала до последнего времени. Месяц назад она скончалась, а ты устроилась в мой замок горничной. Я когда-то был близко знаком с твоей погибшей родней, увидел фамильное сходство и проверил кровь. Ты пусть и не принадлежишь к правящему дому, но королевской крови и имеешь право на определенные притязания. Это понятно?
Обалдевшая от потока абсурдной информации, Люба автоматически кивнула.
– Отлично. Манерам и меравийскому мы тебя научим. Это первое. Второе – ты любимый типаж нашего наследного принца, – тут его рот презрительно скривился. – Вскружить ему голову не составит труда. Вашему браку может поспособствовать алчность Базальда – действующего короля, он давно хочет изменить очертания своих северных границ, а благодаря тебе может рассчитывать и вовсе их расширить. Когда свергнет в Меравии нынешнюю власть.
Любе казалось, что этот человек бредит. Какие короли, какая принцесса? Кто он вообще такой и как она здесь оказалась? А, точно, упала с тем типчиком в кусты… мертвым типчиком. Последняя мысль отрезвила ее не хуже ведра ледяной воды.
– Ну и самое главное. – Седовласый довольно потер руки. – В первую брачную ночь ты должна будешь дать мужу яд. Без разницы, до или после исполнения супружеского долга, тут на твое усмотрение. И не гляди на меня так, это всего лишь сильное снотворное. Настоящее тело мы заменим на муляж, а принца лишим памяти и обеспечим тихое, безбедное существование. Где-нибудь очень далеко отсюда.
«Что-то сомнительно сие великодушие, но кто ж меня спрашивает? – отчетливо говорили выразительные Любины глаза. – Кстати, интересно, а разлагаться муляж будет или так и останется нетленным? Мало ли, может, какой ретивый потомок решит взглянуть на кости предка в фамильном склепе, а там свежак? Так, я что, всерьез рассуждаю о бреднях этого типа? Похоже, что да».
– Как же мне нравится, когда ты молчишь. – Он подошел к прикованной пленнице и провел узловатым пальцем по ее скуле. – Ты так прекрасна в своей беспомощности. – Похититель наклонился и вдохнул ее запах. Скривился. – Особенно если тебя помыть.
Люба равнодушно пожала плечами и уставилась в первую попавшуюся точку на стене. Ей было фиолетово, что там нравится или нет этому садисту, хотелось просто никогда его больше не видеть, а еще лучше – не вспоминать. Ее до сих пор потряхивало от ужасного видения, несмотря на то, что оно оказалось всего лишь иллюзией. Этот негодяй нашел главную болевую точку – ребенка. Даже за себя она так не волновалась, как за дочку. Некому будет позаботиться о малышке – мама одна не справится.
Люба решила, что обязательно попытается выкрутиться. На крайний случай есть смерть, ведь при таком исходе трогать ее девочку не будет нужды. А дочка… за ней она присмотрит, поможет маме, пусть и бесплотным призраком.
– А теперь – контракт, – вернул к действительности ненавистный голос. – Полное подчинение моим приказам, никаких половых связей, – тут он глумливо усмехнулся и уточнил: – Нарушающих плеву, иначе брачный алтарь тебя не примет. И ни одной живой душе – о наших договоренностях.
Со вторым условием она была полностью согласна и готова его выполнять без каких-либо оговорок, третье со скрипом, но без него никак. В конце концов, она находится непонятно где, кому можно доверять, а кому нет – не знает. Хотя как не знает? Знает – никому! А вот первое отдавало сомнительным душком.
Люба перевела на похитителя взгляд, и тот понял все без слов.
– Я сказал – полное подчинение, – с нажимом повторил седовласый.
И тут ее осенило: какое воздержание, какая плева? Она уже давно не девственница! Губы растянулись в радостной улыбке, не предвещавшей оппоненту ничего хорошего.
– Что опять? – не стал обманываться легкой победой злодей. Со скрипом, но ему пришлось снять заклятие немоты.
– Вы кое-что упустили, – хрипло ответила пленница, – точнее, опоздали лет на… – нехитрые математические вычисления, – шесть примерно.
– Это ты кое-что упускаешь, – легкое движение кистью – и цепи со звоном опали на пол. – Я маг и легко восстановлю сей недостаток.
– Ого! – присвистнула Люба, вновь натягивая одеяло. – Так вам надо бизнес открывать, знаете, сколько на этом можно денег заработать?
И тут он ядовито расхохотался. По-иному, похоже, просто не умел.
– Знаю, – вновь вернулась маска безразличия, – но это ниже моего достоинства.
– Понятно. – Она вновь отвела взгляд. – Насчет подчинения…
– Это не обсуждается, – отрезал маг.
– Тогда прощайте, – со скоростью бешеной белки она залезла по ближайшему кроватному столбу и сиганула вниз головой прямо на каменные плиты пола.
– Вот упрямица, – покачал головой герцог Брионский и обошел кругом замершую у самого пола фигуру, не долетевшую до каменных плит. – Неужели ты думала, что я дам тебе умереть без моего на то соизволения? Похоже, ты все-таки дура. Ладно, мне надоел этот спор. Сейчас тебя помоют и накормят. – Он вернул ей вертикальное положение и опустил на кровать. – И дадут нормальную одежду. А то совсем одичала.
И вышел, оставив Любаню размышлять о тщетности сопротивления. Ничто так хорошо не примиряет с действительностью, как простые радости после долгих лишений – старая мудрая истина. Откуда ему было знать, что действительно являлось для нее лишением, а что – лишь временным неудобством? Да, он неплохо изучил ее неприглядную с виду жизнь, но познать нутро так и не смог.
Что он мог знать об истинной силе материнской любви? Да она готова костьми лечь, но не дать добраться до сокровенного! Люба вообще предпочитала превентивные меры. Самая желанная из них – прибить негодяя, предварительно вызнав, как вернуться обратно. На худой конец – просто прибить. Да, ребенок в списке ее приоритетов стоял на первом месте.
А на втором… на втором шла мораль. Ни одному мужчине она не позволит к себе прикоснуться, пока не сможет доверять. А этот тип не только пытался заставить ее соблазнить какого-то принца, но и сам был не прочь оказать «простое человеческое внимание». Еще эта оговорка с девственностью. Нет, сами такое ешьте!
Магия эта… хотя именно она многое объясняла в чрезвычайно запутанной истории. Вообще, Люба всегда была девушкой приземленной и в магию не верила. По крайней мере, тем гадалкам, что обещали по фотографии, отправленной по почте вместе с крупной суммой денег, вечную любовь, неземные богатства и долголетие, как у баобаба. Здесь же ей не раз продемонстрировали как минимум телекинез, о максимуме думать не хотелось вовсе. И это главная проблема, в которой она совершенно не разбиралась и ничего не могла ей противопоставить. Будь ты хоть трижды дипломированным специалистом в области психологии, но если ты собака, то радуги тебе не видать. Нет, с этим определенно надо что-то делать!
Как Любаня ни сопротивлялась, приятное чувство неги окутало ее, едва она погрузилась в теплую ванну. Что уж говорить про вкуснейший стейк с золотистой корочкой. А еще – отварной картофель и помидоры, запеченные под сыром, черешневый сок и гроздь душистого винограда.
«Неплохой пряник, – ухмыльнулась пленница, – на какую-нибудь дуру бы подействовал, но я-то помню, что он козел!»
И Люба продолжила поглощать калории, пока не отобрали.
Вышеупомянутый вошел вскоре после того, как ее обрядили в легкое бежевое платье с кружевом цвета слоновой кости. Глубокое декольте обнажало верхнюю часть груди, что совершенно не устраивало. Взглянув на себя в зеркало, она недовольно цыкнула и попыталась натянуть ткань повыше.
– Скромность украшает человека, – раздался ироничный комментарий, – но не в твоем случае.
Она резко обернулась на голос и увидела в дверях ту же унылую физиономию. А, нет, кажется, кто-то научился улыбаться. Точнее, пытался вспомнить, как это делается. Неудачно.
– А сейчас будет еще лучше. – Он протянул ей хрустальный бокал с какой-то мутной жидкостью. – Пей.
На всякий случай она завела руки за спину и отрицательно мотнула головой.
– Слушай, ты еще контракт не подписала, а уже меня бесишь. – Похититель продолжал держать вытянутой руку. – Это просто омолаживающий эликсир.
– Спасибо, я и так неплохо выгляжу.
Вежливость и непреклонность – лучшие спутники порядочной женщины.
– Для своих лет, а нам нужна юная девица.
– Вам – да, а меня и так все устраивает. Кстати, а что это вы раздаете бонусы до того, как заполучили меня в кабалу. – Какой-то непоследовательный тип. – Или это – хитрый рекламный ход?
– Ты говоришь какой-то бред, женщина. – Верхняя губа нетерпеливо дернулась. – Да любая другая на твоем месте уже бы в ноги мне поклонилась за столь бесценный дар.
– Хм. – Люба почувствовала, что еще чуть-чуть – и седовласый не выдержит: опять либо по стене размажет либо цепями прикует. – Только сам сначала попробуй.
«Отведай ты из моего кубка». – Память услужливо подсунула картинку с Иваном Грозным в интерпретации Гайдая.
– Мне нельзя. – Он слегка смутился под недоверчивым взглядом. – Я вчера уже пил.
– Значит, действует. – Люба внимательно осмотрела моложавого гада. – Ладно, давай сюда.
Выдохнув, как будто перед нею – родная водка на березовых бруньках, она решительно проглотила зелье.
Нет, она ничуть не доверяла этому противному субъекту, но уж больно реакция была правдоподобна. Как будто она подловила его на чем-то постыдном, недостойном огласки, особенно в свете того, что он мужчина и ему должно быть все равно. какое у него количество морщин.
– Наконец-то. – Непробиваемый тип забрал бокал и повернул Любу к зеркалу.
– Ох ты ж!..
Более сложные конструкции оказались недоступны, ибо ошарашенный мозг был занят перевариванием текущих событий.
Преображение чем-то отдаленно напоминало сцену из кинофильма «Смерть ей к лицу», когда, испив волшебного эликсира, героиня Мерил Стрип резво сбросила пару десятков лет. Поскольку у двадцатишестилетней Любани особо отвислых мест и глубоких морщин не наблюдалось, то изменения не отличались большой кардинальностью. Ушла легкая послеродовая пигментация, округлились выпуклости, подтянулись мышцы, но самое главное – появились дурацкие подростковые щечки! Она их терпеть не могла, а когда после родов у нее проступили скулы, то очень радовалась, что наконец-то избавилась от пухлявости. И вот снова…
– Фу. – Люба старательно пыталась втянуть румяные щечки. – А можно их обратно убрать?
Признаться, самому герцогу первоначальный вариант тоже больше нравился, он отличался большей изысканностью и утонченностью, но не подавать же виду неблагодарной девице?
– Это комплексные изменения. – Он намеренно небрежно скребнул по ее щеке. – Такова твоя природа.
Природа скуксилась и отвернулась от на самом деле привлекательного отражения.
– А теперь – о нашем договоре. – Взгляд седовласого потяжелел, давя на пленницу непомерным грузом.
И тогда она не выдержала – слишком много всего произошло за последние сутки, а может, и больше – время неслось стремительной рекой, размывая берега реальности, смывая грань между возможным и невозможным. Ее кружило, как кусок пенопласта, случайно попавшего в полноводную реку, и сейчас она зацепилась за последний камень, отделявший от падения в бездну грохочущего водопада. С одной стороны, шансов выбраться из круговерти практически нет, а с другой – кто знает, сколько будет длиться падение и не разобьется ли она о подводные скалы лагуны.
– Не хочу, не хочу, не хочу! Почему я, почему не кто-нибудь из местных? На худой конец, мог бы взять кого-то более беспринципного, чем я!
Предательские слезы навернулись на глаза.
– Потому что у тебя есть ради кого бороться, – раздался издевательский ответ, – и тобой легче манипулировать. Плюс ты незаинтересованная сторона.
«Вот гад! Гадский гад!»
Вслух раздавалось лишь недовольное сопение.
– Повторяю в последний раз: ты выполняешь все, что требуется, и я возвращаю тебя обратно в то же место и в ту же секунду, что и забрал. С приличным вознаграждением!
– Каким? – отреагировала она на новую информацию.
– Что там у вас в цене? – поинтересовался, в свою очередь, мерзкий тип.
– Рубли, доллары, евро.
– Никогда о таких не слышал. – Он задумчиво почесал подбородок. – А золото?
– В слитках и с государственным клеймом, – обнаглела девушка, ухватившись за возможность отвлечься от намечающейся истерики.
– Песком, – отрезал мужчина, доставая желтоватый свиток. – Вот контракт, подписывать кровью, – и протянул лист вместе с тонкой иглой.
– Песком так песком, – ворчливо согласилась Любаня и попыталась вчитаться в заковыристый почерк.
М-да, с такими условиями проще помереть, чем соответствовать!

Спустя некоторое время  
– Я, конечно, понимаю, что вы тут главный, – собрав всю свою смелость, начала она, – но это просто верх безобразия!
Ехидная улыбка растянула тонкие губы. Да, он определенно наслаждался моментом.
– Фактически я добровольно подписываю рабский контракт и перестаю себе принадлежать! – Синие бездонные глаза были прекрасны в своем возмущении.
– Боюсь тебя огорчить, – каменные шарики звякнули в руке мага, – но ты и так в моей власти.
– Тогда зачем вам эта бумажка? В рамочку на стенку?
«Нет уж, ваше темнейшество или как вас там, нечего меня разводить как тупую малолетку».
Его темнейшество красиво поиграл желваками, побрякал шариками. В принципе, если убрать высокомерие, подкрасить волосы и извести кровавые замашки, он был бы вполне ничего. Хотя… волосы можно оставить.
– Три поправки, – кое-как выдавил из себя он.
Естественно, не просто так ему требовалась добровольная подпись. Без договора максимум, что он мог, – это принудить к простейшему подчинению. Брэгу же требовалась тонкая игра, сознательная и правдоподобная. Опять создать иллюзию с умирающим ребенком? Тогда она снова попытается себя убить. И не факт, что у нее это не получится. Невозможная женщина с непредсказуемыми реакциями! Ладно, будет зарываться – устранить недолго. Куда сложнее найти подходящую по всем параметрам кандидатуру. Предыдущие две и так отняли у него уйму сил и времени.
– Выполнение приказов только касательно основной миссии, – тут же выдала опытная в составлении договоров секретарша. – Никаких притянутых за уши действий.
– Например? – Он снисходительно хмыкнул, уже предвкушая хитроумные манипуляции.
– Не более двух степеней взаимосвязи, То есть если для того, чтобы понравиться принцу, я должна прийти на бал – это первая степень, улыбаться, танцевать, мило щебетать – это вторая, а вот поджог платья соперницы или еще какая гадость – уже не в моей компетенции.
– Хм, разумно, – вынужден был согласиться интриган. Похоже, он все-таки ошибся с оценкой ее умственных способностей.
– Гарантированное выполнение обязательств по оплате и возврату в исходном состоянии обратно в случае форс-мажорных обстоятельств – смерти объекта, его брака с другой женщиной и прочих не зависящих от меня причин, – воодушевленная первой победой, продолжила Любовь.
– Да ты опытный крючкотвор.
Изумление, сейчас тщательно сдерживаемое, но мелькавшее то во взгляде, то в изгибе губ, редко заглядывало в гости к искушенному магу.
– Ну и минимум восемь часов для сна и не менее трех личного времени ежедневно.
А то заставит вкалывать круглые сутки, забудешь, как тебя зовут.
– Десять часов на все про все, – отрезал диктатор, окончательно убеждаясь, что с этой дамой надо держать ухо востро.
– Ладно, – показательно смирилась Люба, не особо рассчитывавшая на лишние два часа. Более того, она специально добавила дополнительное время, чтобы было чем жертвовать на торгах.
Подув на свиток, герцог подал его пленнице. К его великому сожалению, она вновь внимательно перечитала условия, в том числе микроскопические сноски, укоризненно взглянула и подписала лишь после того, как он окончательно все исправил. Без оговорок и невыполнимых подпунктов. С оригинальным экземпляром исполнителя.
– Фух, – совсем не по-герцогски выдохнул Брэгдан Брионский и забрал свой экземпляр, – увидимся после обеда.
И вышел, громко хлопнув дверью. Ему срочно требовалось уединиться. Желательно – с симпатичной служанкой, дабы снять напряжение и убедиться, что не все женщины коварны.

Глава 3
Апгрейд

Стресс снимался долго и нервно. Он выгнал уже вторую служанку и нетерпеливо ходил из угла в угол в ожидании следующей. Первая девица настолько торопилась, что не посчитала нужным помыться перед почетным ублажением его сиятельства. Вторая учла ошибку первой, но показалась слишком толстой, хотя раньше его все устраивало. Это та тощая девица с непотребно короткими волосами виновата! Не женщина, а мальчишка… пока не разделась, конечно. Вот гмыр, нельзя с ней спать, иначе восстановление ее ауры вместо пары недель займет не меньше трех месяцев. Судя по цвету нижней чакры, мужчины у нее не было около пяти лет, что неудивительно с таким-то характером. Осталось восстановить плеву, дать время на успокоение фона и приступать к делу. Может, позже, перед отправкой назад… так сказать, бонус за доставленные неприятности. Забавный термин, как и вся она. Болтает только много.
Размышления прервал стук в дверь.
– Входи, – властно приказал герцог.
– Вызывали, ваша светлость?
На пороге стояла молоденькая служанка. Волосы цвета спелой пшеницы змеились тугой косой, тонкая талия перетекала в округлые бедра, а грудь так и манила своей пышной мягкостью.
– Проходи, раздевайся, на колени.
– К-как скаже… – заикаясь от потрясения, она робко прикрыла дверь.
– Молча! – резко прервал Брэг. – Быстрее!
Глотая слезы, девушка торопилась выполнить приказы. Нет, невинность она потеряла давно, но привыкла к восхищению. Сколько их было – парней, готовых носить на руках? Но Рижке было мало: что ей какие-то мужланы, когда можно пойти в услужение к самому герцогу? От него еще никто без подарков не уходил… стоимостью в годовое жалованье. Кто ж знал, что отрабатывать придется соответственно?
– Посмотрим, что ты собой представляешь…
Рука в волосах: жесткая, горячая, безжалостная. Как и вся его суть – сына высшего круга знати, избалованного вседозволенностью, пресытившегося женским вниманием.
Она уже не пыталась сдерживать слезы, страх поселился в груди. Единственное, что она могла сделать, – это покорно дождаться его удовлетворения и уползти в свою каморку. А оно, как назло, все не наступало, терзая тело, вынимая душу.

Довольный, как сытый удав, его сиятельство Брэгдан Брионский снисходительно поглядывал на вздорную пленницу. Та сидела в кресле и с независимым видом отковыривала лак с ногтей.
– Что это? – Герцог кивнул на творимое безобразие.
– Бывший маникюр. – Тяжелый вздох. – У вас ведь вряд ли найдется жидкость для снятия лака, впрочем, как и сам лак.
– Ты об этом? – Он материализовал на ладони пузырек с перламутровым содержимым – одна из бесчисленных трат на предшественниц.
Жаль, что с платьями такой номер не пройдет: высший свет не терпит повторений, да и афишировать взаимосвязь с теми девушками ни в коем случае нельзя. Одну из них отравили, а вторая выпрыгнула из окна. До сих пор неясно, сама она это сделала или кто подтолкнул.
– Хм, пахнет приятно, – опробовала местный вариант лака для ногтей Любаня. – И сохнет быстро. На какой он основе?
– Масло с красителем и закрепителем. – Герцог с тщательно скрываемым любопытством изучал кусочек неизвестного вещества. Скривившись от неаккуратности девицы, он притянул все, что она накрошила, и телепортировал на стол своему штатному алхимику для исследования.
– Любопытно, сколько этот местный лак держится? – безадресно поинтересовалась Люба и ойкнула от неожиданности – ошейник и браслеты упали на колени. Благодаря отсутствию ошейника сразу стало легче дышать.
– Теперь в этом нет необходимости. – Он вновь протягивал какой-то флакон, только куда большего размера, чем предыдущий. – Вечером после мытья вотрешь в корни волос, а то смотреть противно. Смоешь через десять минут после нанесения.
Люба привычно вскинула голову, но протест замер на губах – слишком сильно отличался взгляд от хлестких слов. Он был полон предвкушения. Голодного, жадного.
«Только этого мне не хватало! Ну на фиг, пусть своих маркизок зажимает, или кого он там предпочитает?»
Холод, пробежавший от затылка к лону, заставил вжаться в недра мягкого кресла.
– Пошли, – он властно махнул и, не дожидаясь, пока она встанет, направился к выходу, – быстрее!
На пороге обернулся, нахмурился, глядя, как игнорируется его приказ, и вытянул руку. Коротко взвизгнув, Люба замахала всеми конечностями, пытаясь совладать с потерявшим вес телом. Добилась она только того, что перевернулась лицом к полу и в такой неудачной позе полетела. Неудобно вывернув шею, пыталась разглядеть, куда ее несет, но нарушила равновесие и больно стукнулась о косяк. Руки автоматически прикрыли голову, защищая от новых ударов и частично закрывая обзор. На глаза навернулись слезы, еще больше ухудшая видимость. Единственное, что она успела разглядеть, – это синеватые разводы вен под бледной кожей тонкой руки, узловатые пальцы и массивное серебряное кольцо. Рельефные загогулины обрамляли черный бриллиант, как прихотливо переплетенные змеи или что-то в этом роде – в символике, тем более местной, она разбиралась так же хорошо, как в языках программирования. То есть никак.
«Голое» платье, как про себя окрестила Люба откровенный бежевый наряд, оправдало свое название и покинуло беспомощное тело.
– Нет! – кое-как извернувшись, она попыталась оттолкнуться от маньяка. – Я против! Это не по договору!
– Молчать! – рявкнул маг, подцепил невидимой петлей строптивицу и направил ее в экспериментальную зону лаборатории. – Все как раз таки по договору, – нарочито ехидно ухмыльнулся он. – Ты забыла один существенный момент, – и вернул в перевернутое состояние.
Разложив Любовь животом на холодном мраморном столе, он сосредоточенно примеривался скальпелем к округлой ягодице. Несмотря на недавнее удовлетворение, обнаженное тело продолжало волновать, мешая концентрации.
– Хватит дрожать! – выместил на Любе злость за собственное состояние маг.
– Вообще-то здесь зверски холодно, – стуча зубами, выпалила красавица.
– Это оптимальная температура для операции, – стиснув челюсти, он отделил наконец требуемый клочок кожи и, наклеив пластырь с антисептической мазью, бесцеремонно перевернул ее на спину.
– Эй, осторожнее, – возмутилась подопытная, мигом забывая о холоде.
Не обращая внимания на вопли, маг резко раздвинул ей ноги, зафиксировал обездвиживающим заклятием и занялся восстановлением утраченной невинности.
«Да, как будет приятно возвращать в исходное состояние эту несносную девчонку! Сама виновата – точнее надо формулировать условия договора, – от соблазнительного предвкушения у мага ощутимо потяжелело в паху. – Кстати, можно ведь удовлетвориться и другими способами, не имеющими отношения к нижней чакре. – Он посмотрел на зверское выражение ее лица. – Хотя она ведь и откусить может! Ладно, дождемся окончания миссии, и уж тогда… И все – согласно договору, не отвертится!»
Заморозка держалась долго, не меньше часа. И все это время теперь уже окончательно девушке не терпелось завладеть тем самым скальпелем, коим орудовал мерзкий тип, и нашинковать его на тонкие пластики, а после пожарить и съесть под пивко. А можно и той самой водочки, которую она недавно поминала, чтобы вытравить из памяти сегодняшний день и вообще все, что связано с этим проклятым садистом!
Естественно, продуманный тип куда-то задевался, предварительно вернув ее в постель и оставив книгу по истории Кординии на прикроватном столике. Этакий намек на прямые обязанности. Но для такого дела Люба была слишком взволнованна, более того, зла. Единственное, что его хоть как-то реабилитировало, – это то, что он укрыл ее теплым одеялом. На этом все, за остальное хотелось как минимум утопить.
Попинав стены и мебель, Люба спустила пар и, несмотря на общую омерзительность операции, испытала надежду, что теперь она в безопасности, по крайней мере, сексуальной. И это ослабило напряжение и некоторую бдительность. Почесывая саднящий копчик, Люба решила изучить замок, тем более останавливать ее было некому.
Мрачный коридор освещался весьма неординарным способом – стоявшие вдоль стен доспехи таинственно светились бледно-зеленым.
«Брр, как будто попала в фильм Тима Бертона! – Люба передернула плечами и двинулась дальше. – Интересно, они имеют какие-нибудь дополнительные функции или это просто оригинальное дизайнерское решение?»
Несмотря на врожденное любопытство, инфернальная атмосфера здорово наводила на пленницу жути. Казалось, что один неверный шаг – и на макушку опустится тяжеленная алебарда, а то и вовсе копье проткнет. Поэтому она старалась держаться центра коридора и ступала мелкими осторожными шагами. Дойдя до следующей двери, Люба обнаружила, что около них доспехи голубые.
– О, цветовая маркировка? – подивилась она продвинутости дизайна.
– Расширенные функции, – лязгнуло забрало.
Копья скрестились, недвусмысленно показывая на то, что вход запрещен, и пленница сделала шаг назад.
– Нет так нет, – подняла она руки в успокоительном жесте. – Ну я пойду?
Не дождавшись ответа, двинулась дальше. Следующая комната мало того что была сразу перекрыта скрещенными копьями, так еще и сама дверь отсвечивала сиреневатой дымкой. Да, замок так и блистал гостеприимством! Но поскольку коридор еще не кончился, а Любино любопытство все не унималось, исследование продолжилось. На третий раз ей повезло – препятствовать проникновению никто не стал. Внутри помещение отличалось повышенным содержанием пыли, зачехленная мебель ясно говорила, что этой комнатой никто не пользуется. Судя по очертаниям и габаритам, обстановка мало отличалась от ее собственной. Разочарованно вздохнув, пленница двинулась в обратную сторону. На противоположной стороне обнаружились очередные гостевые покои, братья-близнецы предыдущих, поразившие пылью и отсутствием какой-либо отделки. Обои? Нет, не слышали. Штукатурка? Зачем, когда кладка так эффектно дополняет решетки на окнах. Ковры? О чем вы говорите – это же сплошное расточительство!
Выйдя из очередного склепа, она с удивлением обнаружила, что запрет на доступ в первую комнату отменен. Более того, прочие пути отрезаны многозначительно молчавшими доспехами, выстроившимися живым коридором. Хотя понятие «живой» вряд ли подходит этим подозрительным во всех отношениях железякам. Делать нечего – пришлось идти куда дают.
Вдохнув для храбрости, она толкнула тяжелую дверь и потрясенно застыла на пороге. Открывшаяся ее глазам картина никак не хотела укладываться в голове, пришлось усваивать фрагментарно. Нагая рыжая дева на коленях, волосы огненной рекой струятся вдоль позвоночника, руки скованы за спиной. Жгучая полногрудая брюнетка, тоже на коленях, только ракурс другой, как и… хм… угол наклона. И седовласый ирод, чередующий красавиц. И дикий, прожигающий насквозь взгляд. Некогда белесые радужки клубятся сейчас красноватой дымкой. Надменности как не бывало, только животная страсть – жестокая и беспощадная.
Как ни силилась, Люба не могла отвести от своего похитителя глаз, словно ее загипнотизировали. Резкие движения, многозначительная ухмылка и ощущение, будто именно ею, а не несчастными девушками сейчас овладевают самым бесстыдным образом. По крайней мере, мысленно. Люба не выдержала издевательств, и ее вывернуло прямо на дорогущий ковер. Нет, она определенно не хотела быть на их месте, впрочем, как и на своем. И что ей не сиделось в комнате? Читала бы сейчас ту большую книгу, разглядывала картинки, так нет же, потянуло на приключения! Сняла стресс, называется…

Вечер прошел в одиночестве и усиленном чтении. Естественно, мысли возвращались к увиденному, живот возмущенно бурлил одиноким желудочным соком, но тошнота не позволяла съесть даже кусок хлеба. Картинка разнузданного разврата и моральное насилие над ней самой мешали Любе сосредоточиться. Наконец она сдалась и вызвала служанку.
– Сделай мне ванну, пожалуйста. – Неуверенная улыбка тронула губы.
– Слушаюсь, госпожа. – Та низко поклонилась и побежала выполнять. Затравленный взгляд не укрылся от внимания Любови.
– Зашугал девчонок, старый извращенец, – пробурчала она.
Точный возраст ей, конечно, был неизвестен, но раз мужик пьет омолаживающий эликсир – значит, ему явно за пятьдесят, а то и больше.
Как ни странно, но кожа на месте среза успела нарасти, лишь легкая краснота напоминала о происшедшем. Неспешно поплескавшись в ароматной воде, Люба вымылась, закуталась в банную простыню и тщательно втерла в волосы магический бальзам. Голова дико зачесалась! Такое чувство, будто она скипидаром вшей травила – да, был и такой печальный опыт в ее биографии. В юности в гостях у бабушки она испытала непередаваемую гамму ощущений от народной терапии. Вместе с паразитами голову спешно покинула львиная доля волос. С тех пор она предпочитала короткие стрижки и никакой краски, несмотря на пробивающуюся кое-где седину. Роды – они такие, несут после себя некоторые побочные эффекты.
Кое-как вытерпев около десяти минут, Люба решительно вернулась в ванную смывать издевательство. Каково же было ее удивление, когда из-под полотенца вывалилась копна густых шикарных волос. Длинных, блестящих, слегка вьющихся на концах, таких у нее даже в лучшие времена не бывало. Неприятные ощущения тут же отошли на задний план, и Люба со всех ног бросилась к зеркалу.
То, что она в нем увидела, напоминало скорее героиню диснеевских мультиков, нежели обычного человека. Тоненькая фигурка, огромные от изумления глаза и совершенно потрясающая шевелюра. Нечто подобное у нее наблюдалось в восьмом классе, когда старшая двоюродная сестра сдавала зачет по наращиванию волос в школе парикмахеров. К сожалению, та использовала искусственные пряди, которые вскорости пришлось снять. Здесь же, судя по всему, эффект постоянный. По крайней мере, ей этого очень хотелось.
«Надеюсь, омолаживающее зелье без реверса? – Люба приблизила лицо к гладкой поверхности и прикоснулась кончиками пальцев к нижним векам. – Девственность только сильно напрягает. Нет, я определенно не хочу снова проходить процесс дефлорации. Ни с принцем, ни с кем бы то ни было еще. Маг, судя по его повышенной похотливости и страстным взглядам в мою сторону, явно жаждет лично поучаствовать в процессе, но фиг ему. Большой и с маслом!»
С такими оптимистичными мыслями она и заснула, а там…

Облаченная в белоснежное свадебное платье, задыхаясь от прилипшей к лицу фаты, Любовь штурмовала неприступную крепость. Атласные туфельки на тонком каблучке мгновенно порвались, стоило ей предпринять попытку взобраться на стену, но она продолжала упорно карабкаться вверх. Острые грани до крови ранили нежную кожу, алые капли алчно всасывались ненасытными камнями.
Выбросить руку, ухватиться за выпирающий конец, опять порез. Нашарить ногой новую точку опоры, вытерпеть острую боль от очередной раны, подтянуться. Главное – не смотреть вниз, только вверх. Зря она это сделала… Навстречу измученной Любане мчался оскаленный череп огромных размеров, с каждым метром все шире и шире раскрывая челюсти. Еще немного – и он ее проглотит! Не выдержав, Люба сорвалась вниз, завороженно глядя в пустые провалы глазниц. Падение, боль, темнота.

Захлебываясь слюной и судорожно втягивая воздух, она подскочила на постели. Еще чуть-чуть – и сердце, проломив грудную клетку, выпрыгнет на одеяло. Пот градом катился по телу, впитываясь в сорочку и волосы. Несмотря на бешеный выброс адреналина, она чувствовала, что жутко замерзла. Странно, но именно холод помог осознать, что это был всего лишь кошмар. Безумный, жуткий, но нереальный. А как бороться с плохими сновидениями, Люба знала не понаслышке: умыться, расчесаться, подышать свежим воздухом и выпить седативный сбор. Десять капель пустырника, десять боярышника и десять корвалола на стакан воды. Только где же их взять?
Будить среди ночи молодящегося маньяка было чревато последствиями, поэтому пришлось обойтись обычной водой. А наутро, когда пришла горничная с овсянкой и горячим кофе, острота сновидения притупилась, казалась чем-то далеким и незначительным, особенно по сравнению с суровой реальностью, и Люба забыла этот кошмар.
Сразу после завтрака ее вызвали в кабинет, где уже ждал пожилой учитель истории и придворного этикета.

В отличие от пленницы, Брэг провел вечер и ночь просто замечательно. Конечно, неурочный сигнал от охраны о попытке проникновения в его покои неугомонной девицы его дико разозлил – он как раз приступил к устранению послеоперационных последствий. Зафиксировал служанок в нужных позициях, прошелся пару раз жестким стеком, как его посмели отвлечь. Естественно, он отдал отрицательный приказ, но желание стало пропадать. И как ни старались рыжуля и черненькая, маг постоянно возвращался мыслями к вредной блондинке. И тогда его посетила гениальная мысль: раз она сама пришла, пусть участвует! Пока пассивно, но наметить перспективы не помешает.
Да, это было воистину гениальное решение! Давно он не получал такого удовольствия. Как будто снова восемнадцать и все интимные открытия еще впереди. Забавно.
«Надо будет затянуть процесс возвращения в исходное состояние. В конце концов, есть много других способов получить наслаждение, минуя девственную преграду».
Весьма довольный своим хитроумным коварством, он вернулся к доработке защитного артефакта для будущей пропавшей принцессы Меравии. Как пить дать, этот мерзкий Корд попытается залезть ей в голову!
Ночью ему снились различные вариации укрощения строптивой, так что с утра пришлось вновь вызывать очередную служанку. «Вот бы опять подловить эту девицу на горячем и затянуть в игру…» – размечтался герцог.

У Любови же не было ни времени, ни желания повторять неприятный опыт. Из комнаты она выходила исключительно по делу и строго в заданном направлении. Напряженные дни учебы, примерок и прочих забот сменялись муторными ночами. Она то вновь пыталась залезть на стену, то искала тайный ход, ибо основной был наглухо закрыт. А то и вовсе пыталась уйти, но ей постоянно что-то мешало: ров с тухлой водой, стая ворон, окружившая плотным коконом и противно каркающая, локальный смерч. И каждый раз ужасное видение инфернального черепа доводило ее до предсмертных конвульсий. Огромным счастьем было проснуться, пусть и в холодном поту, зато на мягкой кровати. Теперь всегда любившая подольше понежиться в постели сова превратилась в вынужденного жаворонка.
Помимо истории и этикета пришлось учиться читать и писать на языке страны, куда попала Люба, так как переход через межмировой портал дал лишь знание устной речи. Но самым нудным занятием оказалось не изучение языка, а танцы. Во времена своей бурной молодости Любаня обожала лихо отплясывать на дискотеках, особенно уважая хип-хоп. Дома она включала зарубежные клипы и старательно копировала резкие, необычные движения, доводила их до совершенства. Пару раз пыталась освоить паппинг, но появившийся тогда на горизонте Игорь забирал практически все свободное время. Впрочем, она не особо страдала, через несколько месяцев плотных ухаживаний освоив совсем иные танцы – горизонтальные.
В этом же мире даже о банальном вальсе не могло быть и речи. Медленные, манерные движения, нудная музыка, полуметровая дистанция между танцующими – и это далеко не все, что бесило энергичную Любу. Самым ужасным оказалась обязательная беседа с партнером на три стандартные темы: природа, погода и любовь к королю. И если первые две, пусть и скучные, особенно на тридцать пятый раз обсуждения за последние два часа, она хоть как-то могла вытерпеть, то имитировать любовь к кому бы то ни было она категорически не умела. И именно по этому поводу переживала за успех миссии в целом.
– Зря волнуешься, – надменно скривился маг, когда она озвучила свои опасения. – Больше всего мужчину привлекает неприступность. Напротив, твоя холодность не позволит наделать глупостей – затащить в постель до свадьбы, например. А уж о безудержной страсти к наследнику будет кому доложить без твоего непосредственного участия.
– Это как так? – изумилась Люба.
– Портрет его высочества в спальне, показания свидетелей твоей пылкой речи в защиту белых китов – он у нас большой любитель блондинистой экзотики. А при непосредственном контакте – легкое головокружение от его прикосновений, нужный эликсирчик я тебе дам.
– То есть мне надо будет кого-нибудь приглашать в спальню? – Она скептично изогнула бровь.
– Ни в коем случае, – резко осадил маг. – Королевские шпионы за тебя все прекрасно сделают. А ты как думала? За каждым твоим шагом будет вестись пристальное наблюдение. Так что – предельная внимательность. Контролируй все, что говоришь и делаешь.
– Обалдеть! – выругалась иномирянка. – Шоу «За стеклом».
– Завтра привезут ткацкий станок и шерсть. – Он проигнорировал непонятный выпад, посчитав ниже своего достоинства его комментировать. – Ты должна освоить технологию ткачества ковров.
– Зачем? – спросила было Люба, а потом сама себя перебила: – А, я типа раньше этим занималась!
– Хватит! – не выдержал Брэг и презрительно скривился. – Если пара просторечных слов и добавляет твоей легенде достоверности, то их постоянное использование сведет на нет все наши усилия. Да, ты жила просто, зарабатывала ткачеством, но до десяти лет получала королевское образование, так что соответствуй!
– Ладно. – Она и сама замечала, что порой увлекается сорными словами, но, когда все вокруг выражаются куда крепче, это кажется невинным допущением. – Кстати, раз я такая мастерица, зачем мне устраиваться к вам горничной, а не продолжать работать на заказ?
– Хм… – Резонный вопрос, и ответ должен отличаться от «надо же нам было как-то встретиться». – После смерти кормилицы ты не справлялась с оплатой ренты и была вынуждена искать работу с проживанием.
– Тогда я бы нашла себе соседку, чтобы разделить плату, но не променяла бы ремесло на простое обслуживание. Тем более у вас – с такой-то репутацией.
– У меня прекрасная репутация, – оскорбился герцог, – а работать на меня – огромная честь.
– Весьма быстротечная, – не удержалась от шпильки Люба. – Как считаете, что подумают о моей, при ваших-то проказах? Или вы полагаете, что о них никто не знает?
Вытянувшееся лицо мага ярко свидетельствовало, что с такого ракурса он свои забавы не рассматривал.
– И что ты предлагаешь?
Демонстративно скептичный тон.
– Вы заказали у меня ковер, – вдохновенно начала Люба.
– Сразу нет, – не особо скрывая радости, прервал маг. – Я такими пустяками не занимаюсь. Только через управляющего.
– А если он заболел? – не сдавалась она.
– Тогда подождал бы ковер.
– В таком случае, – она задумчиво теребила локон, – управляющий пригласил меня в замок, чтобы заказать ковер, а вы случайно встретили меня в коридоре. Изумились сходством с пропавшей принцессой и, не откладывая в долгий ящик, тут же сделали мне экспресс-тест.
Небесного цвета глаза радостно сверкали, губы изогнула очаровательная улыбка. Засмотревшись, маг не сразу понял, что проиграл. Продулся вхлам этой наглой девице, и не просто так, а в интеллектуальной задаче. Его лицо окаменело, белесые глаза замораживали своей холодностью. Желание подчинить эту своевольницу вновь отозвалось в паху.
– Пойдет, – отрывисто бросил маг, резко поднялся с кресла и зашагал к выходу. – Через пять минут у тебя каллиграфия. Постарайся хоть сегодня не закапать чернилами бумагу.
Любовь недоуменно пожала плечами, а потом махнула рукой.
«Пусть его, лишь бы близко не подходил!»
На занятиях по меравийскому языку ей было легче всего – он оказался очень похож на смесь английского с итальянским, первый из которых она хорошо знала. Кординский же отличался французским прононсом, а по грамматике был проще французского. Не было букв, которые уже не произносили, но из письма не убрали, и прочие частности.
Напевая песенку «Lasciatemi cantare» и перемежая запомнившиеся части текста вставками «ла-ла-ла», она ткала небольшой пушистый коврик с символикой инь и ян – на большее пока не хватало ни умений, ни фантазии. Мастерица, учившая ее технике, не желала делиться цеховыми секретами, давая лишь азы. «Ничего, вот доделаю этот пробник, и можно будет замутить что-нибудь в стиле Моне! С подбором оттенков, конечно, придется повозиться, зато какой будет результат! Дочке потом привезу. – От последней мысли у нее на глаза навернулись слезы. – Как там моя кровиночка? Нет, надо обязательно выжить, выполнить условия контракта и вернуться! Пусть сами потом с последствиями разбираются. А я человек маленький, на власть не претендующий. Мне бы зайцу путевку в санаторий купить – там, говорят, ортопеды от Бога работают, мигом все плоскостопия выправляют».

Около двух недель герцог Брионский не появлялся в замке, подготавливая почву в столице. Одному знакомому он ненароком «проговорился» о неожиданном опекунстве, тяжесть которого непомерна, ибо облегчила кошелек на немыслимое количество денег. Но старая дружба с покойными родителями девицы не позволила пройти мимо. Другому (совершенно случайно им оказался советник короля по внешней политике) шепнул, что узурпаторам меравийского трона скоро станет не до веселья. Стоит ли говорить, что уже к вечеру сия новость достигла ушей его величества? Тот, правда, не был особо дружен с предыдущим правящим родом, зато нынешний и вовсе на дух не переносил. А все жадность дорвавшихся до власти «нищебродов» – так и норовят заработать на всем и вся! Ввозные пошлины подняли до небес. Кому теперь нужны товары втридорога, пусть и выше качеством, чем у местных производителей? Ну и так, по мелочи: посла оштрафовали за дебош в ресторане, несмотря на его политическую неприкосновенность, за дочь приданого мало дают – приграничное озеро зажали, а там такой карп водится… мм. Предыдущая династия так не скупилась. Шпионов, опять же, наслали как саранчи, еле успевают отлавливать с тайными депешами. В общем, занимательная новость, перспективная.
Вернувшись обратно, маг представил Любе компаньонку, а на деле – боевую магиню, соратницу по оппозиции. Совместными усилиями они дрессировали Любаню, вырабатывая у нее великосветские рефлексы, и приучали к новому имени – Грэзиэна.
– Интересно, кто его придумывал? – задумчиво вопросила попаданка. – Терзают меня смутные сомнения.
– Отец, конечно, – как дурочке, ответил маг.
– Похоже, он был не в восторге от ребенка, – поддержала Ждара.
– Конечно, это ведь не сын. – Голос мага сочился неприязнью.
– Да что бы вы делали без женщин, шовинисты несчастные? – как будто продолжила давний спор магиня. – Почкованием бы размножались?
– Делением, – подхватила издевательство новоиспеченная Грэзи.
Брэг посмотрел на нее неприязненно, а магиня – удивленно.
– Ты разбираешься в биологии? – заинтересованно взглянула она на пленницу.
– Спелись, – мрачно констатировал Брэгдан. – Не прошло и пары часов. Не забывайте о главном, а то обеих… – Он не стал уточнять их дальнейшую судьбу, а многозначительно хлопнул дверью.
Со Ждарой ему ссориться было не с руки – работа только началась, не стоит настраивать ее против себя, а что касается Любови – неизвестность пугает куда больше. Вот и пусть помучается, может, болтать поменьше станет.
– Мужчины, – прошипела ему вослед недовольная магиня. – Не бойся, убивать он тебя не собирается – слишком муторно искать замену.
– Я знаю, – грустно развела руками Люба. – Просто поимеет и опять прооперирует.
– Что? – заинтересовалась любопытными подробностями компаньонка. – Вот козел! – узнав детали, воскликнула собеседница. – Не бойся, не все так просто, как ты думаешь. У тебя когда в последний раз был мужчина?
– Шесть лет назад, – недоуменно повторила Люба уже когда-то озвучсенный магу ответ.
– Сколько? – Магиня сочувственно сжала ее руку. – Ладно, не важно. А сколько прошло времени после операции?
– Больше двух недель, точнее не помню.
– Отлично! Значит, скоро поедем во дворец. Понимаешь, если тебя туда-сюда дефлорировать, то придется долго ждать, пока не успокоится аурический фон. Нет, на это он точно не пойдет! Ладно, вернемся к делам: никогда, слышишь, никогда не ходи без перчаток вне дома!

Глава 4
Внедрение

Как и предсказывала Ждара, вскоре они отбыли в столицу. Будь герцог Брионский простым смертным, дорога бы заняла минимум две недели, ибо его мрачная цитадель располагалась на берегу морского залива, где злые волны разбиваются о гранитную твердь, нещадно дует промозглый ветер и пронзительные крики чаек оглашают округу. Всю эту неприглядную картину Люба наблюдала из окна. Даже не будь на нем стальных решеток, она бы все равно не пыталась бежать. Прыгнуть в серую воду, чтобы тут же разбиться, упав на скалы? Заблудиться в замке и опять «случайно» напороться на какое-нибудь непотребство? Да и нет в этом смысла – контракт сковывал ее куда крепче тех цепей, что до сих пор валялись под кроватью.
– Дамы, поторопитесь, – недовольно поджимал губы Брэгдан, расхаживая мимо саквояжей, плотными рядами стоявших вдоль стены телепортационной залы.
На гладком полированном полу прожилками из светлого камня была выложена универсальная пентаграмма перехода. Возле четырех углов пятигранника маг уже начертил основные координаты: справа – широта, слева – долгота, сверху – величина расстояния до объекта, в нижнем правом – знак рода, в дом которого планировался переход. Оставалась последняя руна, открывавшая защитный контур городского особняка.
– Все-все, – подтолкнула блондинку компаньонка. – Чуть не забыли портрет его высочества.
– Я его еще вчера упаковал. – Маг недоуменно осмотрел поклажу.
– А мы ночью распаковали, – потрясла картиной шатенка. – Она ведь его ни разу не видела.
– Ненавижу женщин, – процедил сквозь зубы маг. – Глупые никчемные курицы. Молчать! – прикрикнул он на открывшую рот соратницу. – Она и так его теперь постоянно видеть будет, зачем было нарушать порядок? Воистину, прав отец, говоря, что дальше кухни и постели вас никуда допускать нельзя.
Бурча под нос всяческие ругательства, маг старательно вычерчивал мелом последний знак и активировал переход. Издевательски поклонившись, он пригласил дам пройти вперед. Люба растерянно посмотрела на компаньонку, не решаясь лезть неизвестно куда, но та уверенно шагнула, потянув ее за собой. Вихри сизой дымки, легкое головокружение – и вот они уже за много миль, в сердце Родеции – главного города Кординии. Слуги, толпившиеся у входа в точно такой же зал, как и в родовом замке, приветственно поклонились и поспешили в переход.
– Пойдем в гостиную, – снова потянула за собой блондинку компаньонка. – Подождем там.
Спустя полчаса, к безмерному удивлению Любы, ее повели ни больше ни меньше, а по подземному ходу. За спиной пыхтели нагруженные слуги.
– Здесь ты и будешь жить, – обвел рукой уютную спальню герцог. – Этот дом принадлежит нашему роду много лет. Оформлен на одно доверенное лицо, у которого я сейчас его снимаю.
Люба, еще не пришедшая в себя от двери за зеркалом в ванной комнате (и как, скажите на милость, мыться, если в любой момент оттуда может появиться похотливый извращенец?) автоматически кивнула.
– В соседней комнате – спальня Ждары. Завтра прибудет новая кухарка – королевская шпионка, так что в этом доме – ни одного слова сверх легенды. Наоборот, побольше говори о своей симпатии к наследнику.
– Мм. – Потенциальная невеста включила наконец мозг. – Не будет ли странным, что я, ни разу его не видев вживую, уже чем-то там пылаю?
– Ты ведь девушка, – посмотрел на Любу как на неразумное дитя маг. – Вы и не такое можете. Тем более ты его видела за несколько лет до переворота, на помолвке.
– Знаешь, а она права, – задумчиво проговорила магиня. – Попридержим пока портрет, после бала повесим. И разговоры тогда же начнем – достовернее будет.
– Только не увлекаться импровизацией, – строго нахмурил брови. – И без Грэгга за порог ни шагу!
– Само собой, шеф, – козырнула Ждара и пошла осваивать свои апартаменты.
Не успела Любаня испугаться того, что осталась наедине с пленителем, а он, соответственно, обрадоваться, как в комнату вошла горничная со стопкой чистого постельного белья. Коротко поклонившись, она, не обращая внимания на произведенный эффект, принялась проворно упаковывать одеяло в пододеяльник. Маг недовольно поморщился и тоже вышел, а Любаня буквально ловила каждое движение горничной – у нее так никогда не получалось. Коварное одеяло умудрялось в процессе то перекрутиться, то повернуться поперек, и тогда она самозабвенно заныривала в бельевые недра и выправляла безобразие изнутри. У служанки таких проблем не возникло. Пока новоявленная госпожа зависала в своих размышлениях, та успела полностью застелить кровать, развесить платья в гардеробной и теперь расставляла туфельки под цвет туалетов.
В задумчивости Люба вернулась обратно в ванную и стала прикидывать, как бы отгородиться от потенциального подсматривания. «Может, прикрепить веревку по бокам и навесить на нее штору? – перебирала она варианты. – Все же зеркало должно быть в свободном доступе. Нет, тогда пойдут ненужные разговоры среди прислуги, а значит, дойдет и до кухарки. Может вызвать подозрение». Внимательно осмотрев просторную комнату, она вспомнила, что есть такое замечательное изобретение, как ширма.
– Розетта, – позвала она горничную, – в доме есть ширмы?
– Сейчас узнаю. – Пухленькая, но очень подвижная девушка со всех ног кинулась исполнять поручение.
Заодно она спешила поделиться впечатлениями с подружками о чудесных платьях госпожи, а также о том, какой красавец господин опекун. И какой могучий маг – смог телепортировать целых двух дам и дюжину саквояжей (слуги, принесшие их, сразу ушли обратно).
К счастью, пара мобильных перегородок хранилась на чердаке, правда, одна из них пала в неравном бою с мышами. Вторую лишь слегка погрызли с краю, на что Люба закрыла глаза и задвинула поврежденный угол к стене. Вот теперь можно и ванну принять после «дальней» дороги!
На ужин их пригласил опекун, прислав карету с фамильным гербом: крючконосый орел косит лиловым глазом, сидя на клубке с веревками. «И как только лапы не запутались? Странное сочетание», – размышляла по дороге пленница.
Через пару домов карета вновь остановилась, лакей открыл дверь.
«Интересно, в глазу настоящая драгоценность или цветное стекло?» – вновь зацепилась Люба взглядом за любопытного орла.
После того как все отужинали и перешли в малую гостиную с ярко пылавшим камином, Люба не выдержала и спросила:
– Скажите, к чему вся эта лишняя маета с разными домами? – Нет, ей, безусловно, нравилось, что хоть какое-то время она будет проводить вдали от мерзких белесых глаз, но практичная сторона натуры не выдержала излишеств.
– Потому что официально я тебе никто, – скучающе ответил герцог. – Просто помогаю по доброй воле, – на последней фразе он глумливо изогнул тонкие губы. – Поэтому, дабы не скомпрометировать девичью честь, – многозначительная пауза, – я снял для тебя отдельное жилье.
– То есть формально я свободна? – слегка встрепенулась Люба. Нет, она не собиралась никуда сбегать, просто стало приятно, что есть хоть какая-то свобода действий.
– Формально ты нищая, бесправная девка, – плюнул ядом седой змей, – а фактически – еще и самозванка. Без моего поручительства ты никто.
– Без вашего поручительства я помощник руководителя с трехлетним стажем, высшим образованием и двухкомнатной квартирой, – резко напомнила она изначальное положение вещей.
– Да ты что? – с любопытством протянула Ждара. – И какая у тебя специальность?
– Психолог.
– Это еще что за зверь? – поразилась компаньонка.
Видимо, наука о душе здесь не развивалась.
– Я же говорю – никто! – самодовольно откинулся на спинку стула маг.
– Между прочим, у вас налицо прогрессирующая мания величия, сильная психологическая травма, связанная с женским полом, скорее всего – с матерью, и развившийся на этом фоне комплекс неполноценности. Как следствие – стремление к насилию в личных отношениях.
– Что ты знаешь о насилии, девочка? – вкрадчиво спросил Брэг, при этом глаза его не обещали ничего хорошего. Он явно еле сдерживал ярость. – То, что я позволил тебе увидеть… детские игрушки по сравнению с истинной болью.
Желание вскочить и убежать терзало разум увлекшейся своим профессионализмом Любы, но ноги ослабли до того, что из доступных вариантов было сползти с кресла и забиться в угол. Магиня с любопытством переводила взгляд с одного на другую, поигрывая рубиновым вином в бокале.
– Кажется, ты успела забыть, что бывает, когда показываешь зубки. – Маг не отказал себе в удовольствии собственноручно сжать тонкую, трепещущую шею. – Величие дает родовая кровь и собственная сила. Сила воли, магии и духа. И не смей совать свой нос туда, где тебе не место.
Усиливающаяся хватка и приближающееся с каждым словом лицо вызывали головокружение пополам с отвращением. Еще немного – и сознание сорвется в небытие.
– Брэг, стой! – воскликнула шатенка-магиня. – Через три дня бал, нам не нужны синяки на шее.
– Ничего, вылечим, – оскалился маньяк и больно укусил Любу за полную нижнюю губку.
– Ай, – хрипло вскрикнула Люба, все еще удерживаемая железной хваткой.
– Чтобы помнила, с кем разговариваешь, – и он смачно облизнул ее подбородок.
Красный от крови язык скрылся во рту, слегка обагрив внутреннюю сторону губ. Сейчас старый маг как никогда походил на вампира. Классического: злого, кровожадного, беспощадного. Еще раз лизнув теперь уже поврежденную губу, он разжал пальцы и крепко взял за подбородок.
– Ты полностью в моей власти. Захочу – будешь делать то же, что и те девки, которых ты видела. А захочу больше – выполнишь как миленькая.
Если до этого заявления Люба боялась, то теперь пришла в ярость. Сверкнув глазами, она с видимым отвращением вытерла рот.
– Только то, что указано в контракте, – потерла она шею. – С вас штраф в размере трех процентов от основной суммы договора за неправомерные действия и нанесение телесных повреждений средней степени тяжести.
Как все-таки удобен договор, подписанный кровью! По нему отвечают не в суде, который можно подкупить, а перед мирозданием. Разумеется, если у ущемленной стороны хватит ума протестовать. А дурой Люба перестала быть очень давно.

После памятного вечера они больше не встречались. Все три дня Люба промаялась с больным горлом и саднящими от каждой попытки поесть губами. И лишь накануне бала прибыл доктор и залечил повреждения.
– Вот ведь скунс! – возмущалась Любаня. – Дотянул до последнего, хотел, чтобы я помучилась! А я ведь толком есть не могла все эти дни. Вот возьму и грохнусь на балу от недоедания, и пусть ему будет стыдно!
– Не мельтеши, – скривилась Ждара. – Сама нарвалась, сама и получила. Вот кто тебя просил лезть ему под шкуру? Ткнула его в самое больное, а теперь удивляешься. – Она многозначительно кивнула в ответ на вопросительный взгляд. – Да он, можно сказать, пожалел тебя. И за меньшее убивал, правда, мужчин. Насчет девушек не знаю – свечку не держала.
– Ага, добренький мальчик нашел пулемет, больше в деревне никто не живет, – продекламировала Люба детскую страшилку.
– Забавная ты, – протянула шатенка, слегка скривив полные губы. – И далеко не глупа, только тормозить вовремя не умеешь. Бери пример с Брэгдана – он ведь явно хотел куда большего, чем позволил себе, но смог сдержаться.
– Сдержаться – это когда поскрежетал зубами, поиграл желваками и стукнул кулаком об стенку, а не придушил до полусмерти и не нализался крови! – Любе надоело ходить из угла в угол, и она плюхнулась в соседнее кресло.
– У каждого свое понятие предела, – пожала плечами компаньонка. – А вообще я бы на твоем месте воспользовалась ситуацией.
– Какой и как? – не поняла Люба совета.
– Он к тебе явно неравнодушен. – Магиня усмехнулась, глядя на недоумение собеседницы. – Ты его чем-то зацепила и если будешь меня слушать, то сможешь пробиться в дамки.
– Спасибо, мне и так неплохо, – открестилась от сомнительной чести Люба и поднялась к себе.

В эту ночь, как и в предыдущие на новом месте, ей приснился очередной кошмар.
Решетка на воротах штурмуемой когда-то крепости оказывалась поднятой, но стражники, стоявшие на посту, тут же обнажали мечи, и ни о каком дальнейшем продвижении не шло и речи. Так и топталась на месте, пытаясь уговорить суровых воинов, да все без толку. Сегодня она решила не биться головой о стенку, а просто посидеть, песни попеть, о жизни поговорить. С трудом Любе удалось сдержать странную, необъяснимую тягу непременно попасть внутрь. Она остановилась у самых ворот и облокотилась о ближайший косяк. Стражники подозрительно косились, но агрессии не проявляли. Тогда, перебирая пальцами по несуществующим струнам, Люба запела песню группы «ДДТ» «Это все, что останется после меня».
Неожиданно один из стражей поднял забрало. Под ним, как и следовало ожидать, красовался уже порядком набивший оскомину череп.
– Еще, – скрежетнул он зубами.
– То же самое?
– Да.
Она продолжила. И снова просьба, и новый повтор. Впервые за последние несколько недель череп не стал ее проглатывать, лишь махнул на прощанье рукой. А она, подхваченная вихрем цвета индиго, мягко опустилась на перину и, вздохнув, продолжила спать. Уже без сновидений.
Весь следующий день пришлось терпеть бесконечные манипуляции трех девиц, прибывших для подготовки дебютантки. Ароматная ванна, маникюр-педикюр-эпиляция, прическа, макияж и конечно же финальная примерка платья. Новые туфли, старательно разнашиваемые накануне, почти не жали. Швея, скрупулезно наводившая последние штрихи, умудрилась подобрать ткань такого оттенка, который идеально совпадал с цветом радужки Любови.
Взглянув в зеркало, Люба подивилась, насколько преобразился ее облик. На нее смотрела хрупкая, воздушная фея с копной золотистых локонов, украшенных драгоценными незабудками. А из глаз, казалось, льется небесный свет, окрашивая одеяние. Туфельки и перчатки в тон завершали чудесный образ.
Герцог Брионский не мог отвести глаз от небесного видения, спускающегося к нему по лестнице. Безотчетное желание схватить ее и телепортироваться обратно в родовой замок зудило на кончиках холеных пальцев. А потом порвать и растоптать… Вместо этого он предельно аккуратно накинул на точеные плечики плащ жемчужно-серого цвета и молча вышел.
И вновь карета со странным гербом, только в этот раз Люба успела разглядеть какую-то странную штриховку. Любопытство победило, и она решилась спросить:
– А что означает тот символ на дверце?
– Я так понял, геральдику вы не проходили? – Приподнятые брови, презрительный изгиб тонких губ.
– Только королевскую.
Чего-чего, а вины за собой Люба не чувствовала. Не она же составляла план занятий.
– То есть за все время ты выучила один герб?
Медведь попирает гиену, грозно скалясь. Очень сложный материал, учитывая непрекращающийся спор ученых о количестве клыков в пасти. Говорят, раньше их было шесть, но после нападения на дворец парочку у главной статуи отбили, а остальные изображения оказались уничтожены. И лишь в древних рукописях некто Фукирол в беседе с учениками упоминает, будто зверь, в которого обращались родоначальник династии и его тринадцать потомков, имел костную аномалию в виде лишних клыков на верхней челюсти. Дескать, признак избранности и свирепости.
– Нет, конечно, – спокойно, а оттого еще более раздражающе ответила иномирянка, – Двадцать три, а также биографии всех членов монарших семей.
– Зачем? – опешил маг. – Тебе сейчас куда важнее иметь хоть какое-то представление о местной знати.
– Что сказали, то и учила, – буркнула Люба. – В конце концов, я ведь принцесса, причем сопредельного государства. Откуда мне знать, кто здесь герцог, а кто барон, когда я десять лет ковры ткала под опекой старой няньки? – У Любы вновь включилось логическое мышление. – А вот знания о других правящих домах – самое оно.
– Восемь лет, – поправил Брэг. Как ни неприятно это признавать, но девчонка оказалась права. И он снизошел до ответа. – Змеи – символ знаний и мудрости, а орел – силы и власти. Род Брионских издревле владеет тайными знаниями, благодаря которым и возвысился.
Гордость и самодовольство – вот что звучало в голосе высокомерного мужчины. За ним действительно стояли гордость предков и величие рода. Но Люба, рожденная на обломках СССР, изучившая тысячу и один вариант выверта мозга, начиная с Аристотеля и заканчивая пресловутым Фрейдом, будь он хоть трижды усопшим, лишь усмехнулась. К счастью, про себя, ибо давно поставила магу диагноз и назначила лечение, все упиралось в отсутствие медикаментов и смирительной рубашки. Желательно – с антимагическим эффектом. Вот тогда бы она ему объяснила, в чем разница между Бахом и Фейербахом, а также между феназепамом и гидроксизином.
– Я тебе буду подсказывать, – вмешалась Ждара, снимая напряжение, – ведь для того вы меня и наняли.
Люба подозрительно покосилась на компаньонку. Вчерашние слова не шли у нее из головы. «Интересно, если она сообщница герцога, почему ведет двойную игру? Она явно имеет на него зуб – сколько раз его подкалывала. А меня так вообще собирается под него подложить, причем явно не из большой любви к сводничеству. Надо с ней держать ухо востро».
Прибыв наконец во дворец, они, в отличие от не настолько высокородной знати, как седовласый, попали внутрь без очереди. Кучер зычно кричал: «Дорогу герцогу Брионскому!», вышеозначенный явно что-то приколдовывал, так что лошади ржали, кареты сцеплялись колесами, дамы пронзительно визжали, несмотря на то что придворный этикет запрещает громкие публичные звуки. Какой позор! Вездесущие репортеры радостно крапали сенсационные строки.
Вздрогнув от громогласного объявления о прибытии его сиятельства такого-то с подопечной, Люба во все глаза уставилась на лютую мешанину цветов, местами посверкивающую драгоценностями. На ней самой кроме сапфировых заколок в виде незабудок была лишь скромная цепочка с круглой подвеской – символом бога – покровителя Меравии. Этакий тонкий намек на толстые обстоятельства. Все дебютантки были одеты в наряды пастельных тонов, дамы постарше – более эффектно, ее же платье балансировало между первыми и вторыми. С одной стороны, вызов, с другой – еще одна дань меравийской традиции: девушек на выданье там одевали поярче.
Впрочем, не только наряд способствовал повышенному вниманию к вошедшей троице. Отлично выполненная работа по распространению политинформации, иначе говоря – банальных слухов, и, конечно, одиозная личность новоиспеченного «опекуна» сделали свое дело. От пристальных взглядов Любе стало не по себе, в них было все: от брезгливости до откровенной оценки. Дамы всячески показывали свое фи по отношению к нестандартному туалету, возмутительно блестящим волосам и просто отвратительной красоте девицы. Мужчины, напротив, все вышеперечисленное одобряли и явно жаждали познакомиться поближе, желательно без свидетелей. Единственное, что всех сдерживало, – каменное лицо и сумрачная аура герцога Брионского. Как ни странно, опекун и его подопечная неплохо дополняли друг друга, как синее море и мрачный гранит прибрежных скал. Воздушная юбка пышного платья с шелестом разбивалась о черный рельеф брюк парадного костюма, то игриво обволакивая, то в ужасе отталкиваясь. В зале стало настолько тихо, что жертве повышенного внимание очень захотелось сказать: «Бу!» – и хоть как-то разрядить атмосферу.
– Ваше величество, – наклон головы, выше положенного, но все же обозначен, – нижайше приветствую и прошу позволения представить вам мою подопечную – Грэзиэну Дарийскую.
Люба присела в элегантном реверансе, отрепетированном до боли в суставах. Отошедшая к толпе компаньонка одобрительно кивнула. Его королевское величество даже глазом не моргнул, пытливо вглядываясь в лицо. Да, она действительно имела характерные черты павшей меравийской династии: овал лица, разрез глаз, форма бровей. Разве что миниатюрная фигура никак не напоминала о высоких Дарийских, правда, помнится, мать отличалась деликатностью сложения. Но главным фактором были, конечно, глаза. Того редкого оттенка, который он встречал лишь однажды, когда заключал помолвку своего десятилетнего сына с пятилетней принцессой соседнего королевства. Где-то даже портрет висел – рука не поднялась выбросить такую красоту.
Принц, который в первую очередь отказался избавляться от изображения пропавшей через несколько лет после помолвки нареченной, еле сидел, с трудом сдерживая порыв сорваться с малого трона и заключить нежную красавицу в объятия. Уловив справа нервное движение, король нахмурился и неодобрительно качнул головой.
– Приятно познакомиться, – подал наконец голос монарх. – Не уделите ли мне минутку вашего драгоценного внимания после того, как откроете со мной бал?
Принц обиженно взглянул на отца, но тот не обратил на него никакого внимания. Люба слегка опешила от ультимативного приглашения на танец и бросила вопросительный взгляд на опекуна. Тот, не меняя надменного выражения, слегка кивнул.
– Почту за честь, – вышло слегка сдавленно, но девушке позволительно волноваться в столь почтенном окружении.
Отходя в сторону, она поймала хлесткий, как нагайка взгляд. Утонченная брюнетка, одетая в дивное лиловое платье и сверкавшая минимум десятком украшений на всевозможных местах, с неприкрытой ненавистью смотрела в ее сторону.
– Фаворитка, – шепнул Любе на ухо маг, уловив реакцию. – Ты лишила ее одной из главных привилегий вечера – возможности открыть бал. Можешь гордиться.
Как ни странно, но несмотря на щекотливость ситуации, волнение улеглось, как только зазвучали первые аккорды менуэта. Плавные движения, более чем пионерское расстояние между партнерами и неспешная беседа. Голос короля, густой и низкий, очаровывал своей мужественностью. Если не смотреть на глубокие морщины, избороздившие лицо, да седые волосы, можно было подумать, что он могучий воин, эту особую стать не мог скрыть даже почтенный возраст. Упрямый квадратный подбородок, обрамленный аккуратно подстриженной бородой, острый взгляд голубых, немного выцветших глаз. Картину слегка портила старческая пигментация и слегка оплывшая фигура, хотя чувствовались и сила в руках, и мужской магнетизм.
Принц серьезно проигрывал рядом с отцом. У его высочества был мягкий округлый подбородок, курносый нос, полные губы, румяные щечки и светлые кудри. В детстве с него можно было писать херувимов, зато сейчас… Единственное, что подкупало, – это его искренняя радость от встречи с внезапно появившейся невестой, не замутненная сомнениями и подозрениями. Сущий ангел, право слово, весь в покойную матушку, как просветил в свое время Любу учитель.
– Где же вы пропадали столько времени, прекрасное видение? – прощупывал почву Базальд.
– Мы с нянюшкой ткали ковры на заказ. – Смущенный взгляд на натруженные в процессе освоения ремесла руки. – Она меня всему научила.
– Вот как? – Ласковое поглаживание слегка шершавых от мозолей пальцев. – Кажется, я припоминаю: приятная такая женщина, слегка полноватая.
– О, вы, должно быть, путаете ее с гувернанткой. – Люба быстро уловила, куда клонит потенциальный свекор. – Кормилица была стройной, как ива, а донну Лизетту, о которой вы говорите, убили повстанцы. Они вместе с Клотильдой защищали меня, только мы успели убежать, а она нет.
«Любопытно, это он со времен сватовства все помнит или в связи с новостями память освежил?» – ехидничала про себя псевдопринцесса.
– О, значит, я тогда только одну видел.
Поклон, разворот и случайно пойманный хищный, оценивающий взгляд черных глаз какого-то мужчины.
– Должно быть. – Люба слегка загрустила и опустила уголки полных губок.
Взгляд в пол и легкое моргание, как будто борется с подступившими слезами. На деле же ее охватил охотничий азарт: кто кого перехитрит?
– Вы, должно быть, мало что помните из той жизни? – задал король новый вопрос с подвохом.
– Что вы, – ясный, незамутненный взгляд, – конечно же помню.
– То есть вы говорите на родном языке? – перешел он на меравийский.
– Конечно, – легко подхватила Грэзи. – Правда, давно не практиковалась.
– Как же так? – делано удивился старый интриган, вновь переходя на родной язык. – Разве нянюшка не разговаривала с вами?
– Мы старались не вспоминать былое – слишком больно. – Люба понизила голос практически до шепота. – Да и боялись, что кто-нибудь услышит и нас найдут.
Наконец танец закончился, и нетерпеливо притоптывавший принц поспешил застолбить следующий.
– Нет, – сурово остановил его отец. – Сначала разговор. Наедине.
– Прошу прощения, ваше величество. – Герцог опять отвесил наглый недопоклон. – Это может скомпрометировать репутацию девушки. Я как опекун настаиваю на своем присутствии.
– Да что ей может грозить в обществе почтенного старца? – слукавил ловелас со стажем.
– Мало ли, барышня молодая, неопытная. Вскружите ей голову, а она возьмет и потеряет ее. Где потом искать? – притворно развел руками маг. – А ей еще замуж выходить, наследников рожать.
Оспорить столь логичные доводы не представлялось возможным, по крайней мере публично. Пришлось Базальду уступить. Как и следовало ожидать, монарх интриговал не по-детски и на приватную беседу пригласил того самого черноглазого типа, что сканировал Любу во время танца.
– А вы говорили – наедине, – изогнул бровь седовласый.
– Позвольте представить, – игнорируя выпад, обратился Базальд к Любе, – главный королевский маг, герцог Кордаван Дагонский.
– Знакомы, – холодно бросил Брэг, несмотря на то что представляли главного мага не ему. Впрочем, на его выпад особого внимания не обратили.
Высокий худощавый мужчина с желчным выражением не менее надменного, чем у его старого знакомца, лица коротко кивнул. Черные как вороново крыло волосы скользнули по острым скулам. Одна из прядок прилипла к уголку тонкогубого рта, рассекая щеку надвое. Острый, больше похожий на смертоносный клюв нос пересекал тонкий, почти незаметный шрам.
«Что-то многовато стало герцогов в моем окружении», – хмыкнула про себя Люба, намеренно медленно опускаясь в реверансе. Так сказать, расставила акценты. Признаться, ей было очень неуютно под хищным взглядом, но показывать она этого не собиралась.
– Ваше высочество, – он испытующе прожег Любу своим антрацитовым взором, – прежде чем мы начнем наше общение, вам необходимо пройти проверку. – Зловещая полуулыбка вкупе с прилипшей прядью создавали эффект глубокого надреза. Как у Гюго в романе «Человек, который смеется», только с одной стороны.
Сердце ухнуло вниз, грудь заледенела от страха, но неожиданно пришла мысль о том, что данная ситуация поможет обойти условия контракта и не придется никого травить. Пусть и фиктивно. Странная смена настроения не прошла мимо внимания Корда.
– Вашу руку, сударыня. – Он достал острый кинжал и белоснежный носовой платок.
– Протестую, – лениво растягивая слова, подал голос седовласый. – Требую проведения экспертизы в присутствии высокой комиссии. И вообще, где ты будешь брать эталон?
– Чего ты добиваешься, Брэг? – как старому знакомому бросил Корд.
– Справедливости для своей подопечной.
– Кстати, об этом, – как бы вскользь начал брюнет. – Ты не оформил официального опекунства, значит, как несовершеннолетняя гражданка Кординии, она находится под опекой короля.
– Она не гражданка, – парировал Брионский, – а политическая беженка. Я не стал давать ей официальный статус подопечной, дабы меня не уличили в корыстных целях. Как-никак, но она законная невеста принца Миральда и возможный претендент на трон Меравии. С супругом, разумеется.
– Принадлежность к династии еще надо доказать, – возразил король, но в его взгляде чувствовался неприкрытый интерес, перешедший из чисто мужского в политический. Это же какие перспективы открывались! Так можно и существенно расширить границы! – Хорошо, завтра в полдень, в малом зале совещаний.
Вернувшись на праздник, Любовь никак не могла прийти в себя от быстрой смены декораций. Сначала на нее давят, требуют крови, а потом карамельный принц спешит пригласить на танец, но жесткий взгляд из-под нахмуренных бровей и резкий маневр главмага его величества опять мешают осуществить задуманное. Он опережает наследника престола.
– Позвольте пригласить. – Саркастические интонации не оставляют даже минимальной надежды на нормальное общение.
Любе он категорически не нравился и казался куда опаснее Брэгдана. Тот хоть оценивал ее как женщину, даже король попался на крючок девичьей красоты, этот же смотрел исключительно как на опасный объект. Нет, она не стремилась завоевать расположение всех и вся, она вообще хотела бы никогда не встречаться с этими мужчинами, но женское самолюбие обиженно возмущалось.
– Держитесь от принца подальше, – угрожающе прошептал он, вызывая у Любы толпу леденящих мурашек.
Она непроизвольно взглянула на предмет обсуждения. Тот стоял с недовольным выражением ангельского лица и выслушивал гневную тираду от отца. Похоже, он получил аналогичные инструкции. Тоскливый взгляд в ее сторону подтвердил предположение.
– А после экспертизы? – поежилась Люба.
– В зависимости от результатов. – Он сильно сжал ее ладонь, суставы жалобно хрустнули. – Но и тогда у меня к вам будет ряд вопросов.
Из-за зловещего тона Люба подумала, что извращения неофициального опекуна – далеко не самое страшное, что может угрожать в этом мире. Даже череп, пугавший до икоты, немного успокоился – спасибо песне дяди Шевчука, – а вот чем взять этого, похожего на хищную птицу мага? Она терялась в догадках.
«Надо будет за ним понаблюдать, – решила самозванка, – но держаться подальше, мало ли. И расспросить Брэга, а то цедит информацию в час по чайной ложке, а мне потом мучиться!»
Вечером, падая от усталости, Люба с блаженством растянулась на кровати и приготовилась во сне петь Цоя. Мало ли, вдруг черепу понравится? Но сегодня инфернальный кошмар не захотел разводить политесы, а с ходу напал, едва она подошла к поднятой решетке ворот. Пришлось с визгом убегать, подражая Витасу в начале его песенной карьеры.
– Черт, я так поседею, – выругалась изможденная жертва ночных кошмаров, сидя посреди разворошенной постели. Пришлось вставать, пить успокоительное, которое она выпросила у своего пленителя, а потом вновь пытаться заснуть.

Она шла по подъемному мосту, ступая босыми ногами по истерзанным подковами лошадей и колесами телег бревнам, и пела «Звезду по имени Солнце». Ветер уныло завывал, норовя сбить с ног, но Люба упрямо двигалась вперед, ведь она знала, что назад дороги нет. Кое-как дойдя до решетки, она устало прислонилась к стене. Охранник угрожающе поднял алебарду, недвусмысленно показывая свои агрессивные намерения.
Глядя в пустые провалы глазниц, она набралась храбрости и шагнула внутрь. Пусть убивает. Надоело! Сколько можно ее мучить? Наяву угрожают, во сне покоя не дают. Достали!
Как ни странно, но череп отступил. Полыхнул ультрафиолетом. Доспехи осыпались, и Любин персональный кошмар поплыл за нею следом.
– Кто ты? – Дойдя до середины мощенной серой брусчаткой площади, Люба резко обернулась к спутнику.
– Страж, – прошелестело в ответ.
– Чего?
– Уходи, – ответил полтергейст или как он там называется.
– Не могу. – Сведенные от напряжения плечи устало опустились. – У меня контракт на крови.
– Странная, другая, – раздалось очередное шипение. – Не отступишься – пожалеешь!
Вновь привычный вихрь и наконец-то нормальный сон.
«Фух, вот бы сразу так!»

Глава 5
Проверка

На следующий день, как назло, с самого утра зарядил дождь. Сначала моросил, а потом разошелся не на шутку. Свинцовые тучи полностью заслонили солнце, лучи еле пробивались сквозь ватную толщу невнятной серостью. Завитые локоны, несмотря на карету и зонт, набрякли и обвисли. Пышный подол украшали влажные разводы, а оборки собрали, кажется, всю окрестную грязь, щедро делясь ею с чулками и туфельками. Гордо вышагивавшему рядом магу в высоких ботфортах и кожаном плаще сии неприятности были неведомы.
– Могли бы и мне выделить что-то в этом роде, – бурчала Любовь, чувствуя, как холодные струйки подбираются к пяткам.
– Тебе бы пошло, – окинул задумчивым взглядом стройную фигурку герцог. – Только под плащ надеть одни чулки с корсетом.
– Фу, – скривилась Люба, передергиваясь от сырости и всплывшей в памяти картинки из мужского журнала, что она случайно нашла в столе главного бухгалтера, когда в срочном порядке искала печать предприятия. Причем главбух была женщиной…
Наконец они добрались до дворца, где их уже встречал вчерашний главмаг, которого Люба про себя называла Вороном. С вариацией эпитетов, разумеется. Сегодня он удостоился прозвища Ворон-Зализняк, поскольку то ли переборщил с гелем для укладки, то ли забыл помыть голову. Брэгдан по сравнению с ним выглядел куда ухоженнее: пышная белоснежная грива была уложена волосок к волоску, контрастируя с блестевшим от хрустальных капель черным плащом. У Кордавана же волосы были небрежно перехвачены замшевой лентой, непослушная прядь вновь рассекала щеку, а сюртук он, похоже, не менял со вчерашнего вечера. Тем не менее именно он подсушил и почистил ее одежду, предварительно скривившись в презрительной гримасе.
– Теряешь квалификацию, – насмешливо бросил Ворон Брэгу. – Сил теперь только на себя любимого хватает?
– Вот еще. – Герцог чуть было не оговорился про презренных рабынь, но вовремя вспомнил об официальном статусе подопечной и поправился: – Просто не успел, ты раньше вмешался.
Заминка и резкая смена интонации не прошли мимо внимания коварного герцога. Впрочем, обострять конфликт Брэгдан не стал, зафиксировав произошедшее в копилке дотошной памяти.
– Следуйте за мной. – Придворный маг резко развернулся и, чеканя шаг, двинулся вверх по мраморной лестнице.
Синий, с золотистым орнаментом по канту ковер приглушал шаги. Седовласый, памятуя о легенде, подал руку Любе. Пленница прекрасно понимала: если бы не свидетели, «опекун», вопреки его словам, не только не помог бы ей, а напротив, еще бы и попинал.
Тем не менее руку она подала, ведь глупостью Люба не отличалась и перечить сейчас совершенно точно не собиралась. Сообразительности пленнице было не занимать, только вот шестеренки в голове работали в этом мире буквально на износ, как в информационном, так и в эмоциональном плане. И бог бы с ней, с учебой, порой было даже интересно, за исключением танцев и хитросплетений придворного этикета, но круглосуточное напряжение давало о себе знать.
В малом зале совещаний можно было устраивать чемпионат мира по хоккею, настолько там оказалось просторно и холодно. Пол искрился от света магических кристаллов как первоклассный каток, не отставая и в скользящих функциях.
Любе велели встать в центре полукруга напротив почтенной комиссии высших магов государства, даже не предложив кресло или стул. Сами же проверяющие вольготно устроились в мягких креслах, в том числе и тиран-опекун, и лишь секретарь недовольно ерзал на жестком стуле, явно не отличавшемся особым удобством. Помимо бумаг, на его столе возвышался колоритный агрегат с несколькими колбами, кристаллами и прочей магической ерундистикой, в которой Люба абсолютно не разбиралась.
– Внеочередное заседание Комитета магии королевства Кординия объявляется открытым, – монотонно забубнил секретарь. Такой голос был способен повергнуть в уныние даже отъявленных оптимистов, что уж говорить про Любовь. – Председатель – герцог Кордаван Дагонский. Особый гость – его величество Базальд Варокский, повелитель Кординии. Приглашенный эксперт – граф Герардус Москополикус, член совета Независимой Семерки, любезно предоставивший эталонный образец. Секретарь – Вернон Тыглинский.
Пока секретарь нудно перечислял поименно и потитульно всех участников, ноги у Любы стали ощутимо затекать, ибо она боялась даже шевельнуться – вдруг это расценят как попытку к диверсии? Но недолго пришлось ей мучиться. Коротко и быстро изложив суть собрания, Корд уже протягивал ей все тот же до безобразия острый нож, которым пытался обескровить накануне.
– Протестую, – тем же ленивым тоном, что и вчера, остановил его Брэгдан. Издевался и даже не скрывал этого. – Требую использования специальных стерильных инструментов для чистоты эксперимента.
И протянул шкатулку со скальпелем, похоже, тем самым, коим когда-то срезал кожу для возвращения невинности. Любу чуть не вывернуло на бесценный мрамор (хотя что ему, камню, сделается?), она пугливо шарахнулась прочь. Первый вариант теперь не казался столь ужасным.
Ворон с любопытством наблюдал за позеленевшим лицом якобы принцессы, пара магов сочувствовала, прочим не было никакого дела до фобий неизвестной девчонки. Король с интересом переводил взгляд от одного к другому, украдкой подмигнув Корду.
– Не бойся, деточка, – обманчиво добрым голосом успокаивал свою подопечную Брэг, – рядом со мной тебе ничего не грозит. – Он проворно пододвинулся вплотную к жертве и протянул руку. – Я просто сделаю аккуратный надрез, а потом залечу.
Зачем он устроил это представление. Люба никак не могла понять. Самоутвердиться за счет ее страха? Показать всем, что она нервная дурочка? Заодно покрасоваться, какой он заботливый опекун? Кто его знает! Судя по всему, вариантов было бесконечное множество.
Собрав остатки воли в кулак, Люба подала кисть и еле сдержалась от вскрика – настолько мерзким был звук разрезаемой кожи. После пришла боль, острая, жгучая. И тут же на рану была наложена белоснежная ткань из того же якобы стерильного наборчика, запятнанная теперь алыми разводами. Ручная покраска во всех смыслах этого слова!
– Стоп! – рявкнул Корд, вынимая из кармана носовой платок. – Дублирующий образец, – и протянул платок Любе.
Та затравленно взглянула на оперативно залеченную рану, уже чистый скальпель (быстро работает товарищ заговорщик!) и от мысли о новом кровопускании красиво упала в обморок. Даже притворяться не пришлось – ей действительно стало дурно.
– Так даже лучше, – ничуть не смутившись, Ворон подхватил сомлевшее тело и потянулся к поясу за кинжалом.
– Не сметь! – Брэг, поставив шкатулку на пол, схватил Любаню, пардон, Грэзиэну, за многострадальную руку и дернул на себя. Крепко удерживаемая за талию, она согнулась пополам и стала похожа на тряпичную куклу, которую яростно делили дети. Никто не хотел уступать, игра в перетягивание затянулась.
– Успокойтесь! – громыхнул Москополикус. – Ведете себя как безусые юнцы! Отпустите девушку и продолжим.
Пристроив болезную в одно из свободных кресел, Корд принялся яростно доказывать необходимость контрольного забора материала во избежание подлога. Брэг не уступал ни на йоту, апеллируя к чувствительности женской натуры и обязанностям опекуна, пусть и неофициального.
– Что-то раньше ты не отличался особой щепетильностью в таких вещах, – с сомнением хмыкнул Герардус, – резал подопытных и не морщился.
– Так те не были королевских кровей.
Сомнительный аргумент, но какой есть. Не говорить же о симпатии – этому и вовсе никто не поверит, еще и боком может выйти.
– Допустим, – сбавил тон Ворон. – Но сейчас она без сознания. Быстро надрежем и залечим, она даже знать об этом не будет.
– В этом нет необходимости, – раздался голос откуда-то справа. – Можно обойтись волосом.
Один из Комитета магии подошел к спорщикам и аккуратно снял с плеча обморочной девицы светлый волос.
– Что-то он коротковат, – с сомнением прищурился главмаг. – Да и эталона по нему нет.
– Обижаете, молодой человек, – гордо распрямил плечи один из Независимой Семерки, – я взял все образцы. Как вы сами выразились – для чистоты эксперимента.
– Ладно, – хмуро бросил Корд и шагнул к столу. Девушка его больше не интересовала, только результаты.
Увлеченные процессом генетического анализа, маги и думать забыли о подопытной, и лишь старый король алчно взирал на полупрозрачную кожу, на аппетитную округлость груди, выглянувшей чуть больше положенного из-за неудобной позы, на жемчужный шелк волос и страшно завидовал сыну. В какой-то миг он захотел, чтобы эта девица действительно оказалась самозванкой, тогда он смог бы натешиться с ней всласть, прежде чем отправить на плаху. Или не отправить – смотря как стараться будет. Не выдержав, он пересел на соседнее кресло рядом с Любой и провел пальцем по длинной нежной шее. Вена еле пульсировала, свидетельствуя о глубоком сне. Тогда он решился продолжить волнующее исследование, пока есть такая возможность.
Естественно, монаршее внимание не укрылось ни от первого герцога, ни от второго. Опекун даже довольно хмыкнул, мысленно прикидывая варианты открывшихся перспектив. В принципе, короля он устранять не собирался, дожидаясь его естественной кончины, только лишить законного наследника, но раз карты ложатся таким любопытным способом, почему бы не ускорить события? Ворон лишь хмурил брови и поджимал и без того тонкие губы. Украдкой даже кулак показал, а в ответ получил такой взгляд, от которого простые смертные готовы были сами во всем покаяться, даже в том, чего не совершали. Главмаг же нахмурился еще больше и слегка охладил пыл короля магическим способом. Не сказать, чтобы Базальд был в восторге, но гневаться не спешил.
Наконец результаты были готовы, показав восьмидесятипятипроцентное совпадение по крови и стопроцентное – по волосу. Эмоции по этому поводу зашкаливали, никто не остался равнодушен. Под сей массовый галдеж Любовь и очнулась. Никто не обращал на нее внимания, присутствующие жарко спорили по поводу реагентов и катализаторов. Король уже отсел от нее подальше.
– Не может такого быть, что в крови меньший процент, чем в волосе! Надо кости проверить – так вернее всего! – горячился Корд. – У вас ведь есть образец? – это Москополикусу.
– И что вы предлагаете – сломать палец? – холодно резонировал Брэг. – Или сразу сделать лоботомию?
– Ничего удивительного, – ответствовал Герардус. – Образец крови взят у отца, поэтому возможно подобное расхождение. Жаль, от матери образцов не осталось – ее сожгли повстанцы заживо. А вот волос когда-то принадлежал самой пропавшей принцессе.
Мучительный стон заставил всех обернуться. Вообще, Люба не была кисейной барышней: никогда раньше не падала в обморок, стоически переносила удары судьбы и порой казалась себе этаким Шварценеггером, особенно когда дело касалось какой-либо угрозы ее дочери. Но сейчас, представив себе предмет спора, она поняла, что вовсе не железная, и тем более не Арни. Хищные взгляды патологоанатомов-любителей еще сильнее нагнетали ситуацию. Она подскочила, запуталась в бесчисленных юбках, упала, оцарапав ладошки, правда не до крови, о чем несомненно пожалел Ворон, подняла блестящие от ярости и непролитых слез глаза и зарычала. Высоко, но угрожающе, даже оскалилась.
– Ну-ну, успокойся, дорогая, – протиснулся к Любе седовласый маг, всем своим видом демонстрируя благородную тревогу. – Никто тебя не тронет.
Естественно, она не обратила ни малейшего внимания ни на слова, ни на интонацию, ибо прекрасно знала, что это игра на публику. Еще неизвестно, что похититель с нею сделает после проверки.
– Какая любопытная реакция. – Приглашенный маг присел на корточки, а после и вовсе встал на четвереньки, чтобы заглянуть Любе в глаза. – Тебе нечего бояться, больше тебя никто не тронет.
Наивный! Не тронут ее разве что в гробу, хотя с этими колдунами ни в чем нельзя быть уверенной. Люба истерически рассмеялась. Резко, отчаянно, надрывно, выплескивая наружу весь свой страх и нервозность.
У герцога Брионского так и чесались руки влепить ей оздоровительную пощечину, у герцога Дагонского – тоже. Остальным было в разной степени любопытно. Хотя Ворон был рад, что увидел подобную реакцию. Он и без того знал, что верить старому пройдохе Брэгу – все равно что принять кобру за безобидного ужа, но одно дело – подозревать, а другое – видеть собственными глазами.
Положение спас один из тех магов, что изначально отнесся к Любе с некоторой долей сочувствия. Он с тем же сострадательным взглядом протянул ей бокал с водой и поддержал, когда тот чуть не выпал из трясущихся рук. Через пять минут Люба глубоко спала, тяжело привалившись к коварной руке помощи. Брэгдан, с одной стороны, ужасно злой из-за финальной части спектакля, с другой – довольный результатом, подхватил ее на руки и унес в карету.

Очнулась Любовь утром, бодрая, впервые нормально выспавшись в этом мире. Череп не приходил, другие сны – тоже. То ли пожалел бедняжку, то ли просто отстал от нее насовсем или хотя бы на время, а может, дело было в сонном зелье, подлитом сострадавшим магом. Не важно, главное – она полна сил и почти не боится своего нанимателя.
Люба лежала в кровати и никак не могла понять, что изменилось. Наконец до нее дошло, что со стены за ней наблюдает херувим-переросток, приукрашенный художником далеко не в лучшую для мужчины сторону. Губы чересчур яркие, глаза подкрашены, локоны художественно завиты. Была бы борода – вылитая Кончита Вурст в блондинистом варианте. В том смысле, что на мужика похож лишь наличием кадыка.
Любе стало немного обидно за принца. Да, он не отличался особой мужественностью и сильным характером, но и не был столь карикатурен, как его изображали. Скорее Миральда можно было назвать мечтательным поэтом, музыкантом, художником (нужное подчеркнуть), но никак не рожденным под голубой луной. Впрочем, до роли сильного государя он в любом ракурсе недотягивал.
– Ждара! – позвала Люба компаньонку.
Та как будто ждала за дверью, мигом появилась пред небесными очами.
– Привет, засоня. – Магиня присела на краешек кровати и взяла ее за руку. – Давай посмотрю.
Сканирование заняло около десяти минут, спустя которые компаньонка удовлетворенно кивнула.
– Жить буду? – иронично поинтересовалась пленница.
– А куда ты денешься? – в том же тоне ответила шатенка. – Тебе даже пошло на пользу вынужденное снотворное, причем во всех смыслах. Во-первых, восстановилась, во-вторых, избежала вчерашнего концерта.
– Что, сильно свирепствовал? – Люба зябко подтянула одеяло.
– Не сказать чтобы очень, но, возможно, лишь из-за того, что все в итоге закончилось как надо ему. Хотя я слышала, пара служанок слегла после близкого общения с ним.
– Вот гад! – Люба забыла, что боится, и воинственно подскочила. – Все они… – Дыхание сбилось от неприятных воспоминаний. Сглотнув, она продолжила: – Ты бы видела, как Ворон пытался добраться до моей крови!
– Я в курсе. – Магиня убрала руку и строго посмотрела на подопечную. – И ты все правильно сделала, когда упала в обморок. Только скажи: для чего ты решила поиграть под конец в собачку?
– Посмотрела бы я на тебя, когда кто-нибудь жаждет твоих костей для достоверности анализа! Ему, видите ли, крови с волосом мало показалось! Кстати, об этом…
– Тише, – перебила компаньонка. – Горничная пришла и греет уши за дверью. Позови ее и отправь за завтраком.
Люба только набрала в легкие воздуха, как ее рот запечатали ладошкой.
– Колокольчиком, – сквозь зубы прошипела компаньонка. – Ты ведь не знаешь, где она.
Матюгнувшись про себя, попаданка дернула за сонетку, мелодичный перезвон донесся из соседней комнатки.
– Госпожа, – влетела в комнату якобы запыхавшаяся Розетта. – Наконец-то вы проснулись!
– Да, – томно выдала Люба, слегка переигрывая. – Принеси мне завтрак.
– Слушаюсь! – Служанка неохотно удалилась, постояла немного около двери, ничего не услышала и пошла на кухню.
– То, что в платке, которым промокнули твою рану, содержалась обесцвеченная кровь покойного короля Меравии, ты, думаю, и без меня понимаешь. Разумеется, твоей крови было куда меньше, чем бесцветного исходника, отсюда и совпадение в восемьдесят пять процентов, – дождавшись ухода любопытной прислуги, вновь заговорила Ждара. – А волос принцессы, кстати очень похожий на твой, был запасным вариантом. На случай особой подозрительности.
– Вот это ловкость рук! – вспомнила Любаня толчею магов. – И когда только успел? И вообще, откуда у него столько образцов?
– Ты ведь понимаешь, что за этим заговором стоит немало людей, в том числе в Комитете магии. Многие мечтают о смене власти.
– То есть, если я проколюсь, желающих отыграться будет куда больше, чем один Брэгдан? – Люба не стала уточнять, что политика ее волнует меньше всего.
– Умная девочка, – похлопала по плечу чародейка. – Но ты не бойся, никто от тебя больших достижений и не ждет. Ты, главное, держись. В крайнем случае я дам тебе яду, чтоб не мучилась.
Несмотря на жестокость последних слов, иномирянка понимала, что это действительно не самый худший вариант при плохом исходе. Но, черт возьми, как же хочется жить! Вернуться к маме и дочке, послать всех мужиков полем, лесом и прочей пересеченной местностью и просто жить !
Как ни странно, но репрессий со стороны седовласого не последовало. Он даже не соизволил проведать подопечную и осведомиться о ее самочувствии, ограничившись письмом с инструкцией по поводу следующего выхода в свет.
Трехдневная пауза, данная новоявленной принцессе, чтобы перевести дух, закончилась быстрее, чем ей того хотелось. Настала череда светских визитов, начиная с завтраков (ага, в одиннадцать часов дня!), пикников и прочей великосветской и несомненно высококультурной объедаловки и заканчивая вечерними балами у именитых семейств. Сезон охоты открылся! Трепещите, женишки, вы обмерены, обсчитаны и оценены. В этой битве вам не видать пощады. Только свадьба, только хардкор!
Естественно, количество приглашений было несоизмеримо со свободным временем. Как же, такой лакомый кусок, такой прекрасный объект для сплетен – чудом уцелевшая принцесса. Ну и что, что из соседнего королевства, у самих-то неженатый принц имеется, вроде как даже ее жених, хотя вопрос спорный, все-таки восемь лет скитаний, вдруг они отразились на принцессе не лучшим образом?
В общем, все стремились совместить приятное с полезным: поглазеть на страдалицу, узнать интимные подробности из первых уст и заручиться благосклонностью будущей королевы. В крайнем случае, если все выйдет иначе, можно потом с упоением вещать, будто с первого мгновения разглядели гнильцу в порочной претендентке.
Брэгдан, тщательно проанализировав приглашения, составил список выездов. В первую очередь шли семьи вельмож, обласканных монаршим вниманием, ни о каких «обделенных», тем более оппозиционерах не шло и речи. С последними происходили лишь тайные встречи, на которых Любовь, разумеется, не присутствовала.
Самым сложным было завести знакомство с приближенными к королевской семье аристократами, с теми, кто не выказывал желания приглашать к себе новоявленную принцессу. Для того чтобы заручиться их поддержкой, старый маг придумывал целые комбинации. Приходилось узнавать связи и разыгрывать тактические спектакли. Например, с нужными людьми Люба могла «случайно» пересечься у модистки. А однажды, «заблудившись» на пикнике, вышла к «неизвестному» забору и попросила садовника о помощи. Тот, в свою очередь, испросил высочайшего позволения у прогуливающейся невдалеке двоюродной тетки его высочества. В результате открылась запертая для большинства калитка, а нежданной гостье был предложен чай.
– Деточка, – проникшись пусть не глубокой, но достаточной для выдачи советов симпатией, леди Друзэлла снисходительно смотрела на принцессу, – впредь не вздумай никуда ходить без своей компаньонки. Мало ли кто мог тебе встретиться.
– Хорошо, – смиренно потупила глазки Грэзи, тактично умолчав, что вышеупомянутая преданно караулит ее за ближайшими от калитки кустами.
– И вообще, сменить бы тебе опекуна, – леди Друзэлла задумчиво теребила перстни на иссохшей руке, – и место жительства. Грэндж, конечно, неплохой район, но Шариган куда престижнее.
– Простите, – Люба как могла лавировала между необходимостью подружиться и строгими рамками инструкций, – но с моей стороны было бы черной неблагодарностью сделать нечто подобное. К тому же лорд обеспечивает мою защиту и оплачивает все расходы.
– Старый лис явно что-то задумал. – Сама леди выглядела куда старше обсуждаемого. – Так где, говоришь, он тебя нашел?
– Его управляющий пригласил меня в замок для обсуждения будущего ковра. – Люба якобы стыдливо спрятала натруженные руки.
– Ну-ну, деточка, – проворковала женщина, отметив и мимику, и жест. – Можно считать это рукоделием. В конце концов, сама королева не гнушалась работы в саду, чем ты хуже? – От острого взгляда леди не укрылся облегченный вздох, говоривший о непосредственности юной особы, что, безусловно, подкупало. – Приходи ко мне через три дня, вот моя карточка, я что-нибудь придумаю.

Главный маг его королевского величества Кордаван Дагонский сидел за столом, заваленным кипой бумаг, и третий час выслушивал доклады разведчиков. Перед ним лежало личное дело некоей Грэзиэны Дарийской, взбаламутившей высший свет Кординии в целом и магическое сообщество в частности. Черно-белый портрет несносной девицы не передавал и десятой доли ее индивидуальности. Что толку от тщательной прорисовки разреза глаз, если нет цвета, на который обращаешь внимание в первую очередь? Или волосы, жемчужные переливы которых не оставляют равнодушным. Вон, даже короля проняло, а он ходок бывалый, до сих пор держит пять любовниц, причем всем оказывает полноценное внимание.
– Повесила портрет его высочества напротив кровати и безмерно скучает, – продолжала доклад полная женщина, проработавшая от горничной до кухарки практически в половине домов высшего света. – И вообще неплохая девушка, простая, не высокомерная, только замученная.
– Кем? – зацепился за интересную информацию маг.
– Вами. – Смешинка мелькнула во взгляде и пропала, оставив место почтительности. Но это не значит, что ушла насовсем, просто затаилась.
– Ну да, ну да, – ехидно пробормотал брюнет, зная не понаслышке, как может мотать нервы бывший однокурсник и сосед по общежитию. А уж как тот «любит» женщин… этого он никогда не понимал, даже когда приятельствовал с Брэгом. Как говорится, не веришь им – не связывайся! Другое дело – сам Корд. Только по работе – проследить, обслужить, удовлетворить.
– Три дня после ваших опытов отлеживалась! Горничная говорит, что даже ела в постели.
– Надо же, какая неженка. Такие долго не живут, – едко усмехнулся Корд, – их съедают с потрохами.
– Тоже верно, – кивнула умудренная опытом женщина и подала подробный список выездов наблюдаемой.
– Свободна.
Судя по перечню мероприятий, которые принцесса умудрилась посетить за какие-то две недели, девчонка оказалась двужильной. И отличилась в исключительно политкорректных знакомствах, ни одного промаха, что весьма удивительно для новенькой в высшем свете. А если учитывать приятельский круг Брэгдана, проигнорированный его подопечной, вырисовывается прелюбопытнейшая картина.
«Кстати, о художествах. – Главный маг бросил взгляд на миниатюру и скривился. – Надо будет сменить портретиста».
Осторожный стук в дверь прервал его размышления.
– Входите.
– Разрешите отчитаться, – зашел старший отдела внутренней разведки.
– Присаживайся. – Он захлопнул папку и откинулся на спинку стула.
– Меравийские шпионы активизировались. Интересуются спасшейся принцессой.
– И почему я не удивлен? – хмыкнул Корд.
– Назначено вознаграждение за поимку: сто тысяч за живую, пятьдесят – за мертвую.
– Вот и посмотрим, чего сейчас стоит кое-кто, возомнивший себя великим магом, – азартно потер руки Корд. – А ты надели соглядатаев дополнительными полномочиями: в случае нападения на объект – по возможности отбить. Только без лишнего геройства, не хочу терять людей из-за какой-то пигалицы, будь она хоть трижды принцессой.
И он вновь открыл папку с досье, нервно вглядываясь в лицо на портрете.
«А может, ну ее, пусть ликвидируют? – хмыкнул главный маг. – Свалилась тут, как снег на голову, все планы путает!»

Узнав о том, что Люба умудрилась наладить контакт с самой Друзэллой Гарложской, Брэгдан впервые нормально улыбнулся. Пусть это было больше похоже на нервное растягивание губ, но прогресс налицо, точнее, на лице.
– Заслужила. – Он протянул ей небольшой конверт из плотной коричневой бумаги.
– Что это? – Люба не решалась вскрыть подарок, чувствуя подвох.
– Мотиватор.
Она раскрыла подозрительный дар и чуть слышно охнула. Внутри лежала фотокарточка ее дочурки. Снимок был сделан пару лет назад, вот только распечатать его у Любы все никак не хватало времени. Сделала она это буквально перед тем, как попасть в переделку. Ясные глаза, румяные щечки и пушистые снежинки на длинных ресничках. Сердце защемило от жуткой тоски, пленница затравленно взглянула на седовласого мучителя.
– Награда за хорошую работу, – пояснил маг уже начавшей паниковать Любе. – Ну и напоминание о ставках.
– Где вы его взяли? – Она разрывалась между двумя противоположными желаниями. С одной стороны, хотелось уничтожить фото, чтобы ни одна душа не прознала о ее слабости, с другой – поместить в рамку и поставить на тумбочку около кровати и смотреть, смотреть…
– В твоей сумке.
Естественно, все вещи он с интересом исследовал.
Любу так и подмывало спросить, где все остальное, но она не решалась. Тем более, телефон давно почил от голода, а остальное сейчас не имело особого значения. Единственное, что ей было интересно, почему маг не стал ничего спрашивать об устройстве сотового, пока тот еще работал. Наверняка ведь разглядывал. Откуда ей было знать, что тот не выдержал энергетических перегрузок портала и лежал абсолютно бесполезным кирпичом.
– Все, сопли закончились, – вновь вернулся к своему злодейскому амплуа похититель. – Теперь – о предстоящей королевской охоте. Насколько я понимаю, на лошади ты ездить не умеешь?
– Где уж мне, убогой, – пробормотала Люба, в глубине души предвкушая его удивление.
Нет, она не занималась выездкой профессионально, не участвовала в соревнованиях, но, пока был жив дед, лихо куролесила с соседским Витькой Незавитиным, гоняя кур и недовольно шипящих гусей. Она даже пару раз ездила пасти деревенское стадо с дядькой, правда, не на целый день. А уж как она виртуозно материлась на тупых овец… В детстве маленькая Люба думала, что это такой особый язык для скотины, на котором пастухи с ними разговаривают. Каково же было мамино удивление, когда трехлетняя доченька обложила бабушкину корову незабвенным трехэтажным! До сих пор вся родня поминает раннее развитие.
– Поэтому поедешь в карете и останешься с престарелыми сплетницами, заодно с тетушкой принца поближе пообщаешься.
Спорить не имело смысла. Значит, верховая езда останется в качестве козыря в загашнике.
– Кстати, о тетушке. – Люба вынула из ридикюля золотистую визитную карточку. – Что с вопросом о смене опекунства? Как мне увильнуть от этого?
– Скажи, что я связан давней клятвой с твоим отцом и не имею права от нее отступить. – Лицо мага мгновенно приняло фирменное надменное выражение. – Мол, ты весьма сожалеешь, ведь с такой приятной во всех отношениях дамой куда интереснее, чем с сухарем вроде меня. Да, не забывай подчеркивать, что мы видимся очень редко и никакого интереса, кроме исполнения дружеского долга, я к тебе не проявляю.
Как и предсказывал Брэгдан, смягченный вариант отказа действительно был благоприятно воспринят старой леди. Вот что значит правильно подобранные слова! Конечно, властная женщина настоятельно рекомендовала сообщать о малейших проблемах, связанных с хитрым лисом, а еще лучше – обо всем, что волнует юное сердечко. Естественно, Люба не могла не воспользоваться столь удобной ситуацией и не проехаться по поводу любовного томления относительно ангелоподобного принца. Пусть слегка упитанного, зато очень душевного.
Наконец настал долгожданный день королевской охоты, на котором появлялся шанс пересечься с будущей жертвой. Насыщенно-синяя, с серебристой отделкой амазонка вновь бросала вызов местным модным нормам. Хотя сейчас практически все уже были в курсе происхождения дебютантки и осуждали сей факт без фанатизма. Разве что главная фаворитка слегка брызгала ядом, но ее персона оказалась куда менее интересной, чем личность потенциальной королевы.
От невероятного шума у Любы заложило уши: галдеж заядлых сплетниц, ржание лошадей, лай собак, отрывистые команды мужчин и прочая, и прочая. Палатки с прохладительными напитками и закусками радовали глаз, вот только подобраться к ним не представлялось возможным. Да и некогда – она поджидала удобного случая перемолвиться хотя бы парой слов с наследником. К сожалению, того обступили мужчины, а чернявый маг и вовсе неодобрительно зыркал в ее сторону. Принц, в свою очередь, пытался отыскать нареченную, а когда наконец нашел глазами, больше не отрывал своего взгляда.
Сидя верхом на коне, его высочество казался куда более привлекательным, чем в бальной зале. Не было идиотского кружевного жабо, костюм отличался темной гаммой и строгим покроем. Да, округлый подбородок никуда не делся, нос не стал более мужественным, а губы и вовсе раскраснелись от постоянного понукания коня, но в целом картина уже не так отторгала. А горящий взор, полный искренней симпатии, и вовсе подкупал. В какой-то момент Любе стало его немного жалко: живет человек и не подозревает, что скоро его жизнь кардинально изменится. Он ведь не виноват, что родился в королевской семье и кому-то неугоден. Мелькнула мысль: «А не помочь ли ему? – но тут же ушла, испугавшись взгляда холодных белесых глаз и пронзительных черных очей. – Эти два мага – как день и ночь, – осенило ее. – Вот только кто из них чему больше соответствует?»
Сравнив двух статных и чем-то неуловимо похожих мужчин, она пришла к выводу, что оба – те еще гады, ибо считаться с ней ни один, ни второй явно не собирались. Для первого она – всего лишь инструмент для достижения амбициозных целей, для второго – досадная неожиданность.
Король взирал на Любу плотоядно, тем самым распаляя злость фаворитки еще больше, и лишь принц искренне радовался ее появлению. Только вот не хватало ему храбрости даже на то, чтобы просто отодвинуть в сторону мешавших мужчин и подъехать к ней поздороваться.
Наконец призывно затрубил рог, знаменуя начало охоты, и все, кто был верхом, ускакали в лес. На поляне остались лишь пожилые придворные дамы, обслуга и охрана. Леди Друзэлла Гарложская, облаченная в вишневую амазонку, властно подозвала Грэзи к себе.
– Дитя, а ты почему не со всеми? – Она строго взглянула на халтурщицу.
– Я очень давно не ездила в седле, – скромно потупила глазки Люба. – Вы ведь и сами знаете.
– Надо срочно заняться твоим воспитанием! – Графиня щелкнула сухими пальцами. – Негоже моему племяннику связываться с неумехой.
Конечно, сей диалог был начат не без умысла, леди тем самым показывала окружающим, что не только знакома с принцессой, но и в курсе ее истории, а также имеет над ней некоторую власть. Она отличалась большой дальновидностью и прекрасно видела перспективы, стоявшие за этим союзом. Особенно ее печалил тот факт, что товары, поставляемые из Меравии, в последние восемь лет стали баснословно дороги, а она так любит сочные персики. Да и новый меравийский король отличался излишним гонором, не желая считаться со старыми договоренностями.
Размеренный гул разговоров окутывал Любу со всех сторон. Кто-то обсуждал новые тенденции макияжа, кто-то – хитроумный покрой модного в этом сезоне турнюра, а кто-то – жуткий череп, преследующий во сне. Замерев от неожиданности, Люба резко повернулась в сторону источника любопытной информации.
– Он приходит ко мне каждую ночь и говорит одно и то же: «Найди наследное семя!» – взволнованно вещала пышная дама с интригующей мушкой над губой, наверняка накладной. – Хоть к менталистам обращайся, но ты же знаешь, я не доверяю этой братии.
– Давай я тебе дам один адресок, человечек проверенный, лишнего болтать не будет, – успокоила ее подруга и повела даму в сторону кустов.
«Надо же, этот синий гад не только мне докучает? – поразилась попаданка. – Надо дослушать, может, что интересное всплывет».
Она вежливо откланялась, сообщив о срочной необходимости припудрить носик, и двинулась чуть правее интересующих ее дам. Ждара вопросительно взглянула, но, получив знак, осталась около столика с закуской. Аккуратно, стараясь не шуршать длинной юбкой, Люба подбиралась к нужному месту, остановившись в пределах слышимости.
– …по этому адресу поедешь, в дверь надо будет постучать вот так. – Дама отбила несложный и в то же время необычный ритм. – Скажешь, что хочешь заказать торт на день рождения. Тебя спросят, из чего коржи, правильный ответ – безе.
«Надо же, какой Штирлиц этот менталист, – восхитилась Люба. – Жаль, адреса не расслышала. Надо будет запомнить этих дам и по возможности подружиться».
На этой волнующей мысли она почувствовала, как кто-то срывает с ее шеи цепочку с защитным амулетом, одновременно закрывая рот огромной лапищей. Да какой там рот – все лицо! Дышать оказалось решительно нечем, любимый удар локтем в зубы не получился по той простой причине, что руки уже оперативно связывал второй бандит, появившийся перед ней, как черт из табакерки. Люба незамедлительно воспользовалась тем, что ноги свободны, от всей души реализовав типовую комбинацию «колено – пах», как любил говаривать ее тренер по самообороне. Вот только юбки существенно замедляли движение, мужик оказался весьма проворным, отчего удар пришелся в бедро. Противник только хмыкнул, заменяя руку напарника кляпом, а после и вовсе надел на голову мешок. Пока Люба мычала, тот, что подкрался к ней сзади, скоренько обездвижил ноги и смачно шлепнул по возмущенно вертевшемуся заду.
Люба замерла, со злостью осознавая, что возмутительно беспомощна, и ей добавили еще один повод испугаться, закинув на плечо словно куль с мукой. Страх, до этого тщательно маскировавшийся за первичными рефлексами, обволакивал мятущееся сознание.
«Как же так? Неужели меня тупо прирежут под кустом в этом богом забытом мире? Хотя нет, собирались бы убить – не мучились бы с похищением».
Мятущиеся мысли, рисовавшие вариации одна страшнее другой, здорово мешали, впрочем, как и отсутствие обзора и свежего воздуха. Кишечник, казалось, расплющился о мощное плечо похитителя и норовил заползти за позвоночник. Кровь приливала к голове, в ушах звенело, сознание плыло.
Внезапно ее куда-то подкинули, отчего внутренности совершили кульбит, а потом вновь размазались, теперь придавленные о нечто жесткое, похоже, конский круп. Вскочивший следом похититель больно стукнул коленом по плечу. Но все это оказалось сущей мелочью по сравнению с тем, что она испытала, когда всадник тронулся с места.
Когда-то в сопливой юности Люба читала любовный роман, где рыжеволосую девицу похитил рыцарь, а та в процессе аналогичной транспортировки восхищалась мускулатурой ног, лошадиным аллюром и прочими достопримечательностями… а потом он ею прямо на коне и овладел. В общем, бред это сивой кобылы, а не романтизм!
В какой-то момент Люба попросту вырубилась, не вынеся кислородного голодания и прочих издевательств.

Охота шла своим чередом. Егеря отследили добычу, потом выпустили собак, и только после этого досточтимое дворянство двинулось следом. Корд, искоса поглядывая на бывшего однокурсника, удивлялся отсутствию его подопечной. Такой хороший шанс упускают – невзначай подобраться поближе к наследнику. Мало ли что может произойти во время загона? Но Грэзиэна совершенно точно осталась на поляне, она даже приехала на карете, хоть и вырядилась в амазонку. Странная девица. И появилась не вовремя, король только-только договорился о смотринах принцессы Бравондии, весьма выгодном политическом союзнике, кстати.
Размышления прервал ментальный зов старшего помощника, оставленного присматривать за престарелыми курами.
«Что случилось?» – Корд поморщился, ожидая что-то вроде донесения о потере бриллиантового колье, фамильной реликвии или чего-то в этом духе, за каким-то гмыром надетого на охоту. Женщины вообще редко отличаются благоразумием.
«Принцесса пропала. – Грид очень волновался, это чувствовалось в сильных колебаниях ментальных волн. – Ее компаньонка устроила форменную истерику».
«Сейчас буду. – Главный маг развернул коня, не забыв передать полномочия второму помощнику, и поскакал назад. – Что там со следами?»
«Только физические, магию не использовали. И прихватите пару собак – нужны ищейки».
Сплюнув, главный маг громко переливчато свистнул, отзывая с охоты своих личных догов. Те, хоть и были далеко, да еще и в пылу азарта погони, мгновенно развернулись и поспешили на зов.
«Куда ведут следы?» – Кордаван гнал во весь опор, склоняя проблемную девицу на разные лады, сплошь неприличные. Мраморные спины четвероногих ищеек мелькали со всех сторон.
«Обрываются у реки. Похоже, дальше они шли по воде».
«Прочесать все берега, сам оставайся пока на месте, я уже на подходе».
Все дамы дружно ахнули, прижав к груди кто платочек, кто ридикюль, а кто и вовсе надкушенное пирожное, так прекрасен в своей стремительности был герцог Дагонский. Словно смерч, он ворвался на поляну, на ходу спрыгивая со смоляного коня. Волосы цвета воронова крыла взметнулись над головой, еле поспевая за резвым хозяином. Даже горевшие яростью глаза не помешали окружающим леди восхищаться статью и темпераментом главного королевского мага. Жаль, что он так холоден в будуарном плане…
– Грид! – Зычный зов пронесся по округе.
– Я здесь, ваша светлость! – послышался отклик из кустов.
Не обращая внимания на томные вздохи, герцог двинулся к месту похищения. Черно-белые доги нетерпеливо нарезали круги вокруг хозяина.
– Это мы нашли в траве неподалеку, – протянул амулет на оборванной цепочке рыжеволосый мужчина, размахом плеч соперничающий с трехдверным шкафом.
– Хм, – покрутил находку главный маг, – работа Брэга. М-да, на подопечной он не халтурит – недурственный артефакт. Жаль, не помог.
– Здесь, судя по всему, девушку связали и дальше понесли на руках. – Рыжик ткнул пальцем в следы.
– С чего ты взял, что она не пошла с ними добровольно?
Ну не мог главный маг не подпустить шпильку, уж больно принцесса его бесила.
– Вот здесь все вытоптано, а тут валялся небольшой лоскут от платья. – Помощник протянул грязное кружево с подола нижней юбки.
– След. – Корд сунул находку под нос своим псам.
Взяв коней под уздцы, мужчины последовали за собаками. Метрах в трехстах обнаружилось место, где неизвестных ждали лошади и, судя по следам, еще один напарник. Доги обеспокоенно закрутились по поляне, поскуливая и махая хвостами. Один из псов жадно обнюхивал парочку выпавших волос.
– Любопытно. – Маг разглядывал добычу, жалея, что Герардус Москополикус уже покинул столицу, прихватив с собой эталонные образцы.
Было бы неплохо провести дополнительные опыты, только крови еще добыть. На всякий случай Корд аккуратно завернул волоски в носовой платок и припрятал во внутренний карман охотничьей куртки.
Наконец они двинулись дальше, торопливо следуя за псами. На берегу реки их ждал один из охранников. Короткие кивки в качестве приветствия – на большее нет времени.
Вся сложность поисков заключалась в том, что Сиенна не была полноводной рекой, так, мелкой речкой, в самом глубоком месте вода доходила коню до брюха. То есть похитители могли поехать куда угодно, без оглядки на брод или мост. Собак пришлось разделить. Наказав парочке псов слушаться Грида, благо они не раз и не два работали вместе, Корд отправился на противоположный берег, копчиком чуя, что без подставы не обошлось.

Очнулась Люба поздним вечером от того, что ей резко сдернули мешок с головы. Во рту стояла невыносимая сухость, по глазам больно резанул луч магического фонарика, или как он тут называется. Все тело ломило, будто ее долго пинали тяжелыми ботинками, особенно мерзко чувствовали себя отбитые ребра.
Кое-как проморгавшись, Люба узрела лик своего спасителя… М-да, лучше бы не видела! Все то же мрачное выражение, растрепанные черные волосы и бездонные, как извечная тьма, глаза.
– Поднимайся, – коротко бросил главмаг, точными и быстрыми движениями разрезав путы.
Люба испуганно вздрогнула, когда холодное лезвие клинка надрезало ее кожу на ладони. Будто бы вскользь прошло, но кровь все же выступила. Не обращая внимания на благородно протянутый платок (ага, плавали, знаем: биоматериалы здесь нельзя давать никому, даже в микроскопических дозах!), она вытащила омерзительный кляп и облизала алые капли с руки. Кровь остановилась, но пить захотелось еще больше.
– Воды, – с трудом прохрипела Любаня пересохшим горлом.
Нехотя маг медленно подал фляжку, недовольно взирая на освобожденную девицу из-за неудавшегося маневра. Впрочем, ей было абсолютно наплевать на его мнение, ибо отношение главмага и без того не отличалось особой теплотой.
– Идем. – Корд нетерпеливо протянул руки и, схватив ее за бока, рывком поднял.
– А-а! – неожиданно даже для самой себя закричала Люба, почувствовав дикую боль в ребрах. Ноги не держали, она вновь упала и еще больше стукнулась и без того побитым телом о землю.
– Вот гмыр! – выругался Кордаван, сканируя повреждения. – У тебя сломаны ребра.
– Ы-ы-ы, – продолжала стонать псевдопринцесса, в очередной раз проклиная свою невезучесть.
– Ладно, сейчас помогу. – Любе послышалось сочувствие в вечно холодном голосе. – Только не ной!
«Нет, какое там сочувствие, мне показалось».
Главмаг извлек из кармана исцеляющий амулет, ибо для такой сложной операции не владел нужными навыками, все же не лекарь. Но как лицо государственное и просто богатый и влиятельный человек, Корд имел много бонусов и примочек.
Приятное тепло охватило измученное тело, Люба сейчас словно парила. Ушла боль, холод и даже неприязнь к этому несносному субъекту. Тот, в свою очередь, задумчиво разглядывал Любину ауру, покачивая клювообразным носом. Ворон он и есть Ворон…
– Ну что, легче стало? – Брюнет опустился около псевдопринцессы на корточки.
– Да, спасибо. – Люба села, обхватив руками подтянутые к груди колени. Голова слегка кружилась, резкие черты лица Корда расплывались, казались мягче. Его глаза перестали наконец излучать ярость и гнев, теперь они спокойно изучали ее потрепанный облик, на миг в них как будто мелькнула искра сочувствия. Жаль, ненадолго.
– За тобой теперь должок, – как ни в чем не бывало продолжил мужчина.
«М-да, недолго музыка играла, недолго фраер танцевал».
– Позвольте поинтересоваться, чего вы желаете за вашу помощь? – Она не смогла сдержать рвущееся наружу ехидство, пусть это и слегка портило образ трепетной невинной девы.
– Не так уж много, рана была не смертельная. – Корд внимательно наблюдал, как трещит оболочка, приоткрывая настоящее нутро освобожденной девицы. – С вас – простое молчание.
– А поточнее?
Дотошность – наше все! Пообещаешь не глядя и слова потом вымолвить не сможешь.
– Никому – о ваших переломах. – Он с удовольствием впитывал ее удивление, абсолютно не собираясь объяснять мотивы своего требования.
– Странная просьба, – растерянно пробормотала Люба, лихорадочно анализируя причины и возможные последствия нарушения. – Кому могут быть интересны мои повреждения, кроме опекуна?
«Да и он, скорее, порадуется, садюга молодящаяся, более того, захочет воспользоваться ситуацией… точно!»
– Это чтобы я на жалость не давила, да?
– Угадала. – С одной стороны, Корд слегка досадовал, что его так быстро раскусили, с другой – был рад увидеть ее реальный облик, не искаженный этикетом и прочими ухищрениями.
Грязный, растрепанный вид… Похищение сбило с нее лоск. И в то же время рваное платье и всклокоченные волосы оттеняли нежный овал лица, хрупкую фигурку и упрямо поджатые губки. Взгляд выдавал ее с головой – нет, она определенно не наивная дурочка, каковой ее пытался представить Брэгдан. А значит, вдвойне опасна и ее ни в коем случае нельзя подпускать к принцу!
– Ладно, тогда с вас еще пара глотков воды, – нехотя согласилась псевдопринцесса.
– Что здесь происходит? – неожиданно прогремел властный голос самого короля.
Рядом с ним стояли сын, охрана и даже Брэг со Ждарой.
«Явились не запылились, когда все уже закончилось!» – со злостью подумала Любовь.
Компаньонка со слегка истеричным вскриком кинулась к подопечной, опекун состроил гримасу озабоченности, а принц растерянно озирался, все никак не решаясь приблизиться к невесте.
– Принцессу Грэзиэну пытались похитить какие-то меравийцы, – коротко доложил главмаг. – Полный доклад – после того, как выйдем на заказчика.
– По-моему, и так понятно, кому больше всего невыгодна ее жизнь, – пафосно изрек Базальд. – Новому…
– Прошу прощения, ваше величество, но пока это не подтверждено, – настаивал на своем Кордаван, не дав королю договорить до конца. Мало ли.
– В любом случае девушка в серьезной опасности, и я, как порядочный монарх, не могу пройти мимо такой вопиющей наглости! Итак, леди Дарийская, присваиваю вам официальный статус политической беженки с соответствующим уровнем охраны и неприкосновенности. Герцог Дагонский, будьте любезны предоставить леди Грэзиэне защитный амулет вашего фирменного изготовления.
Последний недовольно скривился на публику, а в глубине души обрадовался, что теперь сможет хоть как-то контролировать девицу. Ведь можно очень многое добавить в функционал артефакта – все для защиты жизни и чести, так сказать…
– Постойте. – Брэгдан никак не ожидал столь решительных действий со стороны короля, напротив, такой довесок, как амулет одного из главных противников заговора, был совсем не к месту. – Я и сам хороший артефактор и смогу обеспечить надежную охрану.
– Почему тогда возникла подобная ситуация? – надменно вопросил главмаг, протягивая тому порванную цепочку с несработавшим кулоном.
– Я устраню сей недостаток, – за невозмутимым фасадом холодной вежливости бурлила еле сдерживаемая ярость, – и усилю охрану.
– Этого недостаточно, – парировал Базальд. – Она будущая жена моего сына.
Миральд радостно встрепенулся на последних словах.
– Вы готовы официально подтвердить помолвку? – приподнял белесую бровь Брэг.
– Вы же понимаете, что прошло столько лет, надо проверить на соответствие, – заюлил монарх.
– Генетический анализ уже все подтвердил, – говорил Брэгдан ровно, без нажима, давя исключительно содержанием, дабы не перегнуть палку.
– Кровь – это хорошо, но восемь лет без образования, не считая ткачества, – подхватил слова короля Кордаван. – Нужно все тщательно проверить и подогнать девушку под определенные стандарты.
– Неужели ваши следователи еще не разобрались с этим воистину скучным делом? В таком случае я могу предоставить свои данные. Что касается образования, я об этом уже позаботился.
– Вы проводили расследование? – недоуменно уточнил король, в глубине души считая, что анализа крови вполне достаточно, а прочее – тактические уловки.
– Конечно, старая клятва не позволила отступить.
– Не могли бы вы ее озвучить, – расфокусировав взгляд, брюнет сосредоточился на привязке между этими двумя. Да, действительно, привязка имелась, с багровыми всполохами, свидетельствуя о кровном элементе.
– Ты и без меня знаешь, что я имею право не отвечать, – ухмыльнулся седоволосый маг. – Скажу лишь, что обязался защищать сию девицу в меру своих сил и возможностей.
Связка усилила окрас, подтверждая данный компонент.
Естественно, Корд был далеко не дурак, а уж играть формулировками умел не хуже оппонента. Но ничего не попишешь, клятвы на крови действительно можно было не озвучивать, более того, не рекомендовалось без острой необходимости. Только вот терзали главного мага смутные сомнения, ведь на связке не было написано подробностей, она вполне могла иметь несколько иную основу, например, кровный договор.
– Что ж, доверяю вам ее защиту до первого инцидента, герцог Брионский, – строго отрубил король, прекращая затянувшийся спор.
Ему не нравилось, что пришлось уступить, но он прекрасно знал, что за Брионским стоит немалая сила, в том числе магическая, с которой приходится считаться. И самое неприятное, что никак не подкопаться к этому скользкому типу, – со всех сторон чист, кроме специфических пристрастий, но поскольку отыгрывается он исключительно на простолюдинках, предъявить ему нечего.
– Леди, жду вас завтра ровно в полдень в большом зале совещаний на официальном оглашении. Документы заодно подпишете, – отчеканил его величество.
– К-какие? – ошарашенная Люба переводила взгляд с короля на «опекуна», на Корда она боялась смотреть вовсе.
– Прошение о защите, конечно, – ядовито ответил Ворон.

Глава 6
Вокруг да около

Добрую половину ночи бедной Любане не давали спокойно поспать. Седовласый маг сначала долго и со вкусом расспрашивал о подробностях похищения, недовольно цыкая в экстремальных моментах, потом дотошно сканировал состояние организма.
– Давай, напрягись. – Раздражение вырывалось сквозь стиснутые зубы мага. – Как именно выглядел исцеляющий амулет?
– Да не помню я, правда, – противно ныла Люба. – Темно было, а он мне вдобавок фонариком в глаза светил.
– Любимый прием, – прокомментировал маг. – Ладно, зайдем с другой стороны: что у тебя болело?
И без того невеликое терпение герцога Брионского кончилось около получаса назад, от смертоубийства его отделяла лишь тонкая грань понимания необходимости.
– Все! – с чистой совестью выдохнула пленница. Она и сама не понимала, зачем так бережно хранит их общий с Вороном секрет, ведь они и без того получили официальное покровительство монарха.
– Это не ответ! Должно быть что-то серьезное, раз он применил к тебе высшую магию.
– Ушибы, синяки, – задумчиво принялась перечислять Люба, еще больше раздражая «опекуна» своей неторопливостью. – Порезов точно не было, до крови он не добрался.
– Уже неплохо. – Напряжение начало потихоньку отпускать мага.
– Ребра болели, кажется, тоже ушиб. – Она демонстративно зевнула, скрывая выразительную мимику.
– Что ты ему успела выболтать?
– Ничего.
Усталость все больше и больше давила на переутомленный организм.
– Посмотри мне в глаза. – Маг жестко зафиксировал голову пленницы своими цепкими пальцами. – Не спи!
Она равнодушно (даже на страх не оставалось сил) смотрела в белесые, как у вареной рыбы, глаза и проклинала свою внешность, ведь именно она оказалась решающим фактором при выборе лжепринцессы.
– Странно. – Маг сильнее сжал ее подбородок, намеренно оставляя синяки. – Действительно не пытался читать. Да и не смог бы. Пока не выполнены условия договора, он тебя защищает.
– Какая прелесть, – буркнула Люба и отрубилась.
И даже не заметила, как ей залечили нанесенные повреждения, а после пристально изучали сосредоточенное даже во сне лицо.
Утром Люба проснулась в своей постели от того, что кто-то настойчиво тряс ее за плечо.
– Ждара, – узрев одним глазом компаньонку, она снова зажмурилась, – давай еще пять минут.
– Ну уж нет, в третий раз я не куплюсь! – со смешком ответствовала шатенка и пригрозила: – Либо ты встаешь, либо я зову Брэгдана.
– Испугала ежа голой задницей, – пробурчала попаданка, после вчерашнего чувствовавшая себя чуть ли не бессмертной.
«А что, он ведь действительно не заинтересован в моей смерти, по крайней мере преждевременной. Да куда он денется с подводной лодки?! – осенило Любу на свежую голову. – Не будет же он искать другую девицу и заново представлять ее в качестве очередной потеряшки. Типа извиняйте, обознался».
– Хороший настрой! – одобрила магиня. – Только не заигрывайся, все же он садист. А вообще он, конечно, хорошо тем типам шею намылил.
– Кому? – не поняла Люба.
– Тем, кто нанимал таких неумех, кому же еще! До непосредственных исполнителей не добраться – их королевский маг всю ночь допрашивал. – Глаза компаньонки подозрительно сузились. – Или ты не в курсе?
Люба промолчала, переваривая слова, сопоставляя факты, и мрачно выдала:
– То есть эта фигня была подстроена?
– Конечно. – Ждара взглянула на нее как на дурочку. – Неужели ты думаешь, что защиту герцога Брионского так легко обойти? Сорвал цепочку и поволок? – Она уже неприкрыто насмехалась. – Просто потребовалось дополнительно подтвердить легенду и повысить твою ценность, а то думают они, видите ли. Размышляют, брать или не брать.
– Вот и я размышляю, бить или не бить? – в той же манере протянула Любовь.
– Кого? – Снисходительный тон вопроса еще больше разозлил попаданку.
– Начну с тебя, за то, что заранее не предупредила. – Люба резко выдернула из-под своей головы подушку и метко запустила ее в компаньонку.
Та рефлекторно испепелила снаряд, в комнате отвратительно завоняло паленым пером.
– Фу! – закашлялась магиня, оперативно отсылая последствия в открытую форточку. – Прости, я автоматически.
– Ничего себе фокус. – Люба опешила от наглядной демонстрации опасной силы.
– Я правда не хотела, – успокаивала подопечную Ждара, в глубине души радуясь произведенному эффекту. Пусть знает свое место, девчонка!
Любе ничего не оставалось, как примириться с объяснением, тем более выбора особо не было. Да только осадочек-то остался.
Умывшись и позавтракав, Люба вновь подчинилась умелым рукам горничной. Как ни крути, но, кроме косы, она больше ничего не умела делать, привыкнув к коротким прическам, да и макияж здесь наносили несколько по-иному. А так хотелось заполучить свою любимую косметичку и с помощью всего пары средств достичь куда более естественного результата! Это еще хорошо, что эликсир значительно улучшил и структуру кожи, и густоту ресниц. Даже к пухлым щечкам Люба успела притерпеться, воспринимая их как побочный эффект общих положительных изменений.
И вот, закутанная в сизый плащ, прекрасная принцесса вплыла в большой зал совещаний, уже битком набитый народом. Поначалу на нее не обратили внимания – на то и было рассчитано верхнее одеяние, зато когда она осталась в изысканном бирюзовом платье, отделанном белоснежным кружевом, а жемчужные локоны освободились из плена глубокого капюшона, все взоры мгновенно обратились к источнику главных сплетен королевства. Компаньонку оттеснили в сторону, саму же Любу подвели к тронам и заставили встать на колени.
«Вот ведь ироды! – возмущалось про себя дитя двадцать первого века. – Хрупкую девушку – на холодный твердый пол!»
Мять платье она не стала, аккуратно опустившись так, что оно легло вокруг живописными волнами. Тонкие чулки практически не защищали от холода, она ощущала стылую твердость отполированного до блеска мрамора. Как назло, терпеть пришлось долго. Сначала Ворон, сегодня награжденный эпитетом «снулый», ибо после бессонной ночи в допросной и прочих забот выглядел отвратительно, толкнул вступительную речь. Его щеки, и без того впалые, сегодня казались настоящими кратерами, антрацитовые глаза ввалились, губы поблекли, волосы, кое-как причесанные, выбивались из низкого хвоста. Любе даже жалко его немного стало, пока не поймала его полный недовольства взгляд. После него король, смотревшийся на фоне главмага особенно цветущим (уж он-то точно не отказал себе в здоровом сне), пафосно вещал о монаршей чести и простом человеческом сочувствии.
«Ага, конечно, сострадает он, – язвила про себя Любаня. – У меня сейчас кости начнут крошиться, а он все никак не уймется!»
Апофеозом ее страданий стала речь герцога Брионского, восхвалявшего доброту и сострадание монарха Базальда Варокского – человека слова и чести.
Грэзиэна Дарийская из последних сил держала лицо, лишь стиснутые кулачки свидетельствовали о том, как тяжело ей дается смирение. Наконец на нее соизволили обратить внимание и торжественно принять под политическую защиту.
До совершеннолетия, которое здесь наступало в двадцать один год, она продолжает оставаться гражданкой Меравии, если, конечно, до того не успеет выйти замуж. Далее – по выбору. При всем том она имеет право проживания на территории Кординского королевства, экстрадиции не подлежит. Тему давней помолвки, кстати, пока замяли, зато назначили официальной наставницей принцессы графиню Друзэллу Гарложскую, дабы та помогла страдалице вновь постичь премудрости высшего света. Этакий тонкий намек на потенциальные плюшки в случае полного послушания.
Когда Любе подал руку сам король, она уже практически ничего не соображала – настолько болели замерзшие колени. Не глядя, подписала официальные бумаги: прошение о защите и добровольное согласие на высочайшую опеку, лишь на третьем документе опомнившись. Перечитала подписанное, нахмурилась, но, уловив предостерегающий взгляд Брэгдана, промолчала. Приступила к последнему – «Соглашению о матримониальных намерениях». Вот тут-то и не выдержала душа документоведа.
– При всем моем уважении, но вам не кажется, что третий пункт звучит несколько неуместно?
– Что там? – Король скользнул взглядом по витиеватому почерку, прочитав: – «Пункт первый. Принц Миральд Варокский имеет преимущественное право на заключение брачного договора с принцессой Грэзиэной Дарийской. Пункт второй. В случае реализации помолвочных соглашений между вышеупомянутыми посредством брака право престолонаследия королевства Меравия переходит к супругу. Пункт третий. Если по независящим причинам, как то: неизлечимая болезнь или смерть, принц Миральд Варокский не сможет заключить брак с принцессой Грэзиэной Дарийской, все его права переходят к главе рода Варокских». Что здесь непонятного? – делано удивился старый пройдоха. – В первую очередь – это ваша защита. Мало ли что!
Очередной грозный взгляд от седовласого мага, и Люба смиренно подписывает кабальное соглашение, внутренне ухмыляясь размеру будущего облома главы правящего рода Кординии.
И даже после этого ей не позволили присесть! Сунули в руку бокал шампанского, заставили выслушать очередную напыщенную речь и выпить хмельной напиток практически на голодный желудок, ибо те крохи, что она умудрилась перехватить с утра, давно сгинули в недрах организма. Кстати, о недрах. В туалет хотелось ужасно!
Наконец ее отпустили припудрить носик в собственные апартаменты – теперь во дворце у нее имелся личный будуар с кроватью, платяным шкафом, трюмо и даже отдельной уборной. Ванну, правда, зажали, разместив лишь столик с тазом и кувшином плюс ночной горшок цвета осеннего болота. С облегченным вздохом она плюхнулась на кровать, изрядно примяв тонкий шелк платья.
– Фи, сударыня, что за плебейские манеры, – презрительно скривились тонкие губы похитителя.
– Лучше сядь – здесь тебе некому будет подол гладить, – строго поддакнула Ждара.
– Разве на этом не все? – мученическим тоном спросила Люба. – Давайте поедем домой.
– Через час – торжественный обед, на котором мы обязаны присутствовать, а вечером – бал. Готовиться будете здесь, я пришлю платье и служанок.
– Боюсь, я сегодня больше не ходок, – грустно констатировала принцесса.
– Не говори глупостей! – Маг властным жестом велел подняться.
В ответ Люба приподняла подол и продемонстрировала синюшные опухающие колени. Ну и что, что неприлично, после того, как он ее голой в одном ошейнике оперировал, хуже может быть только секс.
Тяжело вздохнув, маг полез в карман и достал целительский артефакт.
– На тебя никакой магии не напасешься – уходит как в бездонную пропасть. – Недовольное ворчание сопровождало процесс исцеления.
Вид поврежденных конечностей вызвал у мага легкое возбуждение, единственное, что не устраивало Брэга, так это то, что сие произошло не по его воле и в некомфортных для продолжения обстоятельствах.
Ждара многозначительно молчала, хитро подмигнув Любане.
– Вообще-то данное происшествие относится к производственным травмам, а они доплачиваются отдельно, – не обращая внимания на гримасы компаньонки, парировала пострадавшая.
– Ну ты и наглая, – как ни странно, но злости не было ни в голосе похитителя, ни в его взгляде. – Я ведь уже все залечил.
И Брэг убрал амулеты, чтобы позже подзарядить.
Если честно, Люба ожидала всего: гнева, презрения, угроз, но никак не спокойной усмешки. Неужели он небезнадежен?
– А как же моральный ущерб? – Эксперимент продолжался, время полета – две минуты.
– Не бойся, получишь. – Довольная, как у Чеширского Кота, улыбка мага отчего-то вовсе не радовала Любу. – И ущерб, и вознаграждение. Всему свое время.
Лучше бы он как обычно отбрил, на худой конец – придавил авторитетом. От томного предвкушения, прозвучавшего в обещании, внутри у пленницы все похолодело.
Многозначительный диалог прервал неожиданный стук в дверь. Люба мигом подскочила с постели и присела на банкетку около трюмо, Ждара скользнула к ней, а седовласый, напротив, отошел к дальней стене.
– Кто там? – надменно вопросила компаньонка.
– Графиня Гарложская и герцог Дагонский к леди Грэзиэне, – говоривший намеренно програссировал «р» в ее имени.
– Входите, – неуверенно разрешила Люба, дождавшись одобрительного кивка опекуна.
Первой вплыла, как каравелла, леди Друзэлла, следом потрепанной непогодой, но юркой байдаркой проскользнул Кордаван.
– Фи, как тут все необустроено. – Высочайшая тетка с укором уставилась на спутника. – Мне даже страшно заходить в уборную.
– Так не рискуйте, – с усталой учтивостью посоветовал брюнет, двинувшись в сторону принцессы.
– Даже не надейтесь! Где это видано – помещать в такую убогую нору невесту наследного принца? – Хлопнула дверь, раздался возмущенный вздох. – Я так и знала!
Ждара внимательно наблюдала за королевским магом, пытаясь считать истинную мотивацию.
– Между прочим, неприлично присутствовать мужчине, не состоящему в кровном родстве, в будуаре у незамужней девушки, – возвратившись из недолгого похода в соседнее помещение, графиня бросила презрительный взгляд в сторону Брэгдана. – У замужней дамы – тоже.
– Что тогда здесь делает господин Дагонский? – Седовласый кивнул в сторону уже подобравшегося к Любе Ворона.
– Вашу руку, сударыня, – отстраненно проговорил клювоносый, Люба даже не сразу поняла, что обращаются именно к ней.
– Я привела его для оказания лекарской помощи. – Сочувственный кивок в сторону пострадавшей. – Мне ли не знать, на что способен коварный ледяной камень залы.
– Можете не беспокоиться, я обо всем позаботился. – «Опекун» учтиво изобразил кистью нечто, напоминающее жест при поклоне.
Любовь сидела, боясь шевельнуться. С одной стороны, она была безмерно благодарна и пожилой даме за трогательную заботу, и главмагу, не отказавшему графине. С другой – ее связывал контракт, из-за которого она вынуждена играть на противоположной стороне шахматного поля.
– Тогда будьте добры, позаботьтесь о достойных условиях проживания. Боюсь, пока дело дойдет до королевских исполнителей, Грэзи обрастет грязью. Счет пришлете в канцелярию, – процедила графиня.
– Думаю, обойдемся без презренного металла, – великодушно ответил белоглазый, так взглянув на подопечную, что у той не осталось сомнения: вычтет из оплаты. Или, того хуже, захочет возместить натурой.
– Вот и договорились. – С выражением сытой гарпии тетушка принца глянула на мужчин. – Не смею вас больше задерживать.
Те, впервые за много лет оказавшиеся по одну сторону баррикад, синхронно закатили глаза и вышли.
– Старая грымза, – буркнул Брэг.
– И не говори, – устало вздохнул Корд.
Бал пролетел в бешеной круговерти. Ноги после исцеления порхали как новенькие, вот только голова не давала покоя, точнее, переживания относительно контракта. Потанцевать с принцем ей удалось лишь однажды, зато какое это было удовольствие! Никаких подколок, в отличие от язвительных магов, замучивших ее как минимум тремя танцами, только неприкрытое восхищение и теплые, бережные объятия. Чересчур деликатные, но от того особенно приятные, не то что цепкая хватка Ворона. То ли он успел поспать, то ли выпил бодрящего эликсира, но усталость покинула его темный лик, и он принялся доставать Любу с новыми силами.
– Следует признать, вы умеете очаровывать. – И вновь непослушная прядь вырвалась из плена ленты, зацепилась за острую скулу. – Давно я не видел леди Друзэллу такой активной.
– Две умные женщины всегда найдут о чем поговорить, – парировала Люба, – и отыщут точки соприкосновения.
– Женщины? – Он приподнял чернильную бровь. – То есть вы…
– Вот только не надо ваших нескромных намеков. – Люба повела тонким плечиком. – Я употребила это слово, обозначив нашу половую принадлежность, не более.
– Интересно. – Ехидство так и сочилось из тонкого рта. – Это кормилица дала вам такое разностороннее образование или вы за неполный месяц занятий у Брэгдана успели освоить столь тонкие словесные нюансы?
– Вы забываете, что до десяти лет меня обучали лучшие учителя Меравии.
Разворот, медленное и печальное па и вновь возврат к партнеру.
– И все же то были детские годы, – Ворон ловко крутанул партнершу, вызвав у той короткий вздох от высокой скорости вращения, – а юность ваша прошла в освоении ремесла.
– У нашего соседа была обширная библиотека. – Финальный реверанс. – Он разрешал брать у него книги.
Как и следовало ожидать, Корда сменил седовласый контролер.
– О чем вы говорили? – Лицо при этом у мага было равнодушное, как будто погоду обсуждает.
– Об уровне образования благовоспитанных девиц.
– Это они время тянут, – по-своему воспринял информацию Брэг. – Скоро официальный визит правящей семьи Бравондии, тамошняя принцесса – девица на выданье. За нее дают недурственное приданое и военную поддержку. Надо будет как следует подготовиться к этому дню.
Последнюю фразу он проговорил больше для себя. Уточнять подробности Люба не стала, напротив, обрадовалась, что хоть что-то умудрилась скрыть.
«Отличная тактика! Надо будет освоить эту манеру – говорить коротко, но обтекаемо».
И только под конец бала Миральд умудрился просочиться к своей невесте и проводить ее до кареты. Трепетный поцелуй руки, оставивший небольшой влажный след на перчатке, полный надежды взгляд. Ей-богу, вылитый соседский щенок, слюнявивший Любу при каждой встрече. Захотелось почесать его за ушами и дать семечек – щенок, к примеру, их просто обожал, особенно солененькие.

Как только не дрессировали Любу всю последующую неделю, подготавливая к встрече с представителями бравондской монархии: заставили выучить около сотни расхожих фраз на бравондском, выдали стопку книг по истории и культуре этой страны, даже национальный танец пришлось отработать до автоматизма. Впрочем, последнее оказалось далеко не скучным занятием – он был куда энергичнее, чем все то, что ей довелось здесь перетанцевать. Под конец ее так и подмывало закинуть ногу на плечо партнера, как в фильме «Грязные танцы». А что, физические данные позволяли – Любаня всегда отличалась хорошей гибкостью и, даже перестав тренироваться, спокойно могла сесть на шпагат. «То-то будет весело, – ухмылялась она. – Жаль, что это может быть расценено как нарушение договора».
Но вместо потенциальной конкурентки первым прибыл конкурент более чем реальный, а именно – сын меравийского правителя в окружении послов и ослов. А как еще прикажете называть высокомерных, чванливых и к тому же отвратительно одетых людей: белоснежные облегающие лосины, а поверх них – шорты с буфами! Верхняя часть туалета изобиловала кружевами и прочими несуразностями вроде гофрированного воротника. Попаданка долго не могла вспомнить, кого они ей напоминают, но мысли все время отвлекались на более чем занимательный диалог. Как непосредственно заинтересованное лицо ее допустили до официальной аудиенции, хотя она вполне бы обошлась кратким изложением новостей, желательно – с резолюцией: «Не волнуйся, они до тебя не доберутся».
– Мы требуем выдачи самозванки для передачи ее под суд, – пафосно вещало нечто в малиновом.
– При всем моем уважении… – Судя по интонации Ворона, никаким уважением здесь и не пахло. – Компетентной комиссией установлена принадлежность леди Грэзиэны к роду Дарийских.
«Надо же, а я думала, что Ворон с удовольствием сдаст меня при первой же возможности».
– Протестую, – не успокаивался светловолосый принц. – Нас как наиболее осведомленных в данном вопросе не приглашали. О какой компетентности может идти речь?
«О, точно, похож на обокраденного посла из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», вон и медальон сверкает!» – вспомнила наконец иномирянка, кого ей напоминали меравийцы.
– Повторю – экспертиза была более чем компетентной. – Каменному выражению лица главмага позавидовал бы сам Гойко Митич. – Эталоны предоставила Независимая Семерка.
– В таком случае прошу выдать магический дубликат результатов, – вступил в беседу посол, незаметно дернув за полу его высочество. Ну как незаметно, Люба увидела, значит, и Ворон – тоже.
Недовольный блондинчик сжал кулаки, но сдержался, промолчал.
– Держите, – протянул свиток Кордаван. – Я предполагал, что он вам понадобится.
Зашуршал пергамент, запыхтел наследник в малиновых шортах, король Кординии закатил глаза, но потом спохватился и вновь вернул на лицо выражение под названием «вселенская скука».
– Ваши претензии удовлетворены? – вопросил его величество, когда незваные гости таки осилили документ.
– Пока да, – осторожно начал посол, – но содержание должен проверить наш маг, поскольку это лишь в его компетенции.
– Отлично. – Скука мигом слетела с пожилого монарха. – А теперь будьте любезны, подайте нашим высоким гостям копию еще одного документа.
Корд с тем же невозмутимым выражением лица выдал очередной свиток, теперь уже с соглашением об опеке. По мере ознакомления лица гостей вытягивались, постепенно приобретая поразительное сходство с лошадиными мордами.
– И как это понимать? – возмущенно взвизгнул один из самых завидных женихов Меравии.
– Со всей серьезностью. – Базальд сурово сдвинул брови. – Теперь любое покушение на жизнь и честь этой девушки будет приравниваться к личному оскорблению монарха.
«Как же приятно, когда за тебя заступаются! – умилялась Любовь. – Даже жалко таких людей обманывать. Ну и пусть, что папа-король – старый ловелас, а принц-сыночек – малахольный, зато в обиду не дают».
– Да как вы смеете?! – негодовал меравийский принц. – Похищение, о котором вы упоминаете, наверняка было организовано оппозицией, чтобы свергнуть наш род с престола!
– Я смотрю, вы отлично подготовились, – хмыкнул Корд, окончательно уверившись в их вине.
Посольство покинуло негостеприимный дворец спустя каких-то два часа после высочайшей аудиенции. Высокие гости кипели праведным гневом. На них посмели навесить чужое преступление, а они и за свои-то отвечать не собирались!
И только двое из присутствовавших в зале знали, кто стоит за похищением, но молчали. Одна – по причине связывавшего ее контракта, второй – как непосредственный инициатор.

Теперь все дни напролет Люба проводила с леди Друзэллой. Та муштровала ее, обучая истории Кординии и заставив выучить имена правителей за последние двести лет, а также их вклад в развитие государства. Одобрила изучение бравондского языка – как-никак, а северные соседи. О принцессе Летиэссе она высказывалась положительно, поскольку та отличалась отменным здоровьем, неплохой родословной и достойными манерами. Первые два пункта наличествовали у Любы благодаря стараниям Брэгдана, по части третьего она приложила немало усилий, ночами жалуясь синей черепушке на беспросветную тиранию окружающих. Та неизменно являлась, стоя на страже цитадели и встречая Любаню около фонтана на центральной площади.
Между делом Люба изучала окрестности и обнаружила очередную стену с менее крепкой, но наглухо закрытой дверью. Проникнуть за нее она даже не пыталась, лишь ходила вдоль каменной ограды и имитировала тем самым активную деятельность, дабы обмануть докучливый зов. А он не дремал: все тянул и тянул дальше, заставляя бороться с собственными мышцами, поскольку лезть по острым булыжникам ей совершенно не хотелось. Люба рассказала своему молчаливому собеседнику практически все: и о неудачном браке, и о маленьком зайце, который даже не подозревает, куда занесло его мамашу. И лишь о пресловутом договоре не могла вымолвить ни слова, как будто кто рот замыкал.
– Так вот, значит, как действует этот самый пункт о неразглашении! – изумилась Люба, когда впервые попыталась объяснить, какого черта она здесь забыла.
– Тебе все равно не жить, – просипел череп, – если не отступишься.
– А если отступлюсь, то исход еще хуже, – горько усмехнулась попаданка. – Он убьет мою дочь.
– Тебе решать, – резюмировал собеседник и в очередной раз «сожрал».
– Слушай! – приступила Люба к допросу с пристрастием на следующую ночь. – А почему ты не явишься Брэгдану? Сам знаешь – я только пешка. Что, кишка тонка до мага добраться?
– Являюсь, – оскорбленно клацнул челюстью ночной кошмар.
– И? Каковы результаты?
– У него слишком хорошая защита, – нехотя признался череп. – Я не могу к нему подобраться ближе чем на три метра. Но, – прервал ночной кошмар приготовившуюся съехидничать Любу, – дальше твоего пути он пока не продвинулся. Ходит вокруг стены, только в отличие от тебя даже ногу не в состоянии поднять, чтобы попытаться залезть.
– Интересно, – задумалась попаданка. Где-то на заднем фоне маячила мысль, что если объединить усилия, то у них может получиться. – А он знает о том, что ты и ко мне являешься?
– Нет, и не вздумай говорить! – Череп угрожающе оскалился.
– Я подумаю, – после стольких запугиваний Люба попросту устала бояться, – но от тебя зависит, к какому решению я приду.
– Ты вздумала меня шантажировать, с-смертная? – Ярость ультрафиолетовыми всполохами клубилась вокруг черепа.
– Просто договориться: ты не дергаешь меня, я, в свою очередь, молчу о тебе.
Еще немного поиграв инфернальным огоньком, Йорик успокоился.
– Не могу, это выше меня.
– Тогда объясни, кто ты, – в очередной раз попыталась Люба.
– Нельзя. Мне вообще с тобой говорить нельзя, не то что договариваться!
– Тогда я пошла к Брэгу. – Люба развернулась, вышла из ворот, потом перебралась на мост и благополучно провалилась в пасть к аллигаторам. Да, было жутко больно, но зато выбралась в явь.
Спать, как ни странно, не хотелось – сказывались предыдущие спокойные ночи, организм успел восстановиться. Накинув халат, псевдопринцесса направилась на кухню, напевая под нос переделанную еще в юности песню из «Ночного дозора». В Любиной интерпретации дозор превратился в дожор.
Сварганив гигантский бутерброд со всем, что под руку попало, она налила яблочного сока и со вкусом принялась поглощать калории. Прикончив сэндвич с мясом и зеленой редькой, решила, что маловато будет, и снова взялась за нож. Неожиданно вспыхнул свет, строгий окрик заставил вздрогнуть и выронить инструмент.
– Ты что делаешь? – увидев на столе сыр с маслом, Ждара успокоилась.
– Перекусить спустилась. – Люба пожала плечами, подняла нож, вытерла его о полотенце и вернулась к делу. – Будешь?
– Давай! – Магиня села на табурет и с благодарностью приняла вкусняшку. – А тебе чего не спится, тоже кошмары?
– Тоже? – переспросила Люба как можно нейтральнее, раздумывая, говорить о Йорике или нет.
– Да, что-то мне плохо спится в последнее время, – передернула плечами Ждара.
– Да я, как сюда попала, вообще редко без ужастиков сплю, – аккуратно произнесла Люба. – То одно, то другое видится.
– А мне все одно и то же, – тяжело вздохнула магиня. – Иногда жалею, что вообще связалась с вами.
– А я – не иногда, – непрозрачно намекнула пленница на вынужденное положение, а сама подумала: «Значит, и ее черепок не миновал… Интересно… Пожалуй, умолчу я пока про содержание своих ночных похождений, посмотрим, что дальше будет».

А дальше было посольство Бравондии. Прибыла принцесса Летиэсса в сопровождении двоюродного дяди, упитанного посла, кучки пажей и фрейлин, и это не считая слуг, кучеров и даже небольшой стаи охотничьих псов, часть из которых шла в подарок Базальду Варокскому. Следует отметить, что немаленькими габаритами отличался не только посол, но и прочие представители бравондского дворянства. Не миновала сия участь и принцессу – симпатичную брюнетку с роскошными формами и вьющимися от природы волосами. Задорные зеленые глаза сверкали из-под изящных смоляных бровей. В принципе, если отбросить худосочные нормы восприятия красоты, Люба могла назвать ее красавицей, но общее впечатление портил турнюр. Он откровенно уродовал ее невысокую фигуру, делая похожей на перекормленную утку. Вздернутый носик лишь усиливал сходство.
Летиэсса, в свою очередь, с любопытством разглядывала утонченную конкурентку, не выказывая ни высокомерия, ни брезгливости, чем грешили некоторые дамы. Напротив, она вежливо поздоровалась и предложила прогуляться в саду. Чем дальше они удалялись от посторонних глаз, не считая охранников, державших трехметровую дистанцию, тем раскрепощеннее себя вела прибывшая принцесса.
– Милая Грэзи… Могу я вас так называть? – щебетала пышечка. – Только вы способны мне помочь в возникшем недоразумении. Можете, в свою очередь, называть меня Летти.
– Каком? – Люба по привычке старалась не проникаться особой симпатией к незнакомке. Мало ли, может, у нее тактика такая.
– Дело в том, – зашептала брюнетка, – что я совершенно не хочу замуж за Миральда. Он такой тютя. – Она забавно сморщила носик.
Лжепринцесса хотела было возразить, что по сравнению с остальным серпентарием он просто милый кролик, но вовремя прикусила язык. Нет, ей абсолютно невыгодно менять мнение своей главной соперницы и в то же время становилось неприятно от пусть и правдивого, но обидного мнения.
– И?
Краткость – сестра таланта.
– Я люблю другого! – порывисто выдохнула девица. – Но папа сказал, что негоже принцессе выходить замуж за простого рыцаря, особенно когда есть такие перспективные договоренности с соседями.
Если все сказанное было искренним, то Летти оставалось только пожалеть. Узнав местные порядки, Люба прекрасно понимала, что рыцарю, будь он хоть трижды героем, принцесса светит только в качестве объекта охраны, а в случае неудачи с Кординией пышечку попросту выдадут за другого принца – за того же любителя объемных шорт, к примеру. Чтобы выйти замуж по любви, надо убить всех неженатых принцев в округе (как говорится, на безрыбье…) или пойти менее кровавым, но более тернистым путем – сбежать куда-нибудь подальше и не показываться как минимум десяток лет. Скандал с обольщением девицы может не проканать – рыцаря попросту убьют, свидетелям подчистят память, девственность восстановят (не один же Брэг таких дел мастер) – и снова в бой. Только вот вопрос: не уловка ли это?
– С папенькой спорить чревато, – осторожно ответила Грэзи.
– И не говори, особенно с моим. – Искренняя грусть приглушила задорный блеск глаз. – Но, знаешь, у меня есть отличный план!

Глава 7
Операция «Ы» и другие приключения принцесс

То, что задумала Летиэсса, не лезло ни в какие ворота. На первый взгляд это казалось сумасбродным. На второй – трудновыполнимым. На третий, когда стало ясно, что сроки проведения авантюры минимальны, – так и вовсе не реальным. О чем Люба аккуратно, но твердо сказала новоявленной сообщнице.
– Именно поэтому я к тебе и обратилась! – настойчиво шептала зеленоглазая авантюристка. – У тебя ведь опекун – великий чародей.
Естественно, ее восторгов по поводу владения магией, будь она неладна, не говоря уже о великости седовласого извращенца, Люба не разделяла. Более того, всерьез опасалась, что он может воспользоваться ситуацией и обвести восторженную и наивную девицу вокруг пальца.
– Ты хоть знаешь, где его искать? – в надежде, что план – без основательного фундамента, поинтересовалась Люба.
– Конечно! Иначе с чего бы я решила все это затеять? Смотри. – Она зашуршала потертым пергаментом, извлеченным из украшенного бисером ридикюля.
Оказалось, что не в меру любознательная Летти, с детства отличавшаяся любовью к секретам, кладам и прочим приключениям, пару лет назад случайно наткнулась на тайник с загадочной картой. На ней красным по бежевому указывалось, где спрятан один из главных артефактов Бравондского королевства, похищенный более тридцати лет назад. А поскольку принцесса, начитавшись рыцарских романов и наслушавшись рассказов о былых подвигах дядюшки Двара, давно грезила приключениями, то планировала самостоятельно его добыть. Само собой, совершив в процессе массу подвигов и став впоследствии национальной героиней. Она так и видела, как сам батюшка преклоняет пред нею колено, как восторженно смотрит на нее сэр Гворд, в которого она влюблена с младых ногтей, как народ радостно приветствует свою принцессу, спасшую бравондцев от голода и болезней. И в воздух чепчики летят, и все мужчины в нее влюблены, и даже детей называют в ее честь! Как все принцы съезжаются, чтобы побороться за ее внимание, даже из-за Дальнего моря, но она, гордая и неприступная красавица, милостиво соглашается принять предложение меча и шлема, тьфу ты, руки и сердца лишь самого достойного и доблестного рыцаря. И вот он, бряцая железом, несет ее в опочивальню… а там! Там ложе из лепестков роз, таинственное мерцание свечей и прочая ерундистика, почерпнутая уже из любовных романов, весьма уважаемых подростками.
Мечты мечтами, но, когда встала реальная угроза быть отданной за какого-то сомнительного во всех отношениях Миральда, Летти одумалась и, так уж и быть, решила уступить сию почетную миссию любимому Гворду, лишь бы им разрешили пожениться. В конце концов, жена национального героя – тоже весьма почетная должность! Последний, кстати, пока не подозревал о ее грандиозных планах, обхаживая состоятельную вдовушку, и радовался, что безвременно почивший муж не успел сделать той ребенка, зато оставил доходный завод по производству бумаги – набирающего популярность писчего материала.
– Ну как? – взволнованно ожидала ответа энергичная девица.
– Послушай, – осторожно начала Люба, тщательно подбирая слова для отказа, – мой опекун…
– С удовольствием поможет деве в беде, – неожиданно прервал Любу до боли знакомый голос.
Нетипичные для всегда холодного и надменного тона доброжелательные интонации резали ухо своей фальшивостью. К счастью для собеседницы, та не просекла подвоха и радостно подпрыгнула, тут же вновь приняв подобающий вид. Охрана ощутимо напряглась при виде внезапно появившегося мага.
Герой девичьих грез, то есть тот самый сэр Гворд, чеканным шагом двинулся в сторону беседующих.
– Ваше высочество? – Рыцарь многозначительно положил руку на крестовину меча, прожигая незнакомца подозрительным взглядом.
– Все в порядке, Гворд. – Восторженное выражение лица не оставляло места для сомнений – принцесса по уши влюблена. Судя по сурово поджатым губам, без взаимности.
«И как она собралась его под венец тащить? Силком? Он ведь должен как-то сподобиться сделать ей предложение, – меланхолично размышляла Любовь, легко смирившись с тем, что ситуация вышла из-под контроля и катится в совершенно неизвестном направлении. – В конце концов, если Брэгдан, подслушавший разговор с помощью защитного амулета, счел необходимым поучаствовать, значит, в этом есть определенная выгода. Жалко только будет, если принцесса пострадает. И как она умудрилась вырасти такой наивной?»
Еле пережив бесконечный вечер, Летиэсса тайно покинула дворец, оставив вместо себя одну из фрейлин. В компании любимого рыцаря она прямиком направилась к герцогу Брионскому, куда по подземному ходу уже спешила ее новоявленная подруга.
– Доброй ночи, ваше высочество, – склонился над ручкой принцессы в приветственном поцелуе седовласый интриган.
– Доброй, – отозвалась Летти, радостно предвкушая приключение. – Грэзи.
– Привет, – откликнулась попаданка, заинтересованно разглядывая бравого рыцаря.
Днем он настолько поразил ее своей мощью, что она даже не успела рассмотреть черты мужественного лица. Воистину, он сильно отличался от всех, с кем она общалась в этом мире, причем в лучшую сторону.
«М-да, не зря мелкая так бьется за него. Лишь бы не обожглась. Судя по упрямому подбородку, характер у него далеко не сахар».
– Вы говорили о какой-то карте? – Обходительный змей посадил принцессу в кресло и вовсю потчевал пирожным.
– Вот, – довольная, как кошка, Летти уминала лакомство, попутно разглядывая чудну́ю обстановку. Минимум роскоши, все лаконично и в то же время основательно.
Разложив на столе бережно хранимую в аппетитном декольте реликвию, Летти громко вздохнула. И столько надежды было в этом звуке, что даже всегда хмурый маг слегка улыбнулся. Правда, намешан в кривоватой улыбке был тот еще коктейль, расшифровать который было под силу разве что опытному менталисту.
Гворд решительно не понимал, зачем принцесса устроила весь этот балаган с обращением за помощью к незнакомым людям, более того, их непосредственным соперникам в предстоящих переговорах. Куда логичнее было отдать находку монарху Бравондии, дабы тот смог организовать полноценные поиски, а самой окучивать принца.
«Все-то ей игрушки! На кону – национальная реликвия, а она дурит. Давно пора ей выйти замуж и каждый год рожать по ребенку, чтобы времени на шалости не оставалось», – размышлял рыцарь.
Несмотря на нелицеприятные мысли, он вынужденно держал невозмутимую маску, зорко отслеживая все действия подозрительного мага.
– Хм, пограничные горы, – задумчиво теребил подбородок Брэгдан. – Там много зверья и проживает один из самых свирепых кланов троллей. С учетом длительного нахождения артефакта, население троллей сейчас явно увеличилось…
– Я буду вам очень благодарна, если вы поможете нашему народу обрести утерянное благоденствие, – патетично молвила Летти. – Вы можете рассчитывать на ответную услугу.
– Что вы, – ни один мускул не дрогнул на лице мага, тщательно скрывая внутреннее довольство, – я всегда готов помочь деве в беде. – Он многозначительно взглянул на Любаню.
Та приложила неимоверные усилия, чтобы не закатить глаза или хотя бы не ухмыльнуться.
– Да, я наслышана о вашей доброте. – Летти сложила ручки на груди. – Воистину, вы человек слова! И именно поэтому я дарую вам свою дружбу и поддержку. Можете обращаться при первой же необходимости.
– В таком случае, – маг в очередной раз поцеловал пухлую ручку, – примите сей скромный дар, – и протянул изысканный золотой браслет с мелкими бриллиантами по окружности.
– Благодарю. – Мышка сама захлопнула дверь собственной мышеловки.
– Как только вы захотите со мной связаться, обхватите его пальцами и позовите. Мое полное имя Брэгдан Брионский. С радостью приду к вам на помощь, если возникнет такая надобность.
От приторных расшаркиваний Любу слегка замутило.
– Ох, как здорово! – Летти захлопала в ладоши, искренне радуясь новой цацке, да еще и волшебной.
Конечно, у нее имелся артефакт, выданный главным магом ее батюшки, но он срабатывал лишь как защитный купол, не более. Что в этом интересного? Лучше бы дали зачарованный меч, разящий без промаха, на худой конец – ножик с аналогичными свойствами.
– Теперь о плане, – вернулся в деловую струю кознеплет. – Я смогу открыть портал к этому месту. – Он ткнул пальцем в красный крестик. – Радиус попадания – сотня метров. Желательно идти с утра, пока ночные твари спят, а тролли малоподвижны.
– Но как же… – заикнулась Летти об обязательном присутствии на всех увеселениях.
– А вы подхва́тите насморк, – перебил маг. – Это единственная несмертельная болезнь, которая не лечится магией.
– О-о-о, – с неприкрытым восхищением принцесса взирала на молодящегося интригана и тем безмерно льстила его самолюбию. Мысленно он так и эдак прилаживал королевскую благосклонность, просчитывая варианты ее использования.
Рыцарь, глядя на это, все больше мрачнел. Ему совершенно не нравились ни мужчина, ни голубоглазая пигалица, молчаливо сидящая напротив него, ни то, как себя ведет принцесса. Хотя нет, смиренная линия поведения блондинки весьма импонировала, да и на лицо миленькая. Мясца бы только наела, а то подержаться не за что.
– Завтра, точнее, уже сегодня вам станет нехорошо, симптоматику я обеспечу, к вечеру сляжете с температурой. Следующим утром покажетесь целителю, потом выпьете второй эликсир – и ко мне.
– А слуги? – возразила авантюристка. – Они ведь будут все время около меня вертеться.
– Ах да. – Брэг уже и забыл, какими вредными бывают изнеженные аристократки, когда болеют. И когда не болеют – тоже. Потому и предпочитал иметь дело с простолюдинками – те молча отлеживались и особо не беспокоили. – У вас есть надежная фрейлина, которая сможет подменить свою госпожу?
– Конечно. – Судя по хитрому взгляду Летти, фрейлина не раз выполняла принцессозаменительную функцию. – Только парик надеть и нужный макияж нанести – будет одно лицо.
– Отлично, тогда этот эликсир выпьете сами во время обеда. – Он достал из шкафа несколько склянок и протянул одну из них, с голубоватой жидкостью внутри. – Вторую порцию дадите помощнице, пусть употребит перед сном. После того как утром вас повторно осмотрит врач, примете вот это, – и маг выдал пузырьки уже с зеленоватым напитком.
Летти звякала стеклом, увлеченно разглядывая содержимое. Люба скептически косилась на мага, искренне надеясь, что там не отрава. С него станется и конкурентку угробить, и артефакт заполучить.
– Не вздумайте ничего принимать кроме того, что я вам дал, иначе может быть побочный эффект. И фрейлине накажите пить только воду. Лекарства, что вам пропишут, просто вылейте в ночной горшок.
– Дальше я под видом Кармелы иду к вам, – обдумывала принцесса следующий этап. – Но не покажется ли это слишком подозрительным?
– Конечно, покажется! Ко мне ни в коем случае больше не приходить. Поедете к Грэзи передать привет от новой подруги и сожаление о том, что совместную прогулку придется отложить. Кстати, ты тоже якобы подхватываешь насморк. – Герцог выдал очередную порцию голубого зелья Любе. – Вечером пьешь, наутро показываешь горничной свои сопли, выпиваешь антидот – и обе ко мне. Ждара прикроет твое отсутствие.
– А как же Гворд? – Брюнетка бросила на своего рыцаря обеспокоенный взгляд.
– Зайдет ко мне, пока вы мило щебечете о своих нарядах. – Девушки понимающе переглянулись, а рыцарь слегка скривился. – Через черный вход. Так, все! Всем спать, завтра ответственный день. У вас обеих – королевский пикник и театральная постановка вечером. Сбор – послезавтра, у меня, в десять ноль-ноль. Не опаздывать!

Операция «внезапный насморк» прошла без сучка и задоринки. Принцессы и мрачный рыцарь в назначенное время стояли в портальной комнате и ждали активации пентаграммы переноса. Обе девушки надели рубашки с брюками и плотные теплые куртки – в горах всегда холоднее, чем на равнине. Тут-то и обнаружилось, что попа у Летти весьма и весьма. Вечный турнюр, без которого не показывалась ни одна уважающая себя дама Бравондии, наконец-то перестал искажать природные пропорции, и все узрели, что фигурка у принцессы ладная, гармонично сложенная, в дополнительном тюнинге не нуждающаяся. Противовесы равнозначны, излишнего жира не наблюдается. Да, бедра полные, но при этом столь маняще округлые, что руки сами тянулись огладить. Естественно, у мужчин, Люба лишь про себя ухмылялась, глядя на подтекавшие слюнки в уголках причмокивающих губ мага и рыцаря.
Знакомая круговерть – и вот они уже высоко в горах щурятся от яркого весеннего солнышка. Люба никогда не ходила в походы, но картинки с видами природы смотреть любила, так вот, ничего подобного она в жизни не видела. Остальные тоже изумленно разглядывали буйство зелени, практически поглотившее каменную твердь. Неимоверное количество цветов, умопомрачительные запахи… Бабочки мельтешили так, будто неподалеку располагался инсектарий. Мошкара жужжала, лягушки истошно квакали, периодически прерываясь на легкий перекус, но их усилия казались незаметными по сравнению с общей популяцией кровососущих.
– А это, похоже, эффект воздействия артефакта, – глубокомысленно изрек Брэгдан, неаристократично хлопая себя по щеке. – Одну минуту.
Порывшись в карманах, он извлек серый, с виду совершенно обычный камушек и активировал его. С тихим шелестом посыпались мгновенно умершие бабочки вперемешку с гнусом, лягушки резко замолчали, даже трава начала чернеть в радиусе десяти метров вокруг четверки путешественников.
– Что это? – ужас вперемешку с любопытством плескался в расширившихся зеленых глаах.
– Поглотитель, – абсолютно спокойно ответил маг. – Забирает энергию из немлекопитающих. Очень удобно, можно потом использовать для дополнительного источника силы.
– А на людей это как-нибудь действует? – Похоже, кто-то всерьез заинтересовался передовыми достижениями артефакторики.
– Он ведь сказал – только на немлекопитающих, – напомнила Люба, всячески стараясь свернуть неприятный разговор.
– Почему тогда лягушки сдохли? – возразила Летти.
– У них другой способ размножения, – ответила Люба.
Оба мужчины заинтересованно смотрели на чересчур просвещенную девицу.
– Как же тогда они превращаются в принцев? – Похоже, все образование принцессы сводилось к этикету и геральдике.
– Мутации? – Иномирянка вопросительно взглянула на седовласого и в очередной раз внутренне содрогнулась от аномально белесых глаз.
– Магия, – загадочно-ехидно протянул «сказочник» и поспешил заверить ее высочество в абсолютной безопасности.
Не теряя времени даром, путники двинулись вслед за поспешно улепетывающими от них насекомыми, логично рассудив, что большинство в первую очередь потянется к источнику благоденствия, инстинктивно ища у того защиты. Не прошло и получаса, как они уже входили в сумрачную пещеру, под корень истребив местное поголовье улиток. Изверги!
– Гворд, твой меч берет троллей? – между делом поинтересовался маг, зажигая световой пульсар.
– Конечно, – с характерным лязганьем рыцарь вынул из ножен грозное оружие.
– Тогда вперед, – двинулся Брэг вглубь горы.
Чем дальше они шли, тем влажнее становился воздух. Вскоре под ногами ощутимо захлюпало, благо сапоги отличались отменным качеством и не промокали. Наконец тоннель закончился, расширившись до обширной пещеры, в углу которой журчал ручей. Он бурливо впадал в небольшое озерцо и вытекал из него десятком тонких струек, расползавшихся по бугристому полу сеточкой вен и уходивших сквозь многочисленные щели в бездонные недра горы. Путники остановились, внимательно оглядываясь по сторонам, каждый про себя гадая, где искать реликвию. И лишь на лице седовласого интригана блуждала ехидная улыбка, отражаясь то в уголках бесцветных глаз, то в изгибе тонких губ. Первой перестала любопытствовать Любовь, безошибочно считав значение его мимики.
– И где же он? – глядя в упор, вопросила она.
– Сама как думаешь? – решил поиграть хитрован. – Если бы ты хотела что-нибудь здесь спрятать, причем так, чтобы люди помучились в процессе поиска, куда бы ты его положила?
Лжепринцесса давно уже просчитала несколько вариантов и остановилась на самом опасном.
– В воду.
Неизвестно, что скрывается на дне и насколько оно зубасто. Температура опять же не самая приятная.
– Молодец! – Это была сейчас искренняя похвала или Любе почудилось? – Именно оттуда исходит излучение. Итак, господа, кто полезет за сокровищем?
Без тени сомнений, полная восторженного предвкушения, Летти смотрела на своего героя, явно ожидая красивого жеста вроде преклоненного колена и клятвы в вечной верности короне в целом и ей лично в частности. На худой конец – решительного шага в сторону озерца. Но рыцарь лишь задумчиво смотрел на темные воды, не понаслышке зная, какие коварные твари могут в них водиться, а если учесть буйство природы снаружи, здесь можно ожидать чего угодно. Не то чтобы он трусил, но рисковать жизнью без оглядки было не в его правилах. Иначе давно бы сложил голову в каком-нибудь бою.
– Разве ваша светлость не может поднять артефакт со дна с помощью левитации? – уточнил достопочтенный сэр у мага.
– Конечно нет. – Как ни странно, но ехидничать по поводу рыцарской осторожности герцог не спешил, напротив, легкая тень уважения промелькнула в циничном мозгу, одобряя разумный подход. – Я могу его нечаянно повредить.
Ни один мускул не дрогнул на мужественном лице того, кто являлся предметом принцессиных грез. Сначала он опустил свой полуторник, измеряя глубину, потом, обнаружив, что дна не наблюдается, даже если полностью погрузить в воду руку, принялся молча раздеваться.
Если говорить честно, то жалость, которую испытала к нему Люба, быстро уступила место вожделению. Нет, она не обольщалась насчет его характера и прочих душевных качеств, а по жизни вообще спокойно реагировала на мужскую красоту, но тут… Высокий рост, рельефное, мускулистое тело, подтянутая задница и бесконечные ноги…
«Боже, похоже, ты был в ударе, создавая сей образчик!» – Любе сразу вспомнился эпизод из фильма «Поездка в Америку», когда священник не остался равнодушным при виде девушек в купальниках. Спустя пару минут она почувствовала, как что-то стекает по ее подбородку. Как ни смешно признавать, но это оказалась банальная слюна, прямо как у мужчин, над которыми она посмеивалась около часа назад. Вот ведь! Летти, кстати, вообще находилась в предобморочном состоянии, ну или преднасильственном, в зависимости от того, на что у нее смелости хватит.
Наконец издевательство над женской выдержкой закончилось. Рыцарь аккуратно ступил в воду, слегка поежился от низкой температуры и нырнул, не выпуская из рук свой доблестный меч. Брэгдан старательно подсвечивал ему дорогу, заодно демонстрируя принцессам слаженную работу мышц рыцаря в процессе гребли.
Дно оказалось куда глубже, чем можно было ожидать. Вот уже только пятки виднеются, такие же мощные, как и сам Гворд. Вдруг вода забурлила, растревоженная судорожными движениями ныряльщика. Девицы дружно вздрогнули, они вообще сегодня вели себя на редкость синхронно, лишь маг заинтересованно прищурился и вытянул руку для глубинного сканирования. Спустя бесконечные секунды ожидания к их ногам смачно шмякнулась тушка осьминога-переростка, обдав взвизгнувших принцесс волной ледяной воды. Ярко-розовые присоски омерзительно шевелились, пытаясь хоть за что-то ухватиться. Пара щупалец оказалась отрезана, тварь истекала голубой кровью, пачкая сапоги принцесс, стоящих рядом. Следом за моллюском вынырнул добытчик, сжимая в руке пульсирующий золотистым светом жезл.
Не обращая внимания на артефакт, Брэгдан извлек водонепроницаемый мешок, зачерпнул туда воды и легким движением руки отправил в него любопытный экземпляр рода головоногих. Видимо, на опыты. Пока маг возился с реликтовой диковинкой, Гворд вылез и предстал пред девчатами во всей своей неописуемой красе, хотя из-за переохлаждения любоваться особо было не на что. То ли от неожиданности, то ли от расстройства, но тонкая девичья организация не выдержала, и Летти потеряла сознание. Поскольку руки у герцога оказались заняты, а Люба, пусть и не так эмоционально, но все же переживала явление рыцаря народу и впала в ступор, то пришлось Гворду ловить сомлевшее тело самостоятельно.
– Ваше высочество, – он трясся от холода, постепенно согреваясь лишь в местах соприкосновения с упитанной красавицей, – очнитесь.
– Одевайся, я держу ее, – приказал седовласый, накинув на бесчувственное тело воздушную петлю.
Вторая принцесса старательно отводила глаза, лишь мельком заметив, что отогретый орган не так уж и мал, как показалось вначале.
«Фух, слава богу! А то жалко мужика – такое тело и такой… поплавок. Хотя какая разница? Все равно не мне с ним…»

Не успев толком погостить, посольство Бравондии спешно отбыло на родину, едва принцесса выздоровела. Причем произошло это в рекордные сроки, королевский лекарь еще долго ходил в восторге от ее иммунитета, сетуя на то, что упустили такую крепкую девицу. Эх, каких она сможет родить здоровых детей! Жаль, не здесь.
Посол лепетал что-то о деле государственной важности, принес нижайшие извинения и, несмотря на недовольство Базальда, заморозил переговоры по всем пунктам.
Зато как радовался король Бравондии, когда один самых верных рыцарей вручил ему давно утерянный артефакт благоденствия! Теперь можно было не переживать ни за урожаи, ни за плодовитость скота, ни за здоровье жителей страны! Конечно, травм и прочих неожиданностей не избежать, но вирусные и бактериальные инфекции уже нипочем. Да и дети станут рождаться теперь крепкими, без врожденных патологий. За отличную службу король повелел просить что угодно.
Гворду, как Люба и опасалась, даже в голову не могло прийти просить руки принцессы. Как-никак, а порядок монарших браков не предусматривал в качестве претендентов представителей родов ниже герцогского. Да и герцоги, учитывая наличие изрядного количества холостых принцев в соседних королевствах, не особо котировались в качестве женихов. И потом, не любил рыцарь Летти, впрочем, как и вдовушку, там властвовали лишь плотские чувства. По большому счету ему было без разницы, кто согревает его постель, лишь бы дама была мягка, улыбчива и покорна. А еще имела крепкую спину и широкие бедра, чтобы подарить ему кучу здоровых, выносливых наследников.
И все сложилось только благодаря прозорливости герцога Брионского, давшего рыцарю в последний момент весьма неожиданный совет…
Сначала Гворд подумал, что это невозможно, да и ни к чему, ведь принцесса сызмальства привыкла, что все делается исключительно в угоду ей. О какой покорности может идти речь? Хотя за последние несколько дней он узнал о принцессе много чего интересного, например, что волосы пахнут вереском, а кожа нежна, как лепестки розы. Бедра круглые, как его любимый щит, а тело жаркое, словно печка. И еще она влюблена в него как кошка – вон на какую авантюру решилась, более того – провернула! Лестно. И выгодно! Быть зятем самого короля – высокая честь и большие возможности. Что ж, придется перевоспитывать… сама напросилась!
Нет, Гворд не был жестоким, комплексами неполноценности не страдал, впрочем, как и манией величия. Он был простым суровым рыцарем, привыкшим крепко держать свой меч и до последнего биться на поле боя. Пока никому не оказалось по силам выплатить нужную сумму смертей за его поражение и ни одной девице не удалось заставить сделать что-либо по-своему. Исключений он делать не собирался.
– Прошу руки вашей дочери, ее высочества Летиэссы, – рискнул рыцарь. В конце концов, не убьют же его за попытку, все-таки герой.
Король удивленно взирал на обнаглевшего рыцаря, не веря собственным ушам.
– Если только Летти согласится, – решил схитрить монарх, уповая на амбициозную натуру дочери, с детства мечтавшей выйти замуж за принца.
– Конечно! – Как оказалось, девочка выросла, а вместе с ней и мечты. Зачем ей принц, если она сама принцесса? Куда лучше настоящий герой! Ну и что, что пришлось немного подсобить в организации подвига? Нырял он сам, чудище ужасное убил, жезл плодородия достал, а остальное – уже детали. – Разве можно отказать спасителю нашего королевства?
Кокетливый взгляд, томный вздох… С дочерью королю все было ясно: на благоразумие рассчитывать не стоит.
– Ну тогда, кхм, вот моя королевская воля! – Монарх величественно встал, дабы подчеркнуть торжественность момента и еще чуть-чуть потянуть время. – Повелеваю! За заслуги перед отечеством графу Шадору присвоить титул герцога, а мою дочь Летиэссу Кудрявую отдать ему в жены. Будьте счастливы, дети мои!
Под конец король так расчувствовался, что чуть не прослезился… от досады. Но взглянув на светящееся от счастья лицо дочери и на слегка смягчившиеся суровые черты давнего соратника, вдруг понял, что не прогадал с зятем. В конце концов, Летти у него не без характера, мало ли чего может набедокурить вдали от родительского надзора среди чужих людей, а тут под боком, в мужьях свой человек, в случае чего – быстро утихомирит. И служить будет еще ретивее, хотя по данному вопросу нареканий к рыцарю и без того не имелось.

Как ни странно, но больше всех удовольствие от авантюры получила не принцесса, практически единственная в своем круге вышедшая замуж по любви, не рыцарь, неожиданно принятый в королевскую семью, а пресловутый герцог Брионский. Вся соль его наслаждения ситуацией была в том, что когда-то именно он этот артефакт и украл. На спор. С Кордом. По условиям спора забирать себе трофей было нельзя, да и чревато последствиями, если жезл вдруг обнаружили бы у студента магической академии. Совместными усилиями тогда еще молодые маги спрятали пропажу и оставили подсказку в виде карты, примитивной, на их взгляд, которую подсунули в один из тайников королевского дворца Бравондии. Выбор места самого клада оказался до смешного прост – в горах, да еще и на нейтральной территории результаты его присутствия никто не заметит, кроме местного населения. А кто ж с троллями разговаривает? Их боятся. В лучшем случае – бьют.

Глава 8
Фактор икс

Вернувшись после непродолжительного, но весьма занимательного похода за чужим сокровищем, Любаня решилась озвучить магу терзавший ее всю дорогу вопрос:
– Скажите честно, зачем вы помогли Летти?
Любу внимательно осмотрели надменным взглядом, как бы решая, стоит ли отвечать или проигнорировать.
– Помимо очевидного? – все-таки решил просветить «подопечную» герцог. Не без подкола, конечно.
– Убрать соперницу? Вряд ли у вас не было своих вариантов, более радикальных. И я сильно сомневаюсь, что вы упустили бы возможность оставить себе редкий артефакт исключительно из-за внезапно возникшей дружбы с иностранной принцессой.
– Молодец, быстро учишься, – хмыкнул Брэг. – А теперь продолжай в том же духе, – махнул кистью в побудительном жесте маг.
– Значит, либо вы успели в процессе добычи заменить реликвию, либо она вам не нужна.
– Вторая версия, – удовлетворенно кивнул герцог, с возрастающим интересом всматриваясь в прекрасную пленницу. – Мне действительно без надобности повышенное плодородие и хороший иммунитет. Лично у меня с этим и так проблем нет, а слуги и подданные обойдутся.
Глядя на его холеную высокомерную физиономию, Люба так и хотела вдарить ему правой снизу вверх, чтоб челюсть клацнула. Даже руки зачесались. Безошибочно прочитав скрытые намерения пленницы, маг лишь еще выше задрал подбородок и скривил тонкие губы.
– Но вы могли обмануть принцессу, а сами выгодно продать сокровище, – высказала очередную нелицеприятную мысль Люба.
– Зачем? Я и так заполучил то, что весьма непросто достать даже за большие деньги. – Он вновь взмахнул рукой, предлагая Любе поразмышлять и продолжить.
– Неужели Летиэсса – настолько выгодный союзник? – удивилась иномирянка.
– Она? Ни в коем случае. – Маг едко усмехнулся. – Просто теперь Бравондия лишилась возможности заключить через политический брак военный союз с кем-либо из соседей. Старший принц уже женат, других детей у короля нет, так что свадьба Летти с простым рыцарем выгодна нам как никогда. Ведь это, дорогая моя, далеко идущие перспективы.
– Неужто вы хотите занять трон Кординии и напасть на соседей? – Не сказать, чтобы Любу сильно волновали причины его сверхсложного плана, в котором она выполняла роль немаловажного винтика, и все же… Люба и без того знала, что он гад и не прав, но раз уж зашла речь… – А благодаря артефакту они станут еще более лакомым кусочком?
– Вот это уже не твоего ума дело. – Похититель провел ногтем по нежной румяной щечке, опустился к шее и сдавил горло. – Тебя к тому времени здесь уже не будет.
– Кстати, насчет наших договоренностей, – прохрипела Люба сквозь удушье, надеясь тем самым отвлечь ненормального собеседника. Уловка удалась, хватка ослабла. – Миральд, насколько я успела понять, простодушен, мне кажется, зелье можно подлить гораздо раньше свадьбы. И на меня тогда не подумают.
– Странно, что ты не заметила, как его пасут все кому не лень. – Сарказм сменил нахлынувшее было вожделение. – Сколько раз ты видела, как его высочество пьет или ест?
– Пока ни разу. Да и наедине нас никогда не оставляют, но это все потому, что постоянно мешает несносный Кордаван, – досадливая морщинка скользнула по лбу, – или Грид, не говоря уже о Базальде.
– И дальше так будет, пока тебя не примут в семью. – Маг с сожалением убрал руку от выреза Любиного платья и потянулся к кубку с вином. – Миральду в принципе строго запрещены близкие контакты с непроверенными людьми, а пьет и ест он только в королевской трапезной. – Герцог сделал смачный глоток, породивший у собеседницы аналогичное желание выпить. – Все, вплоть до одежды, лично обследуется магом. Да и зелье не такое простое, чтобы ты могла легко и быстро его подлить. Вина? – Он протянул Любе кубок.
– Давайте. – Пряный хмель слегка опьянил ее. Вино – и на голодный желудок.
– Нет, ближайшая возможность представится не раньше первой брачной ночи, – продолжил «наставник» поучительную тираду. – Только тогда вас оставят наедине. И вот в спальне… после консумации брака… – Фирменная ехидная ухмылочка сопровождала слова.
Люба возмущенно вскинула взгляд поверх кубка, сдавленно закашлявшись.
– Или перед, тут как выкрутишься, – иронично закончил маг издевательство и отпустил наконец пленницу восвояси.

Разочарованный сорвавшимися переговорами, Кордаван ходил еще более хмурый, чем обычно, отчего приобрел новую кличку – Кислый Ворон. От выражения клювоносого лица так и сводило скулы, будто Люба ранетку недозрелую погрызла. Видеться с Миральдом у нее не получалось, зато тетушка хлопотала как настоящая квочка. Именно по ее настоянию Любане сегодня предстояло посетить очередной великосветский пикник, где собирались сливки сливок высшего общества. Судя по среднему возрасту присутствовавших, они давно прошли стадию сметаны и могли гордо именоваться маслом. Ну или творогом, в зависимости от того, у кого как личная жизнь сложилась. Впрочем, лжепринцессе было все равно, лишь бы для пользы дела.
– Видишь ту леди в темно-фиолетовом? – инструктировала Друзэлла, указав на статную даму с высокой белоснежной прической. – Это бывшая фаворитка короля, с ней поаккуратнее.
– Почему? – недоумевала Люба. – Бывшая – не настоящая, к тому же, насколько я слышала, таких у него половина королевства.
– Потому что эта родила ему сына, более того, он его признал, правда, разумеется, без права наследования. Она очень влиятельна и злопамятна, – сказала не менее влиятельная и злопамятная собеседница. – Насколько я помню, она дальняя родственница твоего опекуна.
– Да? – Люба удивилась самому наличию у герцога каких-либо человеческих признаков вроде родственников. Он ей казался этаким воплощением пороков и аномалий. Хотя одно другого не исключает. – Он ничего не говорил мне о своей семье.
– Странно, – насторожилась графиня, – у них близкие отношения, все-таки единственная родня.
– Не сказал – и ладно, – махнула рукой лжепринцесса. – Надо будет – познакомит.
– А вот это ты зря. – Знатная дама неодобрительно покачала головой. – Как будущая королева, ты не должна упускать из внимания ни одной мелочи. Поверь моему опыту: стоит пустить что-то на самотек, потом последствия замучаешься разгребать! Ты теперь не беглянка, не скромная ткачиха, а наследница королевского рода!
Произнесено это было таким тоном, что даже флегматично настроенную попаданку проняло. Она выпрямила спину, приподняла подбородок и… мысленно фыркнула.
«Нет, балда, это не твой мир, не твое место и не твоя жизнь! Эх, скорее бы уже все закончилось, а то с утра как-то муторно на душе. Неспокойно, будто чует попа неприятности. Ждара куда-то укатила, оставила на целых два дня одну. Родственница еще эта объявилась… неоговоренная».
– Мне что-то нехорошо, пойдемте в тенек, – попросила она королевскую тетку.
Солнце сегодня разошлось не на шутку, от всей своей широкой души согревая мир.
– Пойдем, дорогая. – Дама взяла под ручку свою подопечную. – Кстати, чтобы без компаньонки приезжала в первый и последний раз.
Нравоучительный тон разбивался о легкий гул, охвативший блондинистую голову. Она и без того знала, что нарушает правила, но поскольку сам король назначил Друзэллу в наставницы, то наличие леди на приеме вполне сглаживало ситуацию. В конце концов, именно она настаивала на обязательном присутствии в этом балагане престарелых куриц. Была бы Любина воля – сидела бы она сейчас дома и стригла нитки для Моне.
Ей настолько понравилось ткать, что она решила штраф за полученные ранее повреждения взять с мага натурой, то есть ткацким станком. Накупила шерстяных ниток и теперь резала их семисантиметровыми кусочками для будущего панно в стиле любимого импрессиониста. Иногда, потому как времени катастрофически не хватало, а вдохновение терзало. «Утро на Сене в Живерни» – одна из любимых картин, которую она планировала воплотить в нитках. Люба вообще любила воду во всех ее проявлениях, в том числе и на полотнах.
Опустившись на скамеечку, попаданка откинулась на спинку, чувствуя, что головокружение не желает отступать, более того, усиливается.
Вскоре ей стало настолько плохо, что она даже не заметила, как телепортационный вихрь закрутил тело, а после выплюнул на каменные плиты пола. Не успев ничего сообразить, Люба почувствовала, как ее больно хватают за волосы, раскрывают пальцами рот и засовывают туда кляп. Автоматически она попыталась отбиться, но вторая рука похитителя сдавила шею, окончательно перекрыв доступ кислорода. Вот тогда Люба испугалась по-настоящему и распахнула зажмуренные глаза. На нее смотрела молодая и, соответственно, более темноволосая версия Базальда с той лишь разницей, что глаза были зеленого цвета, а губы – полнее. Сейчас они растягивались в настолько отвратительной улыбке, что впору ее назвать оскалом похотливого койота или чем-то вроде этого.
– Привет! – Он улыбнулся еще шире, и для Любы начался кошмар.
Слезы текли из прекрасных васильковых глаз, делая их еще ярче. Самым отвратительным было мерзкое чувство беспомощности. Даже Брэгдан с его садистскими замашками не позволял себе такого! Хотя на этот счет обольщаться не стоило. Страх парализовал тело, не осталось ни одной мысли, кроме как суметь выжить и открутить потом негодяю органы размножения.
– Не закрывать! – командовал неизвестный. – В глаза смотреть!
Затем насильник, невзирая на полуобморочное состояние жертвы, потащил ее к гигантской крестовине и со вкусом приковал наручниками. Пара пощечин, стакан воды на голову, и Люба с трудом открывает опухшие от слез глаза.
– Добро пожаловать в мой дом, леди Грэзиэна. – Мужчина отвесил ей издевательский поклон и достал острый как бритва нож. – Я так очарован вашей неземной красотой.
Пара точных надрезов, звон металла – это лезвие «нечаянно» задело длинные серьги, рывок – и платье лазурной лужицей стекло к ногам.
Испуганный всхлип лишь подзадорил «весельчака».
– Личико ваше я уже разглядел, ротик исследовал. Посмотрим, что там у нас под оберткой.
Резкий звук вспарываемой шнуровки корсета. Нательную сорочку он попросту порвал.
Надежда всколыхнулась в Любе, когда стал виден защитный амулет. Может, хоть это его остановит? Странно, почему артефакт никак не отреагировал на нападение? Люба вообще чувствовала себя удивительно отстраненно, как будто это все не по-настоящему. Только чертово жжение в горле не давало забыть о себе.
– Прекрасно, – последовало деловитое ощупывание, – отличный экземпляр. То, что надо, заодно Миру насолю.
Он нажал на расположенный внизу рычаг, слегка наклонив крестовину назад. Теперь Люба полулежала на перекрещенных досках, руки и ноги ощутимо затекли от неудобной позы звезды.
– Ну как, дорогая. – Он вновь взялся за нож, с особым наслаждением разрезая последнюю преграду – шелковые панталоны. Чулки не в счет, от их наличия уже ничего не зависело. – Готова стать моей женой?
– Кхе-кхе, – закашлялась попаданка, с трудом успевая за извилистой логикой бородача. – Ничего себе предложение! – Говорить удавалось с трудом, но не высказаться она не могла.
– Да, я такой оригинал, – подмигнул насильник. – Расслабься, детка, тебе понравится!
И резко вошел в нее.
– А-а-а! – истошно захрипела уже снова не девушка, окончательно надрывая связки и теряя голос.
Острая боль пронзила до самой макушки, казалось, что в нее воткнули раскаленный прут и теперь его проворачивают. Хороший такой прут, увеличенного диаметра. И ни прежний опыт дефлорации, ни даже роды не смогли подготовить ее к такой боли. Хотя что сравнивать – там были эндорфины и эйфория от результата, а здесь жестокое насилие. Ничего общего, ничего хорошего.
Внезапно вокруг поднялся сильный ветер, прерывая столь увлекательное для насильника занятие, и в центре комнаты материализовался еще более бледный, чем обычно, Брэгдан.

Вернувшаяся к пустой скамейке леди Друзэлла обеспокоенно огляделась в поисках подопечной. Зная, что без нее принцесса никуда бы не ушла, по крайней мере не попрощавшись, она прямиком направилась к выходу – именно там дежурила вся охрана, в том числе и личная. Поскольку пикник был на высочайшем уровне, с закрытым доступом, присутствие стражи внутри периметра не требовалось, настолько силен был защитный контур и надежна система безопасности. Каждый слуга и официант, не говоря уже о поварах, проверены не один раз, любое применение магии выше третьей степени автоматически блокируется. В какую неприятность умудрилась влипнуть принцесса – непонятно! Где-то на задворках сознания мелькала мысль, что она могла просто отойти с кем-нибудь пообщаться. Да, могла, но не стала бы – графиня не сомневалась в благоразумности молодой леди. А еще всевозрастающая тревога, что счет может идти на минуты, не покидала ее.
Первым, кого она увидела, был служащий герцога Дагонского. Поначалу она засомневалась – не хотела, чтобы вмешивался этот несносный интриган, но, как назло, королевские охранники словно сквозь землю провалились.
– Госпожа Гарложская, – вежливо поклонился Грэгг, зорко всматриваясь за ее спину. – А где госпожа Грэзиэна?
– Срочно, тревога, она пропала! – отрывисто выплюнула леди и взволнованно сжала сумочку.
Повторять дважды не пришлось. Грэгг тут же рванул внутрь, как пес, нюхая воздух. К ее величайшему изумлению, служащий герцога безошибочно нашел ту самую скамью, повертел каким-то амулетом, зло сплюнул на землю и активировал экстренный вызов господина. Появившийся в сером вихре маг пребывал в отвратительном настроении, видимо, его оторвали от чего-то увлекательного.
– Если я сейчас сочту проблему недостаточно сложной… – угрожающе начал он.
– Господин, принцесса пропала, – не дал договорить Грэгг, понимая, что за промедление он получит больше, чем за невежливость.
– Невозможно, – холодно отрезал герцог, на всякий случай проверяя парный амулет к тому, что висел на его подопечной. Усилил звук, дабы продемонстрировать всю нелепость предположения, и услышал такой крик, от которого у него вздыбились волосы даже на руках. Что уж говорить о впечатлительной даме престарелого возраста. – Дьявол! – яростно ругнулся герцог и активировал встроенный в амулет телепорт.
И никакой защитный контур не был помехой для его магии.

– Какого гмыра, Вилдар Варокский?! – гаркнул всегда холодный и надменный герцог. Сейчас от былого хладнокровия не осталось и следа.
– Дядя? – обернулся похититель. – Какого… ты здесь забыл?
– Прочь от нее! – Насильника отшвырнуло к противоположной стене, Брэг заметил окровавленные чресла. – Дьявол! – Герцог впился взглядом в обнаженное тело подопечной, с вожделением отмечая, как алые струйки перекрашивают белоснежные чулки в цвет похоти и разврата.
– Дядя, ты можешь мне объяснить, за каким…
Внезапно похитителю отказал голос. Он продолжал разевать рот, но безрезультатно.
– Дебил, – презрительно бросил маг и, тяжело вздохнув, приступил к врачеванию.
Люба резко расслабилась, сама себе удивляясь. Казалось, еще совсем недавно она постоянно ожидала от седовласого подвоха, была начеку, а теперь радуется тому, что он пришел. И защитил. И снова лечит.
– Потерпи, малышка, – приговаривал Брэг, прикладывая амулеты к пострадавшим участкам. Внутри него росла ярость: как так, какой-то сопляк сорвал все его планы! И по поводу девчонки, и касательно внедрения в королевскую семью. Последнее, кстати, для этого балбеса и делалось. – Сейчас я тебя подлатаю.
К счастью, восстанавливать плеву в данной ситуации было значительно легче: во-первых, кожа никуда не делась, только надорвалась, во-вторых, организм сейчас сам стремился зарастить повреждение, требовалась лишь небольшая корректировка.
– Что ты делаешь? – вытираясь лоскутом бывшего платья, вновь обретший дар речи Вилдар всматривался в странные манипуляции.
– Невинность восстанавливаю. – Злость, казалось, сконцентрировалась в маге, он говорил, будто ядом плевался. – Ты едва не угробил чуть ли не единственную свою возможность взойти на престол.
Ошарашенный родственник только и мог что хлопать глазами.
– Что, опять? – возмущенно вскрикнула Люба насчет первой части высказывания, прерывая семейные разборки. Вторая ей не понравилась вовсе. Получается, ее руками расчищают путь вот этому садисту? Яблоко от яблони…
– Не опять, а снова. – Нравоучительный тон седовласого звучал особо издевательски в свете последних событий.
Маг звонко щелкнул пальцами. Кандалы осыпались на пол, онемевшее тело скользнуло вдоль крестовины, но было поймано старшим злыднем. К слову сказать, выглядел он даже младше племянничка, если в глаза не смотреть. Именно в этот эпичный момент появилась та самая дама в фиолетовом с высококультурного пикника.
– Что здесь происходит? – Надменно приподнятая бровь, вымораживающий взгляд и гордая осанка – все в лучших семейных традициях Брионских. – Вилдар, почему ты в таком непотребном виде? День еще в разгаре, мало ли кто может пожаловать в гости.
«Ага, то есть цена вопроса – время суток, – ехидно заметила обнаженная Люба в чулках с авторской росписью, – а не обстановка в целом». Она уже слегка пришла в себя, правда, не могла унять неприятную дрожь от прикосновений мага.
– Почему ты меня не предупредила о вашем приезде? – не менее вымораживающим тоном вопросил глава рода и старший похититель.
– С какой стати я должна это делать? – Определенно, по концентрации стервозности эта дамочка могла переплюнуть весь придворный серпентарий вместе взятый.
– С тех самых, дорогая Флазара, – магу надоело стоять с голой девицей на руках, посему он решительно двинулся в сторону комнаты родственницы, – как мы решили посадить Вилдара на трон Кординии. А этот великовозрастный балбес умудрился похитить ту единственную, которая способна расчистить нам путь.
Какое-то время леди Маронская молчала, переваривая информацию. Но когда на ее идеальную кровать положили какую-то грязную девку, она вновь подала голос:
– Что же ты тогда ее не защитил как следует? Если наш бесталанный в магическом плане Вилд смог умыкнуть ее с тщательно охраняемой территории, то и любой другой сумел бы это сделать.
Сынок, к слову, успел облачиться в домашний халат и еще больше стал похож на отца – его величество Базальда Варокского.
– Настройка артефакта завязана на моей крови. – Казалось, будь в комнате фонтан, он бы мгновенно замерз и осыпался колкими сосульками. – Сама знаешь, так удобней. А еще я имел неосторожность дать ему амулет экстренной телепортации. Поэтому, – с нажимом продолжил герцог уже в сторону младшего маньяка, – ты не подходишь к ней ближе чем на десять шагов, иначе так и останешься простым незаконнорожденным отпрыском старого короля. Ненаследным. – Дядюшка мстительно забил последний гвоздь в крышку гроба племянника, в коем упокоил его самолюбие.

В Любиной голове продолжала вертеться информация, услышанная в доме кузины герцога. Родственнички тогда вообще много чего друг другу наговорили, не обращая особого внимания на полуобморочную девицу. А та старательно прикрывала глаза, чтобы, не дай бог, не обратить на себя лишнее внимание.
Оказалось, что предыдущих барышень герцог вводил в королевское окружение под разными личинами: одна работала горничной, другая стала дочерью-дебютанткой одного из заговорщиков, выросшей вдали от столицы. Естественно, обе соответствовали любимому типажу наследного принца. Первую быстро устранили коллеги по работе, когда увидели неприкрытый интерес его высочества, вторую, похоже, убрал кто-то из высшего света (или из ищеек Корда) по тем же причинам. Подкупить уже имеющуюся любовницу не представлялось возможным, ибо о ней ничего не знали, в том числе и то, существует ли она в природе вообще. С Любой маг решил пойти ва-банк, даже с королем Меравии договорился о генетических образцах и недавно разыгранном представлении оскорбленного посольства.
«Вот это интриган – все продумал!» – не могла не восхититься пленница изощренным умом.
Расчет был действительно хорош: давняя помолвка играла на руку, а к находящейся под покровительством самого короля принцессе просто так не подобраться. Да и слишком она заметная фигура, чтобы по-тихому устранить. Вот только собственного племянника маг не учел, за что и поплатился. Хотя пострадала как раз таки Люба, он же лишь потерял сотню-другую нервных клеток и истратил очередной резерв исцеляющих амулетов. Неприятным шлейфом тянулась незапланированная отсрочка на три месяца – срок восстановления ментального фона пострадавшей, но кто сказал, что королевские свадьбы быстро играются? В принципе, пока король раскачается на официальное подтверждение помолвки, пока платье сошьют да мероприятие подготовят… Тот же квартал и пройдет, если не больше.
Мысли примерно такого содержания крутились в седой голове, пока Люба не проснулась и не осознала, что не может… Ничего. Совсем. Выйти на улицу казалось ей пыткой, говорить с людьми – камни ворочать. Да, физически ее подлатали, а вот морально… душу истерзали настолько, что не осталось ничего, кроме безотчетного страха и тупой апатии.
– Ты и сама прекрасно понимаешь, что сейчас уже поздно отступать, – в своей любимой манере «все люди – смерды, кроме меня, красивого» выговаривал ей Брэг. – Мы зашли слишком далеко – на тебе теперь очень многое завязано.
Люба молча сидела в кровати, закутавшись в одеяло, и смотрела на портрет розовощекого и розовогубого принца.
– Я открыто заявил себя в качестве опекуна, а значит, моя репутация может пострадать. Заменить тебя невозможно, так что возьми себя в руки и поднимайся, гмыр тебя возьми! – Под конец он сильно повысил голос, заставив вздрогнуть хрупкую фигурку.
Люба все так же безучастно продолжала изучать местную живопись. Ее остекленевший взгляд начинал пугать собеседника. Слишком много свалилось на нее за последнее время, начиная с попаданства и заканчивая вчерашним изнасилованием. Какой бы ни был герцог крутой маг, он не смог уберечь ее от увечий. Более того, некоторые вообще лично организовал. Что бы он там ни говорил о строжайших условиях, которые выставил похитителям, она все равно пострадала. О Вилдаре вообще отдельная статья – уголовная. Понравилась она ему, видите ли! Когда только успел разглядеть? За ту пару часов, что она провела на проклятом пикнике? Захотел он, видите ли, заполучить принцессу в жены, одновременно насолив Миральду – ненавистному сводному брату. А что, он ведь тоже королевской крови, значит, имеет право. Слишком много герцог на себя взял, не посчитал нужным проинформировать все заинтересованные стороны, да попросту не учел фактор кровного родства.
– Мне нужно время, – наконец выдала изможденная Люба, подумав: «Как теперь жить с этим: улыбаться, учить историю, соблазнять принца, лавировать между королем и его главмагом? Хватит! Устала… Надо перевести дух…»
– Время? – Он пристально изучал ее осунувшееся лицо, потухшие глаза. – Сколько?
– Не знаю, – зябко пожала Люба плечами. – И лучше уехать из города, чтобы никого не видеть и не слышать.
– Как ты себе это представляешь? – Маг хотел добавить желчи в голос, но почему-то не сумел. – Король не отпустит тебя без веских оснований.
– Если честно, мне все равно, – ответила Люба и сжалась от негодующего взгляда белесых глаз.
Герцог Брионский тут же развернул трубочку с контрактом и зачитал параграф с обязанностями.
Странный, противоречивый коктейль ощущений охватил Любу: страх перед магом и страх перед всем остальным миром. Это были два разных чувства. Одно пугало конкретными последствиями, ужасными, но осознаваемыми. Второе же было безадресным, в какой-то степени иррациональным, но от этого не менее весомым. Даже череп не казался настолько ужасным, хотя и от него ничего хорошего ждать не приходилось.
– Я правда не могу. – Она сглотнула вставший поперек горла ком и заплакала. Тихо, безнадежно, в бессчетный за последние сутки раз.
В своей долгой и весьма разнообразной жизни маг видел бесчисленное количество слез, большинству из них был причиной. Какие-то вызывали досаду, недовольство либо, напротив, удовлетворение, а то и наслаждение. Страдания кузины обычно пробуждали злость на обидчика или раздражение, если с помощью слез вымогались какие-либо блага. Впрочем, последнее относилось ко всем представительницам женского пола. Но то, что он видел сейчас, не подходило ни под один известный ему тип. Похищенная им блондинка не работала на публику, не пыталась разжалобить, очевидно, в этот момент она успела позабыть, что находится не одна. Глаза смотрели внутрь себя, показушные всхлипы и прочие атрибуты истерики отсутствовали. Казалось, будто что-то в ней сломалось. Та пружина, которая выпрямляла ее гордую спину всякий раз, как он пытался ее прогнуть под себя, лопнула. Или растянулась и превратилась в обычную проволоку. Обвислую, негодную даже для обмотки, так как крошилась на сгибах.
– Ладно, – вздохнул маг, сам от себя не ожидавший подобного ответа, – я что-нибудь придумаю.

Глава 9
Арт-терапия

Через три дня Люба, увешанная амулетами, не позволявшими посторонним считать ее ауру, собрав остатки силы воли в кулак, стояла перед его величеством Базальдом Варокским, боясь даже мельком смотреть в его лицо – слишком оно напоминало его незаконнорожденного отпрыска.
Возле монарха, как всегда, кружил Ворон, которому даже эпитет дать сил не было. Встрепанный? Лохматый? Без разницы – лишь бы отпустили, иначе она просто не выдержит.
Миральд обиженно взирал на готовую ускользнуть на неопределенное время невесту, не понимая, зачем ей удаляться в родовое поместье Брионских, чтобы соткать ему ковер в подарок на грядущий день рождения. В конце концов, праздник только через четыре месяца, можно успеть, никуда не уезжая и работая по вечерам… или утрам… когда у нее там свободное время?
– Вы не понимаете, – усердствовал Брэгдан, смотря только на короля и особо тщательно избегая встретиться взглядом с бывшим однокурсником. – Леди Грэзиэна – тонкой организации душа, ей нужны спокойная обстановка, свежий воздух и никаких помех.
– Это можно устроить в резиденции покойной королевы, – возразил герцог Дагонский, тщательно изучая мимику принцессы.
Люба испуганно сжалась, прекрасно понимая, что в таком месте уединения ей не видать, как селедки под шубой, не водилась здесь такая рыба. Естественно, от внимания главмага не ускользнули ни судорожно сведенные плечи, ни поникшая голова.
– Грэзи уже привыкла к той обстановке, там у нее есть уютная, обжитая комната, рабочий уголок и любимое море под боком.
Люба чуть не хмыкнула, вспоминая минималистский дизайн комнаты в стиле пыточной, но насчет моря была полностью согласна: мрачные воды Брионского залива как никогда подходили сейчас к ее настроению. Она осторожно подняла голову и утвердительно кивнула.
– Комната? – ужаснулся король. – Такой прелестной леди требуются как минимум пятикомнатные апартаменты!
С его стороны такие слова были явным издевательством, учитывая, какой клоповник ей выделили во дворце. Это возможной-то королеве! Если бы не вовремя подсуетившаяся Друзэлла, хитростью вынудившая Брэга сделать косметический ремонт и более-менее прилично обустроить комнату, умываться Любе в тазу, а причесываться перед потемневшим от времени зеркалом. Ночевать она в дворцовой комнате никогда не оставалась, но в суматошные дни частенько освежалась и отдыхала между мероприятиями.
– Б-благодарю, ваше величество, – тихо и немного хрипло, хотя связки ей подлечили в тот же день, ответила Люба, – но мне действительно для вдохновения нужна вода. Я очень люблю эту стихию.
Слова отказа, уже готовые вырваться наружу, застряли в горле. Его величество и сам не понял, что именно на него подействовало, ведь обычно тихие интонации его лишь подзадоривали самоутвердиться. Но внезапно он поймал себя на мысли, что не в силах отказать такой просьбе. Крепко задумавшись, король продолжил пристально наблюдать за принцессой, которая еще больше съежилась под его тяжелым взглядом.
«Что же случилось с тобой, девочка?» – вглядывался Корд в равнодушную маску принцессы. Как бы ни старалась она держать лицо, ее выдавали глаза, разом потерявшие свою притягательную синеву. Они как будто выцвели от времени. Или вылиняли от бесконечных слез.
Переглянувшись с королем, главный маг кивнул, черная прядь вновь скользнула по впалой щеке, рассекая ее наискосок.
– Раз уж вы так сильно просите… – неожиданно мягко прозвучал густой бас его величества. – Сколько времени вам понадобится?
– Не больше трех месяцев, – поспешно отчитался Брэгдан, – а может, и меньше.
Люба промолчала, еле держась на ногах от облегчения. Она предельно аккуратно, дабы не упасть, присела в реверансе и оперлась о руку опекуна.
– Благодарим за понимание и оказанную милость, – поклонился герцог. – А сейчас прошу прощения, нам надо торопиться в дорогу.
– Стойте! – Неожиданный окрик заставил Любу оцепенеть. – Что произошло на пикнике?
– Грэзи от жары стало плохо, – недовольно поджал губы опекун, – и она решила уйти пораньше, никого не предупредив. Из-за защитного контура настройки амулета сбились, и она вместо того, чтобы попасть в свою комнату, переместилась на кухню и оказалась рядом с открытым очагом. И обожглась.
– Сильно? – Ни один мускул не дрогнул на лице главмага, хотя он прекрасно видел, что ему нагло врут.
– Уже все прошло, – прошелестела Люба, и они покинули наконец двор.
Герцог едва успевал придерживать рвущуюся на свободу подопечную.
– Тихо, не спеши, выпрями спину и держи лицо, – шипел он ей в ухо.
Наблюдавший за ними через окно Корд задумчиво крутил кончик хвоста вокруг пальца и размышлял, как лучше организовать слежку. То, что в имении все, вплоть до последнего таракана, преданы хозяину, он знал не понаслышке, но есть же еще и артефакты. Хотя магическая защита там стоит не хуже, чем в королевских покоях, может исказить, а то и заглушить работу.
«Как же к вам подобраться? – побарабанил по стеклу главмаг. – Надо будет лично туда наведаться… пару раз… Заодно посмотрим, что там у нее за тонкая натура. Поди купят ковер и выдадут за свой, а тут я, с инспекцией. Отлично!»

Собирая подготовленные нитки, Люба поймала себя на мысли, что ни о какой Сене она сейчас думать не может, не то что ткать. Яркие цвета ее раздражали и резали глаз. Оставив это занятие, она надела скромное платье, убрала волосы под чепец среднестатистической горожанки и отправилась в магазин пряжи. Ей было гораздо проще ходить незаметной скромницей, так она чувствовала себя куда в большей безопасности, чем под охраной Ждары и Грэгга. Компаньонка, кстати, так пока и не вернулась, пропадая неизвестно где. Впрочем, Любе было уже все равно, лишь бы убраться подальше от любопытных глаз и вездесущих ушей.
– Чем могу быть полезна? – вежливо улыбнулась продавщица, не узнав в скромной женщине высокородную леди. Иначе бы уже рассыпалась в поклонах и одолела услужливостью.
– Я сама выберу, спасибо, – откликнулась посетительница и подошла к полкам с серой шерстью.
Размышляя над тем, что может получиться из той цветовой гаммы, на которую ее потянуло, она вспомнила удивительные картины Айвазовского со столь любимым ею морем. На большинстве этих полотен море было изображено в рассветных или закатных лучах солнца, а еще на них отображались разные оттенки воды – от глубокого синего до прозрачной бирюзы. Но был у художника ряд полотен с мрачным грозовым морем, где волны бьются о серые скалы, где холодные брызги будто летят тебе в лицо… Именно такая стихия и бушевала сейчас в ее израненной душе.
Когда она увидела объем упакованной покупки, то поняла, что без носильщика не обойтись. Прозорливая торговка кликнула сына – тщедушного паренька, закачавшегося, как лист на ветру, когда взгромоздил всю поклажу. Медленно и печально они продвигались к дому, распугивая прохожих опасными кренами.
Надо ли говорить, что королевские соглядатаи хохотали до колик в животе, глядя на сию эпичную картину. Им, конечно, приходилось сдерживаться, отчего неприятные последствия лишь усугубились. Главмаг после доклада о происшедшем глубоко задумался, особенно относительно пятидесяти оттенков серого. Что это будет за ковер, для которого требуется уединение на берегу океана и куча шерсти унылой расцветки?
Любе, к слову, было глубоко наплевать на слежку, хотя она прекрасно знала, что одну ее не оставят, пока она не выполнит условия проклятого контракта и не вернется в родной мир. Обнимет наконец своего любимого зайца, попьет чаю с мамулей и вновь пойдет на нервную, но такую безопасную работу. Что ей там может грозить, кроме гнева шефа относительно опечатки в договоре? Максимум увольнение! Да после пережитого это просто плюнуть и растереть.
Больше всего псевдопринцессу поразила кардинальная смена интерьера в комнате темного замка. Мрачные стены задрапировали нежной абрикосовой тканью, кровать заменили на более изящную, как и весь мебельный гарнитур. Райские птицы смотрели на нее с шелковых штор, стыдливо прикрывая кованые решетки. Даже на ковер раскошелились! Огромный, во всю комнату, с высоким ворсом цвета топленого молока и замысловатым узором – как будто шоколад пролили.
Зато когда Люба увидела уборную, то чуть не прослезилась… от идиотизма дизайнера. Нет, к сантехнике претензий не имелось, а вот тюлевые шторы вокруг ванны, повешенные на манер детского балдахина, вызывали сомнение в его здравомыслии. Если он хотел прикрыть срам моющегося, то кардинально промахнулся в фактуре ткани, а если таким образом создавал романтичный антураж, то ошибся с временной владелицей апартаментов.
Горько усмехнувшись, Люба справила естественную нужду и пошла разбирать багаж. На платья ей было начхать, куда больше интересовали купленные нитки, которые предстояло стричь и стричь. А еще нужно было нарисовать образец, и пусть она была не сильна в живописи, но сейчас ею овладел какой-то отчаянный азарт. Как будто нет ничего важнее, чем выполнить задуманное. Словно от результата зависит ее дальнейшая жизнь. Странное ощущение… иррациональное, но такое поглощающее.

Главный королевский маг сидел в своем кабинете и слушал доклад соглядатаев, которых он отправил в поместье герцога Брионского.
– Каждый день гуляет вдоль обрыва, – отчитывался наружный наблюдатель. – Сначала рисовала, потом стала просто подолгу смотреть вниз. – Он зябко передернул плечами, вспоминая мрачные воды залива. – Один раз даже чуть не шагнула в пропасть.
– И что ее остановило? – Корд незаметно сжал руки под столом, не отдавая отчета в собственных действиях.
– Сложно сказать, но такое чувство, будто она напоролась на охранную преграду.
– Ты изучил потом местность? – Он подался немного вперед.
– Только визуально, с дальнего расстояния. Территория вокруг замка закрыта для посторонних – артефакты.
– А ты что? – Главмаг кивнул смазливой девице. Выглядела она лет на семнадцать, на деле же давно разменяла четвертый десяток.
– В ее комнату могут входить только личная горничная и компаньонка, – бодро отчиталась шпионка со стажем. – Компаньонка давно не объявлялась, а горничная молчит как рыба. Там, кстати, никто особо разговаривать не любит – боятся вылететь. Туда вообще очень сложно попасть, мне повезло, что пара служанок уволилась.
– Почему? – наклонил Корд голову набок, отчего еще больше стал похож на ворона.
– У хозяина период повышенного внимания к женщинам, – пожала плечами шпионка, мол, и не такое проходили. – Лютует как подросток.
Кордаван недовольно поджал губы и нахмурил смоляные брови.
– Что у него с подопечной? – выдавил он наконец очередной вопрос.
– Кроме того что он ее хочет до зубовного скрежета? Ничего. Они практически не видятся.
– С чего такие выводы? – Только сейчас он обратил внимание на то, что Лара сменила свой любимый рыжий цвет волос на блонд.
– Да-да, именно поэтому, – заметила она его взгляд. – Если раньше он предпочитал разнообразие, то теперь «балуется» только с голубоглазыми блондинками. Ретиво, кстати, шалит, с огоньком.
Лара давно перешагнула порог излишней скромности и романтичности, потому и пошла на службу в королевскую разведку – за адреналином и специфическими приключениями. И стала одной из лучших, поскольку способна была выкрутиться из любой ситуации, даже самой щекотливой. В первую очередь за счет отсутствия комплексов и табу.
Маг скривился от брезгливости. Он предпочитал не смешивать работу и личную жизнь, но поскольку результаты Лары зачастую превосходили достижения многих, промолчал. В который раз.
– Что-нибудь еще?
– Пока все.
– Тогда возвращайтесь на места, продолжайте наблюдение. Как только что-нибудь произойдет, сразу уведомляете. Да, будете уходить, секретаря позовите.
– Вызывали? – Как всегда собранный, с неизменным планшетом с бумагой и карандашом, секретарь присел по другую сторону стола и приготовился записывать.
– Официальное уведомление герцога Брионского о посещении его родового поместья высокой королевской комиссией для проверки условий проживания, здоровья и самочувствия подопечной его величества короля Кординии Базальда Варокского – Грэзиэны Дарийской. Подпись, дата, место для печати.
– Что-нибудь еще?
– Нет, поторопись с документом. Как только придет ответ, сразу же телепортируемся.

Дни для Любы тянулись серой монотонной чередой. Единственное, что ее радовало, так это то, что и зарисовка, и сам ковер получались отменно. Меланхолия оказалась в этом непростом деле на руку – Люба спокойно погрузилась в монотонную работу: брала ниточку, продергивала ее между нитями основы, завязывала узелок… И так – бессчетное количество раз. Где-то сверяясь с собственной картиной, где-то действуя по наитию, она играла цветами. Оттеняла бледно-бирюзовые волны белесыми шапками пены, вплетала более темные прожилки, из-за которых вода казалась мраморной. Подбирала тончайшие нюансы светло-серого для прибрежных скал, покрывала их верхушки темной зеленью, даже умудрилась изобразить стоящую на краю обрыва пару. И всю эту мрачность, пусть слегка, ненавязчиво, пробиваясь сквозь толщу мрака, освещали сероватые солнечные лучи. К ним-то и стремилась заваливающаяся на волнах лодка с согбенными фигурами людей, пытающимися вытянуть из воды товарища по несчастью. До берега, казалось, рукой подать, но высокие коварные волны мотали бедолаг туда-сюда. Несколько чаек, схематичных, но вполне узнаваемых, кружили над потерпевшими. А в глубине тьмы, напоровшись на прибрежные камни, смутно вырисовывался корабль. Его было практически не видно, лишь мачты и кончик носа оттенялись скупым светом да тщедушный флажок трепетал на ветру. Флажок цвета запекшейся крови.
Это панно как ничто другое отображало ее внутренний мир, будто его вывернули наизнанку и выставили на обозрение. Разбившийся корабль – ее никчемная, трагикомичная жизнь. Люди в шлюпке, пытающиеся достичь спокойной суши, – она сама, с упорством носорога идущая к заветной цели. Вон и цель – виднеется невдалеке, но добраться до нее ой как непросто. А фигуры на скалах – самые близкие люди, до которых вообще непонятно как добираться.
И вот когда ей осталось совсем немного – доткать верхушки деревьев на скалах да хмарь туч, в имение заявился Кордаван своей собственной вороньей персоной.

Брэгдан откровенно тянул время. Ответ на официальный запрос о посещении подопечной он откладывал около двух недель. То у него дела в столице, то собрание темных магов, то еще какой-нибудь предлог. В итоге озверевший Кордаван уже открытым текстом пригрозил жесткими мерами, если бывший однокашник будет чинить препятствия королевской комиссии. Делать нечего, пришлось Брэгу впускать в свою цитадель каких-то сомнительных личностей да еще позволить им общаться с несносной подопечной.
– Неужели это случилось – я вновь попал в твой замок? – иронично поприветствовал Ворон.
– Разве докладов соглядатаев недостаточно? – ехидно ответствовал седовласый.
– Ты сам прекрасно знаешь, что ближе чем на сто метров к замку не подобраться, – не стал скрывать Корд наличие наружных наблюдателей.
– А как же та блондинка? – заговорщицки подмигнул маг. – Хороша, милашка! Знает толк в плотских утехах.
– Меня не интересуют твои интрижки. – Корд брезгливо поморщился. – Лишь бы принцессу не трогал.
– За кого ты меня принимаешь? – Хозяин имения оскорбленно задрал и без того надменный подбородок.
– Брось, Брэг, я знаю тебя как облупленного. – Слова Корда сопровождала едкая усмешка. – Проводи меня к Грэзиэне, или как там ее зовут.
– Так и зовут. Бедная девчонка, не повезло ей с именем. Я ее ласково Грэзи зову, но все равно звучит по-мышиному.
– Хватит мне зубы заговаривать, веди! – прервал пространные излияния Корд.
Естественно, наедине их ни в коем случае не оставили. В комнате, неплохо обставленной, помимо принцессы сидела объявившаяся компаньонка, да и хозяин не спешил удалиться. Впрочем, Корд на такую удачу и не рассчитывал.
– Леди Грэзиэна, – поприветствовал он Любу, отвесив придворный поклон.
– Лорд Кордаван. – Та присела в реверансе. Сегодня на ней было простое домашнее платье из желтого муслина, без кринолинов или турнюров, что несомненно украсило тонкую изящную фигурку.
– Прекрасно выглядите. – Главный маг пытливо всматривался в милое личико, отмечая круги под глазами, напряженное выражение и общую нервозность.
– К сожалению, не могу сказать того же о вас. – Люба коротко улыбнулась, открыто смотря в его черные глаза, заметив такие же круги от бесконечной работы и тонкую сеточку мимических морщин.
Компаньонка даже привстала от такой дерзости, Брэг нахмурился, Корд же, напротив, криво ухмыльнулся.
– Вашими трудами в том числе.
– О, неужели мысли о моей скромной персоне не дают вам покоя? – Люба картинно приложила руки к груди. – Смею вас уверить, я веду себя примерно и почти закончила подарок, – махнула она рукой в сторону работы.
Заинтригованный, он подошел к окну, около которого стоял ткацкий станок, и замер от неожиданности. Герцог никогда не видел такой удивительно тонкой работы, как будто перед ним застыло играющее волнами море. Величественное и мрачное.
– Такого не бывает, – едва слышно пробормотал он.
Люба ничего не ответила, хотя все прекрасно расслышала. Лишь смущенно отвела взгляд.
– Где вы так научились? – Не сказать, чтобы Кордаван разбирался в ткачестве, но ковров повидал немало: и простых, и заморских.
– Чему именно? – меланхолично спросила она. – Технике? У няни. Колорированию? Это моя душа, – грустно усмехнулась Люба, глядя на темные тона. – Какая есть.
– Плачущая, – не спросил, а констатировал главмаг. – Когда вы планируете вернуться ко двору?
– А надо? – Вопросом на вопрос не отвечают, но она надеялась, что ее слова поймут правильно.
– Смотря кому, – столь же туманно ответил главмаг. – Прогуляемся?
– С удовольствием.
Компаньонка, и до того сидевшая как на иголках, тут же подскочила. Опекун решил не нагнетать обстановку своим присутствием, предполагая, что и без него девчонка ничего лишнего сказать не сможет – договор не позволит. Полунамеки же к делу не пришьешь, да и Ждара в случае чего вмешается, а слушать разговор через амулет куда удобнее, чем зябнуть на ветру.
Накинув на плечи плащи, троица вышла на улицу. Люба отметила, что специфический антураж внутреннего убранства замка ничуть не удивил Корда, как будто он уже бывал здесь когда-то. Подметив сей любопытный факт и присовокупив его к предыдущим наблюдениям, Любаня поняла, что этих двоих связывает куда больше, чем обычная вражда людей из противоположных лагерей.
– Как вам? – с нескрываемым любопытством спросила псевдопринцесса, когда перед ними в какой-то паре шагов открылась суровая бездна.
Ждара предупредительно шикнула, держась подальше от обрыва.
– Жутковато, – честно ответил Ворон. – И как вы решились? – еле слышно спросил он, непрозрачно намекая, что в курсе ее попытки шагнуть вниз.
– Не от хорошей жизни, поверьте, – так же шепотом ответила Люба и прямо, не скрывая горечи, взглянула главному магу в глаза.
Море шумело, чайки кричали, говорили собеседники тихо, поэтому магиня не услышала последнюю часть разговора. Впрочем, не расслышал ее и Брэгдан, несмотря на расширенные функции артефакта, – по тем же причинам.
«Что же с тобой случилось, девочка?» – В который раз задался вопросом Корд, взглядом вопрошая об этом собеседницу.
В ответ она сжала его руку, так, чтобы никто не смог этого увидеть, и с силой сдавила пальцы. До хруста в костях.

Когда последняя ниточка заняла свое место, Любу охватило потрясающее умиротворение. Вода с панно словно вымыла, растворила горечь и боль, скопившиеся за последнее время. Казалось, будто мастерица оставила частичку себя в своем творении. Не самую лучшую, но самую болезненную. Конечно, она ничего не забыла, но воспоминания подернулись сизой дымкой, отгородив сознание от эмоций, но оставив жизненный урок.
Вот такая обновленная Любовь и вернулась обратно в Кординию, чтобы взять быка за рога и таки выйти замуж за этого несчастного принца, чего бы ей это ни стоило!

Глава 10
Бинго!

– Нет! – категорично возразила Люба, отмахиваясь от очередного портновского шедевра в стиле «баба на чайник». – Надо что-то экстравагантное, чтобы душа развернулась, а потом свернулась.
Портниха, уставшая донельзя от придирок заказчицы, чуть не застонала. Если с прошлыми туалетами споры решались быстро – оборку лишнюю отпороть, кружев поменьше, вырез уменьшить, чтобы грудь не вываливалась, то сейчас она забраковала все варианты костюмов для бала-маскарада. Все!!!
Прохаживаясь туда-сюда мимо гор разноцветного шелка, попаданка чувствовала легкую тошноту. Да, она сумела сублимировать свою депрессию, но осадочек-то остался! Нет, она точно не хотела ничего светлого и ничего яркого.
– Что же вы хотите? – в отчаянии спросила полная женщина.
– Мм… – Люба остановилась в раздумье, подошла к шкафу и выудила с полки свою тренировочную работу по ткачеству – панно с монохромной символикой инь и ян. – Что-то в этом духе.
– К-как? – Портниха недоумевающе уставилась на двуцветный круг с кривой разделительной полосой и кружочками противоположного цвета.
– Вот смотрите, в каждом из нас есть светлое и темное начала, – указала на соответствующие сектора Люба. – А в рамках каждого из них… – Она кратенько изложила смысл древнего восточного символа, уловив наконец в глазах портнихи отблески понимания.
Сказать, что женщина была впечатлена, – это ничего не сказать. С одной стороны, ее поразила глубокомысленность идеи, к тому же она всегда любила работать на контрасте, с другой – это был вызов. Вызов всему: подбору цвета, основам кроя. Вот как, скажите на милость, сшить округлые кривые так, чтобы они идеально легли по фигуре и нигде не топорщились? О криволинейном конструировании здесь слыхом не слыхивали, по крайней мере такого уровня.
– То есть вы хотите таким же манером оформить костюм? – Портниха прикидывала, где бы взять черный шелк, с белым-то проблем не возникало.
– Да, надоело это разноцветье, – передернула плечами заказчица. – Хочется строгости и элегантности.
– Вас не смущает, что ткань придется покупать в лавке гробовщика? – Портниха вспомнила наконец, где можно достать чисто черный материал нужной фактуры.
– Ничуть. – После бесед с инфернальным черепом Любе было не до суеверий. – Вот только не знаю, разные туфли надевать или не стоит настолько эпатировать публику?
– Давайте сначала эскиз разработаем. – Творческий азарт проснулся и требовал реализации. – Аксессуары надо еще подобрать.
И они набросали… несколько вариантов переходов цвета от прямого до волнообразного. Больше всего их взгляд привлекала асимметрия, причем прямолинейная, рассекавшая фигуру по диагонали. Вильна тихо радовалась, что не придется ломать голову с посадкой по фигуре, Любе же попросту нравилось, что смотрится очень красиво.
– Как думаете, чем лучше обозначить контрастные вставки? – Заказчица задумчиво грызла карандаш.
– На лифе уместна брошь, – портниха парой штрихов обозначила декор, – а на подоле – вышивка.
– Мм… – Сомнения терзали эстетический вкус иномирянки. – Нет, мне не нравится. Вот смотрите, если мы уходим от буквальной кальки символа, тогда и обыграть его можно по-другому. – Люба аккуратно стерла ластиком последние нововведения и зачиркала карандашом сама. – По белому вороту можно отделку сделать контрастной, – обозначила полоску кружева. – А здесь пусть будет белая оборка по черному подолу, – отметила она соответствующее место.
– Рукава делаем разными, я правильно понимаю?
Увлеченные дамы не заметили появления в комнате опекуна.
– Приветствую! – Он коротко кивнул головой и слегка прикрыл глаза от ряби разноцветья. – Платье выбираете?
– Да, ваша светлость, – радостно ответила портниха. – Вот только не можем определиться с вариантами.
Тот скривился, как от куска лимона без сахара, но они успели проворно подскочить и, пока он не опомнился, подсунуть лист с эскизами. Герцог уже поднял руку, чтобы четко обозначить свою нейтральную позицию, как взгляд зацепился за оригинальные рисунки.
– Что это? – Он взял наброски и изумленно уставился на строгие линии.
– Ну, – протянула Люба, – это же маскарад. К тому же нам надо привлечь внимание.
– Я как раз по этому поводу и пришел. – Маг косо взглянул на портниху. Та понятливо кивнула, сделала книксен и вышла из комнаты.
– Я сейчас узнал, что на балу тебя попытаются устранить. – Речь герцога текла ровно, как будто он говорил о меню на ужин. – К этому подключились неслабые маги.
– Кто? – Из Любы словно воздух выпустили. Плечи устало опустились, в глаза вернулась былая тоска. – Я так понимаю, это не вами запланировано?
– Нет. – Маг с интересом разглядывал рисунки, поражаясь лаконичности и строгости стиля. Ему определенно нравилось то, что он видел.
– Кордаван? – Люба застыла в ожидании ответа. Было бы очень обидно, если после того, как она сделала маленький шажок ему навстречу, он решит ее убрать.
– Нет, угроза не от короля. – Люба еле сдержалась, чтобы не вздохнуть от облегчения, а маг продолжил: – В наших рядах нашлись недовольные твоей слабостью и длительной паузой.
Легкий упрек не произвел должного впечатления. Иномирянка давно поняла, что ждать сочувствия здесь неоткуда, так почему она должна переживать из-за чьих-то порушенных планов?
– Пока мы были в замке, при дворе многое изменилось.
– И что теперь делать? – Люба зябко обхватила себя руками за плечи.
«Опять какие-то проблемы! Сколько можно?»
– Помимо усиления защитного амулета и повышенной бдительности? – Он взглянул на нее своими невозможными глазами. – Применять хитрость и коварство!
– Кто бы сомневался, – закатила Люба глаза.
– И это безобразие нам здорово поможет, – кивнул маг на эскизы. – Но официально идешь в голубом. Того же оттенка, что и на первом выходе в свет.
– Это как? – не поняла попаданка тактики. – Переодеваться, что ли?
– Нет, этого будет недостаточно, нужна полноценная подмена. Ждара, – многозначительная пауза, – парики, косметика и совсем легкий морок на масках. Так многие делают, чтобы сгладить черты лица и не быть узнанными.
– Она выше меня, – возразила Люба, – не меньше чем на десять сантиметров.
– Значит, на туфли – тоже иллюзию, будто там высокий каблук.
– Понятно, – кивнула пленница. – Что посоветуете насчет модели платья?
– Без разницы – ты там все равно будешь инкогнито. – И тут мага осенило: – Кстати, а зачем тебе вообще туда ехать?
– Да без проблем, – пожала плечами Люба. – Мне же спокойнее.
– Разве что непосредственно перед полуночью вас поменять местами, чтобы, когда наступит время снимать маски, на месте была ты настоящая. – Тонкие пальцы теребили подбородок.
– Тогда нужно шить два одинаковых платья.
– А ты что, – маг с подозрением посмотрел на подопечную, – неужто не желаешь повеселиться?
– Спасибо, повеселилась. Хватило. Больше не хочется.
– Да ладно. – Он потряс листами с эскизами. – Такое придумала, значит, есть интерес, врунишка. – «Опекун» протянул было руку, чтобы потрепать подопечную по щечке, но предостерегающий взгляд остановил его. – Потом быстро переоденетесь в твоем будуаре – и все.
– А если со Ждарой что-нибудь случится? – Несмотря на испорченные в последнее время отношения с компаньонкой, Люба не желала ей смерти.
– Она магичка. Сильная. Плюс моя защита.
– Знаем мы вашу защиту, – пробурчала она под нос, но так, чтобы ее услышали.
– Вилдар с матерью сейчас в своем замке. – Герцог нервно дернул кадыком.
– Кто знает, сколько неизвестных отпрысков вашего рода ходит по кординской земле, – с едкой иронией парировала Люба. – С такими-то семейными увлечениями.
Разозлившись, Брэгдан замахнулся для пощечины, но вовремя успел остановиться. Люба шарахнулась от него, как от прокаженного, понимая, что сама напросилась, но чувствуя свою правоту.
– Я контролирую ситуацию. – Сказано это было так, будто маг лично отловил и заспиртовал всех своих незаконнорожденных отпрысков. – И с Вилдом тоже, – добавил седовласый, предвосхищая готовый сорваться у Любы с языка протест.

Ждара после того, как получила грандиозный нагоняй за законные выходные, замкнулась в себе. Да, по-женски ей было жаль Любаню, но вины за собой она не чувствовала. В конце концов, Люба могла бы и не ходить никуда пару дней без компаньонки. Или Брэг мог ее не отпускать, даже если тот пикник был очень важным. А еще лучше – присматривал бы за своим разлюбезным племянником, не умеющим держать удава в гульфике. Какой из него король, если он не той головой думает? А у Ждары, между прочим, личная жизнь есть! Целых две – Брис и Зарк. Одному девять, второму двенадцать. И мама, присматривающая за ними. Да еще клочок земли метр на два с крестовиной и синими ирисами.
Как ни странно, но на бал Ждаре не хотелось совершенно. Нет, плохих предчувствий не было, риска она давно не боялась – пусть ее лучше боятся, как-никак, а огневик первой степени. Правда, пассивный, основным направлением она выбрала зельеварение. Раздражало голубое платье, которое сама Ждара никогда бы не надела, от блондинистого парика чесалась голова, но больше всего ей не нравилось то, что Люба все-таки решилась идти на бал в странном черно-белом одеянии. Нет, наряд ей приглянулся, причем куда больше собственного, бесила беспечность. Какого гмыра, простите, девчонке не сидится в комнате в ожидании полуночи?! Отошла от предыдущих приключений? Новых захотелось? Вот только компаньонку пусть потом не винят в происшедшем!
«Так, ладно, сопли в сторону! Я профессионал или кто? Надо отрабатывать походку и жесты Грэзи, чтобы комар носа не подточил».

Наконец настал тот самый день. Брэгдан в десятый раз перепроверил настройки амулетов, добавив к ним корректировку аур. В настройки маски помимо изменения цвета глаз добавили коррекцию носа и голосовых связок. Ждара теперь говорила на пару тонов выше, Любин голос, напротив, опустился до грудного контральто. Вместо васильковых очей попаданка обзавелась не менее выразительными радужками цвета гречишного меда. Они искрились, как янтарь под солнцем, завораживая золотистыми искорками. К карминного цвета губам – самое оно! Красным Люба решила накрасить и ногти. Сегодня их было видно, так как вместо перчаток к наряду полагались митенки из черного кружева. Революция, однако. Не говоря уже о провокационном ожерелье из плотного кружева с алой розой на овальном медальоне. Этакий изысканный ошейник. В сочетании с белоснежной кожей длинной шеи выглядело сие на грани приличия. Алые губы с ногтями – уже за этой гранью. Маска тоже не выбивалась из общей стилистики, оплетая лицо от бровей до кончика изящного носа ажурными путами. Стоило повернуть голову, и взгляд улавливал блики, играющие на темных, как сама ночь, камнях, вплетенных в нити.
Парик Люба решила надеть белоснежный, как у эльфов из «Властелина Колец», видимо, чтобы окончательно добить хрупкую психику придворных. Ведь сейчас были в моде кудри разной степени завитости, а тут прямые как дождь пряди, достававшие практически до талии. Дабы не перегружать образ, Люба ограничилась лишь парой бриллиантовых заколок.
Платье представляло собой банальное школьное сочетание: белый верх, черный низ. На этом сходство с формой заканчивалось и начиналась игра фактур, контрастов и геометрии. Корсетный лиф из белоснежного атласа волнообразно подчеркивал грудь, при этом надежно скрывая ее от любопытных взоров. Учитывая рост попаданки, возможность заглянуть в пикантную ложбинку есть практически у каждого, не говоря уже о Корде с его более чем длинными ногами. Но не тут-то было! Все плотно прилегало, давая возможность любоваться лишь закрытой формой.
«Так, и что я о нем вспомнила? Он, скорее всего, псевдо-Грэзи будет пасти. Фух, хоть потанцую нормально».
Обхватив левое плечо минималистичным рукавом, тончайший слой черного кружева чертил интригующую диагональ, перекрывая часть лифа. Ниже его линию продолжало такое же плетение противоположного цвета, забеляя черноту атласа, продлевая свет там, где уже царствовала тьма. Тем самым создавалась единая геометрия, разделявшая фигуру на две асимметричные части, и в то же время в каждой из них существовал не только чистый цвет, но и смешанный, а контрастная подложка оттеняла изысканность узора. Белое кружево перекрывало практически всю заднюю часть юбки, пикантно выглядывая с противоположной стороны подола. Как будто юбку обмотали гигантским палантином, кончик которого было некуда девать, вот и приспособили. На деле же это был продуманный ход, непростой в реализации, поскольку лишние складки испортили бы все впечатление. С туфлями решили не мудрить, подобрав удобные белые лодочки с алыми розочками на пряжках.

Ждара с завистью окинула провокационный наряд подопечной, не замечая, что сама при этом не менее восхитительна. Небесно-голубое платье с асимметричной верхней юбкой из органзы, имитирующей лепестки василька, изящное сапфировое ожерелье, белокурые локоны – нежное, воздушное видение. Самое то для молодой принцессы.
– Не вздумай перепутать роли, – выговаривала она Любе в карете. – Сейчас ты – это я. Пришла, покрутилась около меня, чтобы все увидели, что я с компаньонкой, только плащ не снимай. Мы с Брэгом войдем в зал, а ты разденься в каком-нибудь закутке, чтобы никто не заметил. Одежду положи в пространственный карман, дабы не представляться слугам, амулет позволяет это сделать.
– Слушаю и повинуюсь, – заунывным тоном восточного джинна ответила Люба. Сегодня у нее было на редкость хорошее настроение, что весьма странно, ведь она не особо рвалась на местные танцульки.
– В зал войдешь не раньше чем через двадцать минут, – не моргнув глазом, продолжала поучать Ждара, – чтобы не перетянуть с принцессы внимание. – Она упорно называла себя в третьем лице.
– Смотри, не скажи так о себе на людях.
– Я похожа на идиотку? – резко отбрила магиня.
На этой оптимистичной ноте дворцовый лакей открыл дверцу – они прибыли на бал. Поспешно натянув капюшон, чтобы не светить красными губами, Люба выбралась из кареты, старательно подчеркивая доминирующий статус Ждары. Отделившись от магов, она в точности выполнила указания по заметанию следов и вошла наконец в переполненный зал.
Стоит ли говорить, что ее появление вызвало немалые волнения? Конечно, стоит! Ведь большинство дам с помощью своих нарядов попыталось передать сходство с цветами, животными и птицами. Одних только кошек Люба насчитала около десяти штук, заек было чуть поменьше, а лис – всего пара. Зато розы, фиалки и прочая флора цвели в изобилии. Около одного кошмарного, на взгляд жителя Земли, костюма Люба зависла. Дама не погнушалась ощипать несчастного павлина и натыкать его роскошные перья в юбку. Выглядело ли это красиво? Наверное. Если абстрагироваться от того, что птичку жалко. Зверская женщина даже хохолок у горемычной жертвы отрезала и прикрепила к прическе. Естественно, о том, чтобы присесть в таком наряде, речи не шло.
«Хоть бы у нее каблук сломался!» – мстительно подумала таинственная незнакомка в лице Любы и демонстративно отвернулась.
Солидные мужчины, кстати, особой фантазией не блистали, ограничившись стандартными фраками и тематическими масками. Молодежь, правда, оказалась более раскрепощенной и вовсю щеголяла в образах животных. В какой-то момент Люба чуть не поперхнулась от неожиданности, узрев подобие Бэтмена. Естественно, костюм был без излишнего облегания, но в целом оказалось весьма похоже на киношный образ. Бэтмен, заметив интерес экстравагантной дамы, поспешил пригласить ее на танец.
– Удовлетворите мое любопытство, о прекрасная незнакомка, – приступил к окучиванию монохромной клумбы кавалер. – Что означает ваш наряд?
И Остапа понесло! Поскольку все, с кем Люба танцевала, задавали один и тот же вопрос, а отвечать одинаково надоело уже на третий раз, она изгалялась как могла, повергая в потрясение молодых, и не очень, кавалеров. Причем чем старше собеседник, тем забавнее была реакция. Самое невинное объяснение звучало, как «извечное противостояние дня и ночи», тем, кто повзрослее, скармливалась версия о «борьбе и взаимодействии света и тьмы», самым высокомерным она с непроницаемым лицом вещала про «экзистенциальный дуализм». Теперь добрая половина зала судачила о на редкость глубокомысленной прелестнице, что воспринималось прочим зверинцем как вызов.
Как ни странно, но в маске было совершенно не страшно ни танцевать, ни флиртовать, ни ерничать. Прикосновения не вызывали дрожи, они вообще ничего не вызывали, что радовало неимоверно. В глубине души Люба боялась, что не сможет нормально общаться с мужчинами, и именно поэтому решилась пойти на бал-маскарад, ведь в случае неудачи она могла попросту скрыться и не переживать о подмоченной репутации. А так она мягко вливалась в нормальность и вспоминала, что не все мужики сволочи. Язык маска развязывала пуще шампанского – он стал острым как бритва, Люба не сдерживалась в терминологии и вообще всячески отрывалась на почве философских измышлений. В конце концов таинственная дама исчезнет еще до боя курантов, так и оставив всех в неведении относительно скрывающейся под маской личности.

Ворон, то ли в силу вечной занятости, то ли оттого, что просто не хотел играть в бирюльки, ограничился строгим черным костюмом с белоснежной рубашкой. Черная маска подчеркивала его птичий профиль. Он, как и следовало ожидать, зорко наблюдал за «Грэзиэной», ограничивая их общение с принцем до минимума. Более того, попытался поговорить, чуть не спалив всю контору.
– Вы сегодня как никогда прелестны, – твердой рукой он вел замаскированную Ждару в томной вариации вальса. К слову сказать, танцы на маскараде отличались большей энергичностью и изрядной долей фривольности. – Я вижу, вам стало значительно лучше.
– Благодарю за комплимент. – Компаньонка догадывалась, что главмаг ничего не упустил из виду и уж тем более не купился на официальную легенду отъезда. – Да, я прекрасно себя чувствую. То было сезонное недомогание, усиленное волнением от придворной жизни.
– Неужели? – Он пытливо всматривался в синеву девичьих глаз и не понимал, что не так. На всякий случай проверил ауру – все чисто. Тогда откуда странное чувство, что чего-то не хватает?
– Да, весной у меня такое бывает – тоска по родителям. – Ждара вовремя вспомнила нужные даты и притянула их в причинно-следственную цепочку.
– Даже так. – Он сочувственно посмотрел ей в глаза и вновь ощутил подвох.
Не было в них той изюминки, что так привлекала его. Необъяснимая тяга к принцессе с самого начала знакомства неимоверно его раздражала. Он старался всячески это игнорировать, вел себя жестче, чем обычно, для противовеса. Зато сейчас, когда эта изюминка испарилась, Корд почувствовал тянущую пустоту в центре груди.
– Вы изменились, – задумчиво выдал маг.
– Есть немного, – осторожно ответила «Грэзи».
– Впрочем, ладно. – Он тряхнул головой, сосредотачиваясь на текущих делах. – С принцем танцевать не больше трех раз, один уже был.
Корд ожидал, что принцесса, как обычно, парирует его высказывание чем-то вроде: «какая щедрость, в прошлый раз только один дозволили», но она промолчала, лишь кивнула головой. Странно… И тут он краем глаза уловил подозрительный восторг на лице принца. Тот с восхищением взирал на нетривиально одетую девушку. Маг успел оценить и смелость наряда, и эпатажные аксессуары, даже услышал жаркие обсуждения ее интеллекта и безнравственности. О первом качестве говорили мужчины, о втором – женщины. Проводив принцессу к опекуну, Корд откланялся и поспешил лично оценить прелестницу.
– Позвольте пригласить. – Он протянул руку и слегка наклонил голову. Разница в росте позволяла одновременно соблюсти этикет и смотреть в глаза, не выворачивая шею.
– Позвольте отказать. – Люба дрогнула под пронзительным прицелом агатовых глаз.
– Что ж так?
Янтарные очи сверкали в прорезях изящной маски, губы, возмутительно алые, так и притягивали взгляд.
– Я немного устала, хотелось бы попить, – абсолютно на автомате Люба обвила кистью подставленный локоть и очнулась только на полпути к столу.
– Подозреваю, вы сегодня бессчетное количество раз отвечали на один и тот же вопрос, но не могу не спросить. – Он учтиво посадил даму в кресло, взял два бокала с соком и пристроился по соседству. – Что означает сей дивный наряд?
Люба сделала несколько глотков, прежде чем ответить:
– А как вы сами считаете?
– Дайте подумать, – оценивающим взглядом он прошелся по алой розе на шее, обнаженным ключицам, спустился к лифу и завис. – День и ночь?
– В том числе, – подбодрила незнакомка, поправляя на плече слегка сползшее кружево.
– Свет и тьма? Извечная борьба? – Он стянул перчатки и протянул руку. – Позвольте?
Немного поколебавшись, она вложила в его ладонь свои пальчики. Кожа на внутренней стороне кисти у обоих была грубовата: ее – от ткачества, его – от занятий фехтованием и верховой езды.
– Оригинально. – Большим пальцем главный маг погладил оголенную кожу, не спрятанную под митенками, прошелся по яркому покрытию ногтей.
Неожиданно для себя Люба вздрогнула, судорожно выдернула руку, нервно сжала подол юбки. Да, она испугалась. Нет, не от отвращения. И это было куда хуже, чем посттравматический синдром. Опаснее так точно. Кое-как взяв себя в руки, она продолжила философскую беседу.
– То, что вы обозначили, – лишь частности, мыслите шире. – Люба вновь глотнула соку. – Даю подсказку: без ночи нет дня, без тьмы нет света, без зла мы не узнаем, что такое добро.
– Вы говорите, как мой учитель по основам мироздания. – За усмешкой маг попытался скрыть безмерное удивление. Всем. Своей реакцией на невинное прикосновение и ее зрелыми, недетскими высказываниями. И за каким гмыром она решила впихнуть философию в бальное платье?
– Что еще говорил ваш учитель? – Она слегка обиделась на его мимику, но не подала виду.
«Что со мной? Какая разница, как он реагирует?»
– Что нужен баланс. Если сильно упорствовать в одном направлении, то нарушишь равновесие. – Ворон вновь взглянул на ее губы и понял, что с незнакомкой ему это самое равновесие точно не грозит.
– Ваш учитель очень мудр. – Она аккуратно поставила бокал на соседний столик, резко обернулась и порывисто добавила: – Мир не делится на белое и черное, в нем много нюансов и полутонов.
И провела рукой по белому кружеву, сквозь которое чернела атласная тьма, многозначительно посмотрела в прищуренные глаза.
– Музыка закончилась. – Корд вновь подал ей руку, сам при этом вставая.
Загипнотизированная хрипловатым голосом, она словно во сне поднялась и буквально полетела за партнером. Как назло, сейчас заиграли бравондский мотив, а танец этот отличался пылкостью. Кровь взбурлила, глаза подернулись поволокой, крышу ощутимо штормило от ураганного ветра под названием «герцог Дагонский». Что тут началось…
Сам не ожидая от себя такого порыва, Ворон плотно прижал к себе незнакомку, второй рукой недвусмысленно скользнул между ее пальцами, благо митенки это позволяли, а перчатки он обратно так и не надел. Будто молния пронзила обоих, окончательно срывая последние предохранители. Каким образом они умудрились не перепутать шаги и не оттоптать друг другу ноги – вопрос интересный, поскольку ни один из них не обращал на технику никакого внимания. Они буквально сконцентрировались на извечном танце страсти, каждым движением, взглядом высекая искры. Герцог кружил Любу на немыслимой скорости, а потом резко останавливал, буквально стискивая в объятиях. Ее тело пылало от сильных, на грани жесткости прикосновений. Когда приходилось отдаляться, оно тосковало, требовало вернуться, а потом пело, прогибалось в дугу подчинения, растворялось в партнере. Черт побери, да она так сексом никогда не занималась, а уж не танцевала и подавно!

Брэгдан, пригласивший на танец псевдопринцессу в квадрате, в какой-то момент остановился, как и большинство участников бала, и гневно взирал, как растекается по партнеру его подопечная. Даже со своего места он улавливал запах ее страсти, видел поплывший взгляд и со злостью сжимал кулаки. Чуть руку Ждаре не раскрошил. Она, конечно, успела вовремя среагировать и в последний момент выдернула пальцы из жесткого захвата, но уже слегка примятые.
Маг с трудом подавил желание прервать безобразие, схватить негодницу за волосы и уволочь прочь, а потом порвать это паршивое платье… Стоп, спокойствие… Он взял себя в руки и замер как истукан. Казалось, если он сделает лишнее движение, то не сможет остановиться. Желание жгло его изнутри, ярость рвалась наружу, окрасив белесые радужки в красноватый цвет. Вовремя заметившая изменения магиня послала отвлекающий импульс пониже спины, слегка отрезвив.
– Еще раз так сделаешь – убью, – прошипел он сквозь зубы.
– Не стоит благодарности, – парировала обиженная Ждара.
Наконец музыка смолкла. Сладкая парочка, даже не пытаясь скрыть своих намерений, направилась к балкону. Естественно, он последовал за ними, потянув за собой и Ждару.
– Брэг, нам там нечего делать, – заволновалась помощница, посылая очередной импульс, только теперь в колено.
Седовласый запнулся, резко обернулся и со свистом втянул в себя воздух.
– Подожди здесь, – подвел он Ждару к стоявшей около стены софе. – Не бойся, я не выдам своего присутствия. Вот ведь…
Не договорив, он скрылся за портьерой и незаметно направился на поиски бестолковой девицы.

Люба двигалась как во сне. Голова в тумане, тело поет, горячая мужская рука посылает волны дрожи до самых пяток. Признаться, она еле сдержалась, чтобы в финале не закинуть Ворону на плечо ногу. Впрочем, в основном это было вызвано неудобством осуществления такого финта в многослойных юбках, да еще и без разреза.
Очнулась она от того, что ее спина уперлась в твердую стенку. Спереди же ее приплющило чуть более мягким телом. Люба подняла голову и поймала безумный, прожигающий до самого нутра взгляд, а потом окончательно потерялась. В шершавой теплоте ладоней, горячих, требовательных губах, жарких волнах, охвативших ее со всех сторон.
Оторвавшись на пару секунд от незнакомки, Ворон стер остатки помады с манящих губок, вызвав у Любы очередную порцию мурашек, и вновь ухнул в поцелуй. Он сам себе удивлялся: взрослый, давно состоявшийся мужчина, вдовец, а тут – такой взрыв! С тех пор как погиб его единственный ребенок, забрав за собой и мать, которая бросилась его вытаскивать из воды, все его чувства заледенели. Боль выжгла сам орган, отвечавший за подобные эмоции, много лет он вообще не обращал внимания на женский пол. Позже, когда плоть недвусмысленно заявила о своих потребностях, он стал посещать приватное заведение, каждый раз выбирая новую женщину. Чтобы не привыкать, не привязываться. А здесь какая-то девица сначала поражает воображение незаурядным умом и дерзким характером, а после практически отдается в танце. Да он кое-как сдержался, чтобы не телепортироваться прямо в собственную спальню!
«Нет, не стоит пугать девчонку, лучше брать цитадель постепенно, – пробилась сквозь туман вожделения здравая мысль и заставила соблюсти приличия – без провокационных жестов выйти на свежий воздух. – Три ха-ха! Постепенно, м-да», – издевались гормоны, еще больше разгоняясь от близости, алых, манящих губ, их страстного ответа на первое же прикосновение.
Его руки были везде: держали за лицо, царапали шею, зарывались в волосы на затылке, оглаживали упругую грудь, до хруста в ребрах сжимали тонкий стан. Губы обжигали, ставили клеймо на вспухший рот, лебяжью шею и все, до чего дотягивались. Зубы прикусывали мочки ушей, посылая искры острого наслаждения, распаляя лоно. А язык… ох уж этот язык! Язык решил, что раз уж главному желающему в данный момент приходится довольствоваться трением о собственные брюки, то он, так уж и быть, возьмет сию почетную миссию на себя. Язык врывался в этот сладостный рот, проникал сквозь мягкие губки, овладевая девушкой. С глухим стоном та смаковала каждое движение и отчаянно цеплялась за широкие плечи Ворона. Ноги ей отказали практически сразу, как началось это безумие, лишь поддержка крепких рук не позволяла упасть.

Прятавшийся в противоположном углу Брэгдан скрежетал зубами от бессильной ярости. Это его женщина! Это в его объятиях она должна стонать, за него цепляться в поисках опоры, от его поцелуев сходить с ума!
Забывчивая память даже не вспомнила, что на подобное он не давал шансов никому, предпочитая властвовать, брать, ломать.
И тут неожиданно он почувствовал жжение – амулет давал знать об опасности подопечной. Не той, что бесстыдно отдавалась в углу первому встречному, а той, которую он оставил в зале. Еле удержавшись от презрительного плевка, маг поспешил обратно. Едва Брэг покинул балкон, Корду тоже пришлось прерваться по тем же причинам. Только его побеспокоил старший помощник – Грид.
«Шеф, шеф, где вы?!»
«Что опять?!» – такого зверского рыка Грид еще ни разу от начальника не слышал.
«С принцессой что-то неладное. – Парень даже голову в плечи вжал от ментальных вибраций. – Похоже на магическую атаку».
«Гмыр, иду!» – Главный маг с огромным сожалением разжал руки.
Поцелуй пришлось прервать, как только он ответил на вызов Грида, но объятия он не размыкал до последнего.
– Солнышко, мне надо идти. – Он провел пальцем по манящим губам. – Спасать принцессу, будь она неладна!
– Почему? – растерянно прошептала Люба.
– Потому что я отвечаю за ее безопасность. Ладно, увидимся в полночь. Надеюсь.
Короткий поцелуй на прощанье и решительный разворот, иначе он никогда от нее не оторвется.
– Почему неладна? – Последний вопрос услышала только темнота, главмаг успел уйти.
Опасливо выглянув в залу, Люба увидела лишь спины – все смотрели вглубь, вытягивая шеи, приподнимаясь на цыпочки. Что ей делать? Идти к сообщникам или скрыться в апартаментах, пока есть такая возможность?
– В свою комнату, быстро, – злобно прошипело из амулета, прикрепленного к внутренней стороне парика.
«Ой, он что, мысли мои читает? Боже, я совсем забыла о Брэге! Он ведь был там и все видел… и не только он. Слава богу, никто не знает, что это я, иначе все, миссия провалена».
В первую очередь она достала из пространственного кармана плащ и закуталась с головы до ног, дабы не быть узнанной. Аккуратно выбравшись со злополучного балкона, Люба двинулась вглубь дворца. К счастью, по пути ей встретилась лишь пара горничных, на всех парах спешащих к бальной зале и увлеченно обсуждающих переполох. Фигура в капюшоне их не заинтересовала – был бы преступник, уходил бы в противоположную сторону. По их незатейливой логике, конечно. Наконец заветная дверь личных покоев, удобное кресло и полный графин воды.
– Фу-у-у, – протянула Люба, выхлебав половину жидкости. Сердце до сих пор бешено колотилось, грозя проломить тугой корсет. – И что это было? – Она нервно заходила из угла в угол. – Мы ведь не единожды с ним танцевали, он прикасался ко мне как минимум раз десять. Правда, в основном в перчатках… Точно! Дернул же меня черт надеть сегодня митенки. Довыпендривалась! Доэпатировала! Довольна?
Зеркало глядело на нее с молчаливым укором, отражая горячечно блестевшие глаза, вспухшие губы и перекошенный ошейник, тьфу ты, ожерелье.
– Да что со мной? Может, все дело в маске? Я такая смелая, потому что никто не знает? – Люба вплотную подошла к своему отражению, провела дрожащими пальцами по местам, все еще чувствовавшим жаркие прикосновения Ворона. – Нет, дело не в этом. Похоже, все куда сложнее – это немного другая я: таинственная незнакомка без лишнего багажа невзгод… Ладно, хватит рассусоливать, пора раздеваться – время уже половина одиннадцатого.
Не успела она облачиться в шелковый халат и снять парик, как в комнату вошли Ждара и Брэгдан.
– Ты – раздеваться, ты – живо сюда, – не дожидаясь, когда попаданка подойдет поближе, «опекун» притянул ее магическим поводком. – Какого гмыра ты там устроила? Приключений захотелось? Тебе мало моего племянника, теперь Корда подавай! – Он больно схватил ее за локоть, оставляя синяки на нежной коже.
Все попытки оправдаться не имели ни единого шанса, поскольку вставить хоть что-то в этот словесный поток было попросту невозможно.
– Брэг, давай потом, – окликнула его Ждара. – Пусть переодевается. После накажешь.
Маг зло зыркнул на компаньонку, но Любу отпустил и даже отвернулся. В рекордные сроки на нее натянули платье, маску и парик, имитирующий собственные волосы. В последний момент они вспомнили о туфельках, чуть не погорев на такой заметной улике.
– Что там у тебя случилось-то? – шепотом поинтересовалась настоящая псевдопринцесса уже у бывшей псевдопринцессы.
– Пытались наложить чары подчинения, – азартно ответила магиня, спеша следом за разгневанным магом. – Подлили какую-то дрянь в сок и почти взломали защиту медальона. – Кивок в сторону напряженной спины.
– Ого! – Любины глаза сами собой округлились. – И что дальше?
– Я сделала вид, что остолбенела, причем посреди танца, – довольная ухмылка исказила красивое лицо, – и активировала вызов. Ты бы видела, как все забегали! Грэзи то, Грэзи се… А настоящая-то Грэзи сегодня отожгла. – Она заговорщицки подмигнула.
– Сама не знаю, что на меня нашло, – смущенно пробормотала Люба. – Как будто током шарахнуло.
– Чем? – переспросило дитя иной цивилизации.
– Молнией. Как прострелило от макушки до пяток, так весь ум и отшибло.
– О-о-о, – заинтересованно протянула Ждара. – У меня так с мужем было. Я тогда еще училась, а он помогал мне делать домашнее задание по алхимии…
– Тихо! – прикрикнул на болтушек главный злыдень. И еле слышно процедил: – Ж-женщины.
Магиня лишь махнула рукой: мол, мужчина, ему не понять. Собеседница согласно кивнула, и они бодрой рысью продолжили свой путь.

Отдышавшись перед входом в бальную залу, они наконец показались на людях. С одной стороны принцессу поддерживала компаньонка, одетая в простое, небальное платье, с другой – дражайший опекун. Миральд тут же бросился к Любе, но споткнулся о строгий взгляд Кордавана. Король окинул Грэзи обеспокоенным взглядом, пригласил присесть.
– Как вы себя чувствуете? – Его величество подал ей бокал с вином, но Люба отрицательно покачала головой.
– Спасибо, уже намного лучше, – глубоко вздохнула она. – Я больше испугалась, чем успела пострадать. Странно, что на меня напали на королевском балу, на виду у множества людей и охраны.
– Потому что в другое время вы под постоянным надзором, а здесь невозможно за всем одновременно уследить, – словно сцеживая яд, пояснил Брэгдан.
– Вы поймали нападавших? – спросил Базальд у подошедшего Корда.
– Нет, следы затерты, будем вычислять по остаточным эманациям. Мне потребуется полное обследование госпожи Грэзиэны для снятия слепка.
Люба похолодела от страха.
– В этом нет необходимости, я уже все сделал, – надменно ответствовал герцог Брионский, протягивая тому амулет с информацией. Ложной, так как с этими шакалами он будет разбираться лично. Мало ли в какую сторону у них языки развяжутся?
Главный маг, скрежетнув зубами, взял пластину. Сердито зыркнул на Брэга, вскользь прошелся по скромно сидевшей девушке и зацепился за ее взгляд. Теперь он вновь таинственно манил, тогда как пару часов назад оставил абсолютно равнодушным.
«Плевать! Хочу ту незнакомку в черно-белом. Кстати, где она?»
Корд оглянулся, внимательно сканируя помещение.
– Позвольте пригласить, – совершенно неожиданно принц просочился в узкий круг и подал Любе руку. – Вы обещали мне последний танец.
Миральд очевидно волновался: лицо покраснело, лоб покрылся испариной, но он мужественно терпел и руку не убрал даже после гневного взгляда отца.
– Обещания надо выполнять, – многозначительно промолвила недоневеста и приняла приглашение.
Танцевать с принцем после того фейерверка с главмагом было все равно что обниматься с зефиркой: мягко, липко и приторно. Но Люба держала лицо и даже улыбалась.
– Я так за вас испугался, – откровенничал кудряш, выпучив от искренности глаза. – Вы не представляете, как без вас было тоскливо эти долгих три месяца. Они показались мне вечностью. И вот вы возвращаетесь, и вас пытаются убить.
– В который раз, – грустно констатировала Люба факт.
– Что?
– Ой, я совсем забыла. – Люба от досады даже язык прикусила.
– То есть это не впервые? – Принц вновь начал покрываться красными пятнами от волнения. – А мне рассказать не посчитали нужным?
– Простите. – Ей действительно было стыдно перед этим хорошим в общем-то парнем. – Мне приказали молчать, но я…
– Я вас ни в чем не виню, – перебил ее принц. – Я прекрасно знаю, как могут давить отец и его помощник.
Она смущенно опустила взгляд, молчаливо подтверждая правоту его слов.
– Все, мне это надоело! – Он порывисто прижал ее к себе, и тут в зале наступила кромешная тьма. Раздался бой курантов.
– Ой, что это? – пискнула притиснутая к мягкому животу Люба.
– Не бойся, милая. – В темноте голос принца производил куда большее впечатление, чем при свете, лаская слух приятными интонациями. – Я тебя защищу.
Когда молоточки перестали бить по колоколам гигантского часового механизма центральной башни Родеции, вновь вспыхнул свет. Принц, уже без маски, стоял около невесты, сурово поджав пухлые губы. Взглянув на Любу, он задорно улыбнулся и потянул за завязки маски.
– Вы забыли снять.
Мягкие руки скользнули по лицу, принеся приятную теплоту, не больше. Щурясь от яркого света, Люба огляделась, мельком заметив недовольное лицо Корда, так и не нашедшего свою провокационную партнершу. Сердце сжалось от промелькнувшей в антрацитовом взгляде тоски, которую быстро сменила сосредоточенность.
– Внимание всем! – вдруг раздался зычный голос всегда тихого наследника. – Хочу официально представить свою невесту, прелестную принцессу Грэзиэну Дарийскую! Жду не дождусь, когда мы поженимся и подарим папе дюжину внуков. Так что прошу любить и жаловать свою будущую королеву!
В зале воцарилась оглушительная тишина. Последние отзвуки резко оборвавшейся мелодии растворились, и даже дыхание Любы остановилось в предчувствии взрыва. Спустя, казалось, целую вечность безмолвие нарушили одинокие хлопки самого короля. Медленные, значительные. Окружающие тут же подхватили, и зал взорвался аплодисментами. Когда овации стихли, Базальд раскрыл свои объятия, приглашая в них оробевшую принцессу.
– Я так рад, что сын наконец-то принял верное решение! – похрустывал он ребрами несчастной жертвы. – Жду не дождусь обещанных внуков!
«Эк он замахнулся… дюжину, – изумлялась про себя Любаня, сильно сомневаясь, что с такими данными принц способен зачать хотя бы парочку. – Да хватит меня уже ломать!»
Как будто услышав ее мысленный зов, король прекратил издевательства, но кисть ее так и не выпустил. От его прикосновений даже сквозь перчатки прошла нервная дрожь неприятия: не те руки, не тот мужчина…

Глава 11
Выбор

Как и следовало ожидать, Брэгдан смачно оттянулся по поводу Любаниного загула. Нет, физически он не причинил ей никакого вреда, да и столь скоропалительное продвижение планов радовало его черную душу. Зато морально… Он рисовал перспективы одну «радужнее» другой:
– Представляешь, если Корд узнает, что именно тобой чуть не овладел посредине бала. – Он издевательски ухмыльнулся. – Невестой наследника престола! Разодетой как гетера, устроившей балаган с переодеванием при помощи собственной компаньонки.
– Я не собираюсь ничего ему рассказывать, – в который раз проговорила Люба. – Мне не нужны проблемы ни с Миральдом, ни с вами. Повторяю: это была досадная случайность, неконтролируемый всплеск гормонов, в конце концов.
– Что же они так не вовремя у тебя всплеснули? – продолжал цепляться, как репей к подолу, маг. Причем с таким лицом, что даже слепому было бы ясно – дело не в гормонах, а в том, на кого именно они отреагировали.
– Это больше не повторится, – монотонно пробубнила попаданка. – Обещаю, что ни словом, ни взглядом не выдам себя.
Признаться, она уже десять раз пожалела, что вообще пошла на этот треклятый бал. К чему эта страсть, если перспективы ее развития как минимум печальны? Нет, ей проблемы не нужны! Пусть все идет своим чередом: свадьба – похороны – домой.
«Надеюсь, Миральд встретит в новой, некоролевской жизни хорошую женщину и у него будет та самая дюжина детей. Крепких и здоровых!» – от души пожелала Люба.
– Можно идти? Скоро придет модистка – будем согласовывать свадебное платье.
– Ладно, иди, – величественно махнул рукой герцог. – Но не забывай, о чем я тебе сказал!
«Забудешь тут такое…»

Принцу тоже пришлось выслушать много нелицеприятного в свой адрес и от батюшки, и от главмага. Последний, правда, не особо свирепствовал, пребывая в глубокой задумчивости. Как он сожалел, что помыл тогда руку со следами помады – была бы зацепка для магического поиска. Какая-то странная девица. По могуществу он второй после короля, любая особа женского пола была бы счастлива обрести его благосклонность. Испугалась? Удивительно, с учетом столь горячего темперамента.
– Сколько раз повторять – не лезь вперед батьки в пекло! – горячился его величество, прекрасно понимая, что все к тому и шло, просто не вовремя ускорилось. – Мне нужна была иллюзия твоей свободы для заключения договора о торговле вином с Жидарией.
– Ты думаешь, они согласились бы снизить цену без надежных гарантий? – очнулся от размышлений Корд.
– Не факт, но шансов было бы больше, – слегка поостыл Базальд.
– Держи карман шире, а то ты жидарцев не знаешь! Да они умудряются снег зимой продавать, причем по завышенным ценам, дескать, он у них экологически чистый.
– И одну и ту же принцессу в третий раз замуж отдают, – вспомнил король. – Есть такое. Вот бы наш министр финансов у них поучился!
– Тогда я первый уволюсь! – честно предупредил маг. – Ладно, отпускай уже мальчишку, у меня к тебе важное дело.
– Свободен, – снисходительно выдал монарх своему непутевому дитяти и полностью переключился на Ворона.
– Ты у нас опытный ловелас, всех девок в округе знаешь. – За принцем тихо затворилась дверь. – Ты случайно не узнал, кто был под черной кружевной маской? Такая, с алыми губками.
– Ха! – вдохновенно потер руки король. – Неужели эта птичка так тебя зацепила?! Танцевали вы, конечно…
– И на старуху бывает проруха, – развел руками брюнет. – Ну так что?
– Нет, хотя я практически всех узнал. Может, она раньше жила не в столице?
– Может. – Корд задумчиво потер подбородок. – Надо будет разузнать.
– Смотри у меня! – погрозил пальцем его величество. – Чтобы не в ущерб государственным делам!
– Я уж постараюсь, – скривил губы тот, кто не то что отпуска – выходных толком не брал.
Служба давно стала для него единственным времяпрепровождением, не считая мимолетных свиданий с жрицами любви. Да если сложить вместе все неиспользованные выходные, наберется около десятка лет. И это не учитывая праздничные дни. Может, именно поэтому Корд так спешил найти ту, которая сумела пробудить забытые доселе чувства? А может, охотничий азарт не давал покоя: он, главмаг его величества – и упустил какую-то девицу?!
Все смешалось в некогда холодном и расчетливом разуме. Невозможно просто взять и отмахнуться от этого, когда тело напряжено и каждое утро, день и вечер недвусмысленно напоминает о своих естественных потребностях, но от мысли о привычном удовлетворении воротит, как от безвкусной баланды. А ночью, во сне, приходит таинственная незнакомка, танцует, манит, прогибается в его объятиях и вновь растворяется туманной дымкой. Что тут сделаешь? Остается в поте лица искать загадочное наваждение, кое-как справляясь с плотью своими силами, закрыв глаза и вспоминая сладостную мягкость губ, проникновенный взгляд цвета гречишного меда и податливость стройного, миниатюрного тела.

К свадьбе готовились долго и основательно, начиная с костюмов жениха и невесты и заканчивая декорированием дворца и храма. На одни приглашения ушла уйма гербовой бумаги, литры чернил и морально покалеченный писец. Физически он тоже пострадал – рука отказывалась работать еще столько же времени, сколько писала километры витиеватых строк.
Наряд невесты тянул стоимостью на годовой бюджет семьи среднего сословия, а весом – на добрую половину Любы. Ее злая половина не преминула возмутиться и заставила спороть большую часть драгоценных камней, оставив их лишь по краю подола и на лифе. Из трех нижних юбок невеста согласовала лишь одну, парировав возмущение королевской модистки тем, что как честная жена намерена качественно исполнить свой супружеский долг в первую брачную ночь, засим силы надо экономить. Шутка ли – двенадцать наследников пообещали. И вообще, она принцесса, а не вьючное животное!
Естественно, о возмутительных высказываниях оперативно доложили его величеству в надежде на усмирение норова, ага. Но тот, как ни странно, лишь огорченно вздохнул и настрого запретил перечить будущей невестке.
– А девица-то темпераментная. – Глаза монарха масляно блестели от воспоминаний милого облика.
– Рыба, – припечатал Корд, – по сравнению с той красоткой.
– Кстати, ты ее нашел? – Король лениво скосил глаза на скривившегося мага.
– Как в воду канула, – хмуро признался брюнет. – Хоть целуй всех подряд для проверки.
– Не самое неприятное занятие, – подмигнул престарелый ловелас.
– Да ну тебя, – отмахнулся от старого друга маг. – Это ты у нас любитель хаотичного слюнообмена.
– Теперь ты тоже в моей команде, – задорно тряхнул бородой монарх. – И не смей отрицать после того, что учудил на маскараде!
Стоит отметить, что наедине с главным магом король вел себя куда свободнее, словно сбрасывая добрый десяток лет, а его грозный лик преображался. Они буквально выросли на одном горшке, ближе людей трудно себе представить. Только Корд выглядел заметно моложе – сказывалась семейная генетика и магический дар. Регенерирующее зелье тоже давало омолаживающий эффект, а им приходилось периодически пользоваться – служба-то опасна и трудна. Всякое случается.
– Давай устроим прием и соберем всех девиц столицы, – предложил рациональное решение Базальд. – Будет у Грэзи официальный девичник.
– А смысл? – передернул плечами от сомнительных перспектив Корд. – Мужчинам туда путь заказан.
– Придешь в качестве охранника, – хохотнул от комичности предложения король. – Будешь обеспечивать безопасность девчат.
– И слушать их глупый щебет? – и без того унылое лицо окончательно скисло. – Увольте. Нет, я уже две трети приглашенных семей проверил, немного осталось. Сложность в том, что на маске был частичный морок, небольшой, но глаза, скорее всего, другого цвета.
– А какие были?
– Янтарные, – от волнующих воспоминаний тело пронзила сладкая судорога.
– Значит, свои светлые. Скорее всего, серые, девушки отчего-то не очень любят этот цвет.
– Тебе виднее, из нас двоих ты больший спец.
– Что значит из нас двоих? – возмущенно прогрохотало в комнате. – Да я главный спец всего королевства! Все, иди уже отсюда, ищи свою беглянку, не мешай нормальным людям работать.
– Как прикажете, ваше величество.
Издевательский поклон, нарочито громкий хлопок закрываемой двери.
– Топай-топай, – пробурчал себе под нос король. – Быстрее найдешь – быстрее завалишь и успокоишься. Стража! – Спустя пару минут послышалось зычное из-за двери: – Леди Маризу мне в опочивальню, немедленно! – а потом уже тише: – Ох уж эти разговоры о бабах – всегда один исход…

Во избежание конфуза Любу практически изолировали от двора. Мало ли, вдруг Кордаван опознает походку или еще какой нюанс? Плюс, конечно, из соображений безопасности.
Сидеть взаперти было скучно до зубовного скрежета. Пришлось снова заняться ткачеством, благо настроение соответствовало нарезанным когда-то, еще до создания ковра по мотивам Айвазовского, нитям. Поскольку сроки до дня рождения принца поджимали, а предыдущий ковер вышел настолько мрачным, что годился в подарок злейшему врагу, но никак не будущему мужу, Люба выпросила у «опекуна» магическую помощь. Тот недовольно кривился, сетовал на занятость, но, памятуя, что может сделать скучающая женщина без занятия и какие могут быть последствия, таки вник в процесс и зачаровал станок. Теперь Любина работа состояла исключительно из подборки цвета и поднесения нитей к основе. Далее они обретали самостоятельность и сами собой крепились нужным образом. Красота!
Наконец-то она могла отвлечься от противоречивых чувств, распиравших и без того полную грудь! Видит бог, Люба всячески старалась сохранить холодную голову, уделяя внимание всевозможным делам. Ждара, после происшедшего сменившая гнев на милость, прекрасно ее понимала и всячески поддерживала. Компаньонка и ее подопечная даже несколько песен выучили, правда, содержание отличается такой скабрезностью, что перед слугами как-то неудобно. Но это все днем, зато ночью… право слово, лучше бы Йорик приходил – от него голова не кружится, ноги не подкашиваются и сердце не стучит словно отбойник. Хорошо, что нашлось действительно увлекательное дело, с помощью которого можно выплеснуть эмоции!
«Сена в Живерни» отливала всеми оттенками синего, разбеленная облачными небесами и золотом солнечных бликов. Словно сама нежность приложила свою руку к этому чудесному пейзажу. На него хотелось смотреть и растворяться в прохладной неге цветовой палитры. Вода казалась настолько реалистичной, что Любу так и тянуло скинуть одежду и занырнуть в нее бодрым карасиком. А потом уплыть далеко-далеко, чтобы больше никогда не видеть белесых глаз Брэга, похотливых рук Базальда, по-детски пухлых губ Миральда, разве что Корда она бы прихватила с собой. С тем условием, что он сцедит свой яд и отдаст его седовласому, тому без разницы – литром больше, литром меньше. Кстати, из главмага вышел бы неплохой осетр – такой же носатый и колючий!
Пока одни занимались художественным творчеством, другие рыли копытом землю в поисках счастья. Брэгдан в поте лица искал покушавшихся на «принцессу», а после долго и со вкусом их изничтожал. Кордавану повезло меньше – он так и не нашел таинственную незнакомку. Те, кто подходил по росту, даже с учетом каблуков, расходились в прочих параметрах. И это он совсем не учитывал цвет глаз и волос. Со временем он таки выявил отличительную черту своей зазнобы – удивительно тонкая талия и полная высокая грудь. Такого, увы, не наблюдалось, по крайней мере, не с нужным ростом. В столице вообще миниатюрных дев было не так уж много, одна из них ожидала свадьбы с принцем и никак не могла быть той самой, поскольку стопроцентно присутствовала на злосчастном балу.
Что касается королевского поиска напавших на принцессу, то уже на следующий день был найден человек, чей отпечаток силы совпадал с образцом в амулете, выданном Брэгом. Тщательная проверка памяти и окружения не дала никаких зацепок. Да, покушался за деньги, заказчика не знает, любит жареную форель и мужской стриптиз. Все. Очередной вредоносный член общества выявлен, арестован и сидит в тюрьме до окончательного решения его судьбы. На самом деле таких, как этот наемник, его величество любил использовать в качестве пушечного мяса или подсадной утки. И только сей факт продлевал никчемную жизнь узника в мрачных застенках подземелья.

Поскольку через неделю намечалось бракосочетание, празднование дня рождения принца провели скромно. По королевским меркам, естественно. То есть никаких венценосных гостей, только собственные подданные, а из развлечений для простого люда – лишь бесплатное вино, сыр и фейерверк. Немного странно, что так подобрали даты, но на этом настоял сам Миральд. Нет, вы не ослышались, именно настоял! Сказал, что не хочет откладывать свое счастье из-за какого-то совпадения. Ему глубоко параллельно, насколько он постарел, куда важнее обрести любимую и начать новую, полную счастья жизнь. Люба чуть не прослезилась от такого трепетного отношения. А уж как стыдно ей стало – не передать словами.
Безусловно, на торжественный обед ее не могли не пригласить, и они со Ждарой и Брэгданом отправились во дворец. А там полным ходом шли декораторские работы. Вазоны вдоль подъездной аллеи теперь украшали белоснежные шапки каких-то пышных цветов, напоминавших смесь пионов и гвоздики. Колонны оплела нежно-салатовая лоза. Внутри дворца обновили драпировки и шторы, особо тщательно начистили люстры, даже диваны со стульями заново перетянули тканью подходящих под общее убранство цветов.
Стало ощутимо теплее – лето вступало в свои права. Прибытие кареты герцога Брионского, как всегда, прошло на высокой скорости и с шиком. Очередь к трону тоже стоять не пришлось – все почтительно расступались при виде прекрасной невесты. Миральд, в очередной раз удивив всех повышенным своеволием, поднялся с трона и шагнул навстречу Грэзи. Поцеловал ручку, а после того, как увидел подарок, и вовсе потянулся к губам.
В голове у Любани тревожно загудела сирена. «Нет, только не это!» – верещала она. Кровь отлила от лица, ноги подкосились в попытке избежать слюнявых лобзаний, но принц слишком долго ждал. Возможно, не стоило так мариновать его якобы в целях безопасности жизни и здоровья. При виде очаровательной невесты у него попросту отказали тормоза. А у Любы – сознание, которое из-за Корда вообще значительно пошатнулось.
– Вот видишь, что ты натворил со своей нетерпеливостью, – ехидничал король, пока Ждара и еще пара женщин хлопотали над обморочной.
– Я и не думал, что она такая чувствительная, – мямлил сын. – Она ведь столько пережила и не сломалась.
– И что? Это повод набрасываться на девчонку? – Базальд «заботливо» наклонился к невесте сына, любуясь мраморной кожей и красивым изгибом сочных губок. Эх, словно земляничина на торте, так бы и съел!
Единственным, кого сейчас волновал брошенный на пол подарок, был Кордаван. И он определенно понимал, что принцесса где-то схитрила. Он прекрасно помнил унылое очарование того, что сотворила Грэзи в замке Брэга. Да, уникальное, бесподобное и прочее, но совершенно иное по содержанию и палитре. Там были боль, отчаяние и серость. Здесь же казалось, что сами небеса опустились на землю и окрасили ее в свои нежные тона. Очаровательно, восхитительно, невероятно – именно такие слова приходили на ум при взгляде на ковер.
«То есть либо она вообще не владеет ремеслом, а вместо нее работает наемная ткачиха, либо умудрилась сотворить целых два шедевра, причем последний – в рекордные сроки, – размышлял брюнет, поглаживая подбородок. – Как бы мне ее заманить для приватного разговора?»
Конфуз кое-как замяли, и вереница поздравителей двинулась дальше. Люба, отлежавшись в своем будуаре, вышла на люди только к ужину, где скромно молчала и вообще старалась не отсвечивать. На балу она большей частью сидела, отплясав обязательный минимум с будущим мужем, прочим же отказывала. Кое-как вытерпев до конца, она с облегчением отправилась домой. Стыд и отвращение бурлили в голове. Первое она испытывала по отношению к принцу, весь вечер старавшемуся сделать ей приятно, отчаянно жаждавшему счастливой семьи, впервые почувствовавшему вкус к жизни. Последнее относилось к собственной персоне – лживой, пусть и вынужденно, но все же. Да она на себя в зеркало смотреть не в силах, боясь поймать собственный взгляд и прочесть в нем презрение.

Брэгдан, естественно, плевал с высокой колокольни на надежды и чаяния Миральда, а стыд и совесть он продал еще в детстве. По спекулятивной цене.
На следующий же день он решил приступить к Любиным тренировкам – отточить процесс.
– Смотри, здесь непростой механизм, дабы никто посторонний не смог открыть. – Он медленно показывал, на какую точку надо нажать для срабатывания скрытой пружины.
Роскошный перстень с гигантским топазом притягивал взгляд. Он был невероятно красив и в то же время неуместен на тонком девичьем пальце. А когда вскрылось двойное дно, то и вовсе производил гнетущее впечатление. Внутри него лежал серый порошок с земляным запахом, несильным, чувствовавшимся лишь при близком расстоянии.
– Не бойся, сам по себе он абсолютно безвреден, можешь даже попробовать. – Маг провокационно поднес к Любиным губам порошок.
– Спасибо, не надо, – отпрянула она.
– Правильно, нечего всякую гадость в рот тянуть, – от его самодовольного вида хотелось посетить уборную. – Теперь сама действуй.
Люба старательно пыталась повторить движения пальцев, но у нее не получалось. Наконец, когда на сто пятый раз она достигла цели, маг изрядно рассердился.
– Каждый день будешь упражняться, пока в темноте на ощупь не сможешь сделать! – рыкнул седовласый и сверкнул слегка потемневшими глазами. – Следующий компонент – жидкость.
Небольшой кулон в виде капли, отделанный мелкими бриллиантами, понравился ей куда больше перстня. Такой она не отказалась бы иметь в своей шкатулке с украшениями. Открывался он не менее хитроумным способом и содержал желтоватое вещество с кисловатым запахом, тоже, кстати, якобы безвредное само по себе. Проверять Люба не собиралась.
– А вместе они, значит, убивают? – Голос дрогнул, несмотря на то что она пыталась выглядеть равнодушной.
– Ты забыла, что я тебе говорил? Лишь усыпляют, – недовольно пробурчал маг. – Очень глубокий сон, дыхание практически не фиксируется, жизненные показатели на нуле.
– А что потом? – заинтересовалась Люба фармакокинетикой.
– Потом я тебя возвращаю обратно с заработанным в исходном состоянии. – Последние слова он произнес с подозрительно довольной интонацией.
– Это само собой, меня интересует механизм реанимации.
– А, ты о принце. – Он скучающе поковырял под ногтем. – Не все ли равно?
Если маг своим вопросом хотел поставить Любу на место, то у него это явно не получилось, а лишь привело к усилению и без того немалой подозрительности.
– Мне просто любопытен сам процесс, – продолжила настаивать на своем попаданка.
– Ну раз ты у нас такая любознательная, так и быть. Через семьдесят два часа после принятия зелья завершается процесс его усвоения. Соединившись с кровью, оно образует новое вещество, что-то вроде адреналина, которое запустит сердце.
– А какой процент негативных результатов? – вспомнила Люба методику испытания лекарственных средств.
– Никто пока не жаловался, – злорадно ухмыльнулся Брэг. – Все, прекращаем разговоры, отрабатываем моторику!
Вот тогда Любовь и поняла, что поступать против совести ни в коем случае не хочет. Да, она была не в восторге от принца Миральда как от мужчины, но он был хорошим человеком, и ломать ему жизнь не хотелось. Если не того хуже – отнимать. Мало ли что говорит Брэг! Верить его словам нет никакого смысла. Если он, даже имея желание, не смог выполнить свое обещание о защите, что уж говорить о таком спорном моменте. Вспомнить то же похищение – никто ее не предупредил, что это инсценировка, а ребра и вовсе сломали по-настоящему.
Ее подозрения подтвердил ночной гость, который в последнее время практически прекратил визиты. Теперь она смогла пройти аж до дверей в сам замок. Там и наткнулась на инфернального товарища.
– Привет. – Люба меланхолично прислонилась к косяку и скрестила руки на груди.
– Если не остановишься – умрешь, – оптимистично ответил на приветствие череп.
– А если остановлюсь, то умрет моя дочь, причем в страшных муках, потом меня снова изнасилуют, изувечат и в конечном итоге тоже убьют, – нарисовала «радужную» перспективу Люба.
– Ты однобоко мыслишь, – продолжил вещание на своей любимой загробной волне череп. – Что у тебя прописано в договоре?
– Ни словом, ни ментально, ни письмом, – уж этот пункт она особо тщательно запомнила. – Даже нарисовать нельзя.
– Плохо читала, – скрежетнул костяной «друг», – и мало думала.
На сей жизнеутверждающей ноте аудиенция закончилась, даже без любимого поедания Любы черепом. Странно.
С утра она бросилась перечитывать контракт. Долго, вдумчиво, до слезящихся глаз. И таки нашла! Небольшую, сложновыполнимую, но вполне реальную тактическую лазейку. И возможна она только с Кордом. Вопрос – как привлечь его внимание, если ее никуда не выпускают, а он и знать не знает о том, что нужен? Эх, была не была! Хватит бояться собственной тени. Ну не убьет же он ее за тот маленький обман на маскараде? Поди, давно забыл о странной незнакомке да утешился на чьей-нибудь груди. От последней мысли стало неприятно, но Люба старательно запинала непрошеное чувство ногами, остудив горячую голову воспоминанием о вечно сердитой физиономии Ворона.
«Пора выплеснуть бурлящие чувства наружу, пока они меня не взорвали. – Она поспешно принялась снимать домашнее платье. – Как говорится: сублимация – наше все».
Вновь переодевшись в простую неброскую одежду, Люба поехала в любимую лавку пряжи. В отличие от предыдущего раза теперь она выбрала буйное разноцветье, начиная с солнечного желтого и карминного алого и заканчивая ярко-синим. А потом трое суток (спасибо магической автоматизации!) творила очередной шедевр. При посетителях на станке валялась та самая, первая работа, прикрывая новую. Ждара добросовестно делала вид, что не в курсе, стараясь как можно меньше беспокоить подопечную, заодно косметических эликсиров наварила, пока время есть. Знала бы она, чему потворствует!
И вот он, момент истины – окончание работы. Ковер вышел ярким, как огонь, разожженный однажды в, казалось бы, заледеневшем сердце. Динамичным, как памятный танец, собственно его и изображавший. И самое главное – острохарактерный по стилю, о котором лучше всех были осведомлены Ждара, Брэгдан и Кордаван. Последнему и предназначалось сие многозначительное послание. Осталось улучить возможность и передать коврик. Перевязав алой ленточкой, ага.

Но рисковать не понадобилось. Не успела Люба решить, в какую контору по доставке посылок обратиться, как их с компаньонкой совершенно неожиданно пригласили на… девичник. Никогда еще Любу не уведомляли о собственном празднике в письменном виде! Вот что значит ненормальный мир с его ненормальными порядками.
Пока одевались и причесывались, Люба прикидывала варианты, как бы ускользнуть с праздника и пересечься с главмагом. «Что там бывает на девичнике? Сначала подарки, потом вино, неприличные танцы», – перебирала она в уме просмотренные на эту тему фильмы. У нее самой когда-то все ограничилось домашними посиделками с парочкой закадычных подруг.
– Странный праздник. – Ждара сидела напротив Любы в карете и подозрительно косилась то в одно, то в другое окно. – Тебе не кажется, что здесь какой-то подвох?
– Кажется? – Попаданка изобразила наигранное изумление. – Да я просто уверена в этом! Более того, жду не дождусь узнать причину.
– Надеюсь, ты не думаешь обыграть Брэга? – подозрительно прищурилась шатенка. – При всем моем к тебе расположении…
– Я похожа на дуру? – ощущая сквозь плотную ткань ридикюля перстень и кулон, блефовала Люба. – Просто хочу посмотреть на Корда поближе.
– Зачем? – и столько тоски было в ее голосе. Уж она-то как никто другой знала: сколько ни смотри, все равно будет больно.
– Еще пара дней – и я отправлюсь домой. – Люба сама себе не верила, казалось, конца-края не будет этой проклятой миссии. – Напоследок хоть посидеть около него.
– Зря. – Ждара не нашлась что сказать, ибо знала куда больше, чем эта наивная девица.
Объяснять расклад раньше времени она не собиралась, чтобы рыбка не сорвалась. Тем более по факту все действительно так и будет. Люба вернется домой… оригинальным способом. И вряд ли он ей понравится.
– Сама знаю, – тяжелый вздох, – но ничего с собой поделать не могу.
– Ладно, сделаю вид, что не заметила, как долго ты припудриваешь носик, – добродушно усмехнулась компаньонка. – Про лишнюю болтовню, надеюсь, говорить не надо?
– Кто ж мне позволит. – Люба грустно посмотрела на компаньонку и жестом изобразила отрезание головы.
Горько улыбнувшись, Ждара вновь выглянула в окно, а спустя несколько минут уже выходила из кареты вслед за подопечной.
Люба шла и тихо радовалась, что компаньонка утратила бдительность, иначе рискованный план остался бы лишь неосуществимым проектом. Спасибо Любиной брезгливости! Каждый раз, когда приходилось тренироваться, ее перекашивало от отвращения, и по окончании она сразу же отдавала шатенке опасные драгоценности. Пару раз даже пыталась избавиться от содержимого, мотивируя тем, что может нечаянно просыпать или пролить ценные ингредиенты. Не тут-то было! Ей тут же ответили, что без этого страха она станет небрежна и толку от таких тренировок будет ноль. Ждаре надоело постоянно убирать драгоценности в сейф, и она стала хранить их в одном из ящиков письменного стола, вчера даже на ключ не закрыла – все равно иномирянка обходит украшения по дуге. Обходила… до сегодняшнего дня.
А дальше был «девичник». Полный приятной музыки, разных вкусностей, фальшивых улыбок и дурацких подарков вроде приторно-сладких духов, от одного намека на запах которых начинала кружиться голова. Или ночнушки до пят. Нет, Люба и не надеялась получить здесь сексуальные чулки или провокационный корсет, но не монашескую же хламиду, слегка приукрашенную кружевами? Пара более сообразительных девиц решила подмазаться и привезла аж целую семью канареек. Тщедушные птички так верещали, что клетку поскорее унесли в Любины покои.
Апофеозом идиотизма стал… нет, не стриптиз, ибо неприлично, но такое акробатическое шоу с такими обтягивающими трико, что, право слово, раздевание до трусов выглядело бы куда приличнее. И вот в самый душещипательный момент, когда парни начали строить сложные фигуры посредством собственных тел, Любу кто-то потянул за руку. Не успела она оглянуться, как ее засосало в портал.
Бережно поддерживаемая крепкой, явно мужской рукой, принцесса приходила в себя, постанывая от противного головокружения.
– Простите, – раздался глубокий голос, мгновенно вызвавший табун мурашек, – но по-другому вас было не достать.
– Как вы обошли защиту? – изумилась Люба, с трудом оторвавшись от антрацитовых глаз. Зацепилась взглядом за непокорную прядку, вновь рассекавшую по диагонали худощавое лицо. Еле сдержалась, чтобы не заправить ее за ухо, и на всякий случай сжала кулаки. Мало ли, вдруг пальцы не послушаются.
– Мы с Брэгом учились у одних преподавателей, мне ли не знать, что заложено в основе его амулета и как это можно обойти. – Корд вглядывался в небесные очи и понимал, что тонет.
– Прекрасно. – Люба чуть не поинтересовалась, не тот ли это преподаватель, что научил их экзистенциальному дуализму. – Но разве кровную защиту можно обмануть? Если вы, конечно, не близкий родственник.
Неприятные воспоминания, пусть и зарубцевавшиеся, но до сих пор саднившие, всплыли на поверхность.
– Можно, если телепортация не дальше чем на десять метров. – Ворон успел уловить едва заметный отголосок боли, который тут же исчез в глубокой синеве. – И да, ваш подслушивающий амулет заблокирован.
– Понятно. – Она скромно опустила глаза. – Зачем вы меня сюда привели?
– Вы ничего не хотите мне сказать? – Он многозначительно показал на ковер, подаренный принцу, но на время беседы одолженный у него. Разумеется, без спроса. – Эта работа существенно отличается от того, что я видел в замке Брионских.
– Сказать? – Она как бы невзначай притронулась указательным пальцем к нижней губке. – Нет.
– Показать? – подхватил волну недомолвок главный маг.
– Возможно. – Люба настороженно взглянула на заострившиеся от азарта скулы и неуверенно потянулась к сумочке.
Корд едва сдержался, чтобы не поторопить, но побоялся спугнуть. Аккуратно, стараясь не просыпать содержимое, Люба раскрыла ридикюль и шагнула в сторону письменного стола. Выложила страшные по своему содержанию драгоценности и прерывисто вздохнула.
– Интересные украшения. – Профессиональный взгляд быстро выявил излишнюю «надутость» изделий. Корд осторожно протянул руку. – Можно?
– Не стоит! – взволнованно воскликнула Люба. – Мало ли…
– Хорошо, не тревожьтесь. – Ворон успокаивающе похлопал ее по руке и слегка вздрогнул. Нахмурился, но отмахнулся от странного ощущения, поглощенный разгадкой.
– Это трудно, – судорожно сглотнула Люба. – Очень.
Наконец она по очереди открыла тайные механизмы и показала содержимое украшений. Руки тряслись, серый порошок чуть не просыпался на пол. Корд придержал ее кисти, отчего зажгло кожу даже через двойной слой перчаток. Слишком увлеченный изучением состава, Ворон не заметил этого.
– Очаровательный ансамбль, – спустя несколько минут задумчиво проговорил он. – Правда, даже в сочетании ингредиенты абсолютно безвредны. Странно.
Люба лишь пожала плечами в ответ.
– Это все? – Он испытующе взглянул на еще больше заробевшую невесту принца.
– Все, что мне положено знать, – уточнила она формулировку.
– Ясно, можете убирать, – подождав, пока она защелкнет замки и спрячет драгоценности, Ворон продолжил: – То, что вы мне показали, не несет в себе никакой угрозы. Ни по отдельности, ни вместе.
– Вы уверены? – Голос ее дрогнул. – Но Брэг сказал… – Болезненная судорога сжала горло, принцесса закашлялась.
– Я так понимаю, вы связаны магическим договором? – Кивок, судорожный, явно не согласующийся с выражением глаз. – И не выполнить задание вы не можете?
Снова кардинальное расхождение мимики и жестов.
– Ясно. – Он вновь потянулся к ее руке в успокоительном жесте, но Люба испуганно ее отдернула – не дай бог, опять пойдет реакция.
Только вот она ведь уже соткала тот ковер… и даже положила его в пространственный карман. Пусть ковер и не пригодился непосредственно для того, зачем задумывался.
Поймав жгучий взгляд, зацепившись за скульптурный абрис скул и безумно притягательную прядь волос цвета воронова крыла, Люба заробела, как малолетка. «Нет, не сейчас, иначе я сорвусь и завалю всю миссию к чертям собачьим! И так еле держусь. Тем более внятно объяснить я ничего не могу, а он может превратно понять. Ладно, завтра отправлю с посыльным».
– Что вы хотите за свой благородный поступок? – прервал Ворон мечущиеся мысли.
– Чтобы вы дали возможность Брэгу исполнить условия конт… – и вновь перемкнуло связки, произнести ключевое слово не получалось.
– Я понял, – успокоил маг. – Договорились.

Кордаван не спал всю ночь. Он перерыл энциклопедию ядов и три монографии по их синтезированию, но так ничего и не нашел. Даже по отдельности эти компоненты нигде не использовались, только в лекарственных средствах.
– Может, это тактический ход Брэга? – почесал макушку Корд, окончательно растрепав хвост. – Тогда браво актрисе.
И все же сомнения одолевали, и Корд полез в блокнот с записями контактов.
– Так, где у нас комбинация магистра алхимии…
Начертив на специальной доске с уже готовой пентаграммой координаты и символы вызова, он стал ждать ответа. Минута, две, десять. Наконец над схемой возникло лицо старого мужчины, до сих пор преподававшего в академии, хотя мог бы давно почивать на лаврах и в ус не дуть.
– Доброй ночи, учитель, – почтительно склонил голову главный маг.
– Доброй, – добродушно ухмыльнулся вороньему гнезду на голове бывшего ученика магистр. – Судя по виду, тебе нужна срочная помощь?
– В точку. – Он пригладил вихры и приступил к изложению проблемы.
– А ты уверен, что порошок – это кости моргулиса, а не, скажем, экстракт желчи махагона? Вспомни точно, какого цвета, запаха и консистенции он был.
– Мучнистый, серого цвета, с легким запахом земли, – доложился Корд и сам себя дополнил: – С небольшими желтыми вкраплениями.
– Отлично. Значит, все же махагон, видишь. Теперь жидкость: она расслаивается на оттенки или однородного цвета?
– Однородного.
– Тогда мочу сколопендры исключаем, – деловито зашуршал страницами собственноручно составленного справочника магистр. – Цвет ближе к лимонному или апельсиновому?
– Скорее как яичный желток.
– Хм, значит, либо желчь богомола, либо кровь морского огурца. Так, что там у нас в свойствах?
– Желчь богомола, – отрывисто бросил Корд, – в сочетании с желчью махагона и ароматом калл становится смертельным ядом. А в королевских традициях именно этими цветами украшают покои новобрачных… и букет невесты.
– Молодец, пять! – по привычке брякнул профессор и сам же рассмеялся над застарелым рефлексом. – Осталось сделать противоядие – там несложно, всего неделя варки. Если хочешь, могу помочь.
– Нет времени. – Ворон вновь схватился за волосы, чтобы улучшить мозговое кровообращение. – Нужно другое решение.
– Убери цветы, – предложил учитель.
– Исключено, – мрачно буркнул главмаг. – Национальная традиция, чтоб ее. И враг всполошится.
– Купи искусственные. – Воистину, простое и изящное решение, упущенное взмыленным Кордом.
– Точно! – Он даже подскочил от радости. – Что бы я без вас делал?!
– Вылетел бы со своей адской службы и женился на хорошей женщине! – сказал, как обухом огрел, магистр.
– Сами-то, – быстро придя в себя, заметил ученик.
– Да кому нужны старые развалины? – по-доброму усмехнулся учитель и оглянулся на чей-то женский зов. – Только для постельных утех, не более.
И отключился, оставив переваривать ценную информацию.
– Вот это да! – Корд снова заходил из угла в угол, размышляя на тему правильно выбранной профессии. – Надо было в алхимию идти: и работа спокойная, и эликсир потенции всегда под рукой.
Остановившись, он оглушительно расхохотался. До слез в глазах, до колик в животе.
Остаток ночи главный маг провел, ворочаясь с боку на бок. Покоя не давали тревожные мысли о принцессе. «Это какую надо иметь силу духа, чтобы осмелиться противостоять Брэгу! Зная о его характере и манере обращаться с женщинами… Хотя, возможно, именно из-за этого она и решилась. Что, кстати, отнюдь не умаляет ее храбрости. Надо же, а я думал, что девчонка размазня. Интересно, каковы условия контракта и как их обошла Грэзи? Кстати, а Грэзиэна ли она? Неужто и впрямь… И чем смог взять ее Брэг, если она так волнуется за условия?»
Заснул главный маг только на рассвете, а через пару часов к нему уже стучал помощник с сообщением о срочной доставке. Не вылезая из кровати, Корд с подозрением осмотрел рулон и тщательно просканировал его на предмет подвоха. Ничего. И от этого посылка казалась еще более странной.
Наконец Ворон решился развернуть презент. Аккуратно, словно от увиденного зависела его жизнь. Яркие, сочные краски буквально резанули глаза, контрастируя со сдержанной гаммой спальни. Ковер буквально буйствовал разноцветьем, поражая мастерством цветоподборки. Корд видел нечто подобное лишь дважды, но оба образца отличались куда большей сдержанностью, чем этот экземпляр. А сюжет… от него у главного мага перехватило дыхание и на мгновение остановилось сердце. Мужчина и женщина в страстных объятиях, глаза в глаза, душа в душу. Оба – в черно-белой гамме, отсвечивавшей при этом практически всеми оттенками радуги. Их будто поймали в движении, неожиданно заставив замереть. Казалось, стоит щелкнуть пальцами, и они закружатся в танце под пламенные звуки бравондской мелодии.
– Это что… такое? Какого?.. О небо, неужели? Но как?!

Глава 12
Ах эта свадьба!

Вот он и настал – день «икс», когда контракт будет выполнен. Пусть в несколько скорректированном варианте, но официально ни одно слово не будет нарушено. По крайней мере, лично исполнителем. А за действия третьих лиц она ответственности не несет.
Люба долго билась за вышеозначенный пункт. Брэг настаивал на том, что договор считается исполненным лишь в случае благополучного исхода предприятия, но она предъявила тысячу и одну случайность, никоим образом от нее не зависящую, соответственно отношения к качеству ее работы не имеющую. В конце концов Люба смогла ограничить круг своих обязанностей основными вехами: привлечение внимания Миральда, приветливое обращение, безоговорочное согласие на брак и сопутствующие сему мероприятию условия и, наконец, четкое выполнение инструкций по нейтрализации объекта. Последнее она отработала до автоматизма. Точным, незаметным движением открывала перстень, высыпала его содержимое в вино, после вскрывала кулон и добавляла финальный штрих. Не забывала при этом прикрыть рукой бокал, дабы погасить небольшое шипение, попутно встряхивая для тщательного перемешивания ингредиентов адского коктейля. После с милой улыбкой подавала зелье Брэгдану, в глубине души надеясь, что тот забудется и выпьет. Наивная.
Утром ее не миновала генеральная репетиция, как раз перед тем, как прийти горничной, модистке и парикмахерам.
– Молодец! – расщедрился на комплимент белоглазый. – Не подкачай, малышка, и вернешься домой.
– Правда? – неверяще взглянула на него иномирянка. – Такое чувство, что этот геморрой никогда не закончится.
– Да, история затянулась, – поморщился маг, – Вилдар не вовремя вмешался.
– Где он сейчас? – Голос Любы невольно дрогнул.
– Ждет своего часа, – успокаивающе похлопал по плечу маг. – Далеко. Прибудет только завтра утром.
– Надеюсь, я его больше не увижу, – зябко передернула плечами пленница.
– В крайнем случае издалека, – подозрительно покладисто заверил маг. – Ладно, не буду мешать готовиться.
И Брэг вышел, томительно предвкушая финальную часть выполнения обязательств. Ту, что перед отправкой назад.
Во время приготовления «невесты в кляре» (иначе это действо назвать было никак нельзя) Люба умудрилась отрешиться от издевательств, тщательно подыскивая формулировку объяснений для сексоворона. Именно так она именовала герцога Дагонского последний месяц. Тот факт, что он пригласит ее на танец, Люба даже не ставила под сомнение. Представлять его реакцию было любопытно и одновременно страшно. Кто знает, какие выводы может сделать искушенный в политических интригах главный маг? Единственное, что успокаивало, – она поступила правильно, раскрывшись перед ним, иначе не смогла бы смотреть себе в глаза, пусть даже в зеркале. Да, принц ей никто, а этот мир не родной, но человеком надо оставаться в любых обстоятельствах, а не только в комфортных условиях!
– Ваше высочество, пожалуйста, – служанка впервые обратилась к ней подобным образом, Люба даже не сразу сообразила, о ком идет речь, – не наклоняйте голову, мне плохо видно.
Подопытная исполнила просьбу и вновь окунулась в собственные мысли. Теперь они вертелись вокруг любимой дочурки, о которой она старалась много не думать – опухшие глаза трудно замаскировать даже хорошим слоем «штукатурки». Но сейчас уже можно… немного… совсем чуть-чуть… чтобы собраться с духом. Мягкие завитки волос, глаза цвета жженой карамели, курносый носик, алые губки, сколотый передний зуб – результат попытки отгрызть кусочек глиняной свистульки. Самый сладкий в мире запах, мурашки удовольствия от нежных объятий миниатюрных ручек, вечно пинающиеся во сне ножки и маленькая вертлявая задница!
– Что с вами? – запаниковала девушка, делавшая макияж. – Что-то болит?
– Нет-нет, все в порядке, – сморгнула навернувшиеся слезинки новобрачная. – Просто предсвадебное волнение.
– Да, это дело такое, – понимающе кивнула парикмахерша. – Вот, помнится, я перед свадьбой вообще белугой ревела – так не хотелось выходить за того, кого родители выбрали.
– И что? – невольно увлеклась интригой Люба.
– Что-что, – хмыкнула женщина, откинув со лба прядь волос. – В земле давно лежит, болезный. А я потом вышла за Врыльку – конюха, шельмеца проклятого.
– Это тот, кто ни одну юбку не пропускает? – ехидно уточнила модистка, пользуясь более высоким статусом и, соответственно, безнаказанностью. В то время как прочие наводили невесте красоту на голове, она доводила до совершенства шедевр портновского искусства.
– Я работаю над этим. – Расстроенная женщина слишком резко дернула за прядь волос, и Люба вскрикнула от неожиданной боли. – Простите, госпожа, я не нарочно!
– Скоро уже? – вопросила жертва произвола.
– Еще чуть-чуть и будем платье надевать, – успокоила маникюрша.
Многострадальный вздох был ей ответом, ибо борьба с местной модой давно сидела у Любы в печенках.

Поездка до храма прошла как в тумане. Из-за высокого статуса брачующихся Любе пришлось ерзать под тысячью взглядов в открытом ландо. Звуки, как и запахи, Брэгдан перекрыл защитным куполом, отчего было до жути странно видеть открытые рты, раскрасневшиеся от крика лица, беззвучные аплодисменты и отскакивавшие от невидимого купола цветы. Их бросали радостные горожане, пытаясь тем самым выразить свое восхищение принцессой. Что хотел сказать снайпер, запустивший надкушенный пирожок, – непонятно. Хотя это не помидор и тем более не протухшее яйцо, а вполне съедобная еда. Да и начинка не абы какая, а мясная! Пирожок живописно пролетел мимо мага, посыпая окрестности рубленым фаршем. И не жалко было с добром расставаться? Может, кидавший таким образом намекал на излишнюю худобу будущей матери дюжины детей? Хотел поддержать монаршее потомство, так сказать превентивно? Или оказал высшую честь, разделив последний кусок хлеба? В общем, смысл действа канул в Лету, или через что здесь мертвяки переплывают.
Наконец, бесконечная череда вспотевших от яркого летнего солнышка людей закончилась. Под сенью величественного храма стояла приятная прохлада. Высокопоставленные счастливчики смогли избежать перегрева, посему выглядели куда бледнее и приличнее простого люда. И высокомернее.
Люба шла по центральному проходу, проклиная местную моду и боясь споткнуться в самый ответственный момент, а многочисленные взгляды обжигали интересом или презрительной холодностью. Никто не остался равнодушным, ибо начиналась новая веха в истории государства, и какой она будет для каждого из них – пока непонятно. Обретая жену, а впоследствии и наследников, принц Миральд становился куда более весомой политической фигурой, чем был. Впрочем, был он практически пустым местом, зато теперь с ним придется считаться, хотя бы как с промежуточным звеном между поколениями.
И лишь один взгляд рождал в Любиной груди приятное тепло и томительный трепет. Пусть в нем горело множество вопросов, мелькали сомнения, но пронзительные глаза цвета беззвездной ночи жадно всматривались в милые черты, искали соответствия, ждали подтверждения. Смело встретив немой вопрос, она аккуратно кивнула и дошла наконец до румяного жениха. Кудрявый, в белоснежном камзоле с золотым позументом, он выглядел краше самой разнаряженной девицы.
Обряд Любе практически не запомнился, только момент с разрезанием ладоней и орошением кровью древнего алтаря. Смысл сего действия ей давно объяснил Брэг, не преминув поглумиться, а также побахвалиться собственной прозорливостью. На самом деле такое бракосочетание давало многое: гарантию, что невеста невинна, а значит, родит кровного наследника, уверенность в том, что муж, насытившись женой, не решит развестись и взять более молодую женщину. Также обряд исключал саму возможность измены, хотя, говорят, некоторые умудрялись и здесь выкручиваться, ведь суть преграды заключалась в том, чтобы не наплодить бастардов, а какие могут быть дети от однополых интрижек?
Раньше венчаться на древнем алтаре было почетно, и допускались к этому только дворяне, но сейчас большинство старалось избегать сомнительных последствий «благословения». Зато к святому таинству стали допускаться простые горожане, которые, наоборот, стремились подражать древним дворянским обычаям. Почувствовать себя аристократами простолюдинам дозволялось лишь за хорошую плату, разумеется. Куда мир катится? И только члены королевской семьи в обязательном порядке соединялись со своими супругами в соответствии со старинными традициями.
Закономерный вопрос о дальнейшем будущем Любани оказался легко решаемым, примерно тем же способом, что и отсутствие девственности. Достаточно не консумировать брак в течение месяца, либо согрешить с другим.

Следует отдать должное деликатности жениха – первый брачный поцелуй был легким и ненавязчивым. Чего нельзя сказать о последующих, которые пришлось вытерпеть за этот воистину бесконечный день. Отвращение Люба, как могла, маскировала скромностью: румянец, потупленный взор, главное – губы расслабить, чтобы не выдали недовольными складками. В какой-то момент она осознала, что не чувствует их, как будто те онемели от творящегося над ними слюнявого издевательства. Естественно, в таком предрвотном состоянии кусок в горло не лез, лишь невероятное количество бокалов с напитками, которыми она пыталась замаскировать чужой вкус.
– Дорогая, с вами все в порядке? – обеспокоенно взглянул на прелестную супругу принц. – Вы так бледны.
– Простите, я просто переволновалась. – Последствия от чрезмерного потребления жидкости не заставили себя ждать. – Мне надо припудрить носик.
Еле успев добраться до вожделенной сантехники, Люба облегченно вздохнула и истерически рассмеялась. Воистину эпическая картина: молодая красавица в сногсшибательном во всех смыслах этого слова платье сидит на горшке и радуется, что смогла хотя бы на минутку улизнуть с собственной свадьбы. А что вы хотели? Взять тот же танец молодоженов – жених, путающийся в ногах и потеющий от счастья, и невеста, изо всех сих расслабляющая то спину, то руки (все вместе не получалось), чтобы не показаться совсем уж деревянной. Малоприятные воспоминания прервал настойчивый стук в дверь. Пришлось оперативно оправляться, выходить из временного убежища в комнату и спрашивать:
– Кто там?
– Опекун, – раздалось насмешливое.
Делать нечего, надо впускать. К счастью, за Брэгданом следовала вездесущая Ждара, и Люба была ей за это бесконечно благодарна.
– Ты как? – сочувственно спросила компаньонка.
– Держусь, – для убедительности Люба даже кивнула.
– Хочу тебе напомнить… – Маг приподнял пальцами ее подбородок и вымораживающе посмотрел на подопечную своими белесыми глазами. – Один неверный шаг – и все, о чем мы говорили в самом начале нашего увлекательного знакомства, я сделаю без малейших колебаний.
– Не сомневаюсь, – вздрогнула принцесса.
– Это так, – он провел жестким пальцем по Любиной нижней губе, – вдруг забыла.
И наклонился, чтобы вновь испытать еле державшийся организм на прочность, но очередной стук заставил отвлечься.
– Ваше высочество! – донесся до них резкий, словно взмах шпаги, голос, пронзающий до самого нутра.
– Надо открыть, – шепотом уведомила мучителя Люба. – Иначе шум подымет.
– Проходите, господин главный маг, – учтиво промолвила Ждара, распахнув дверь.
– Вас потеряли. – Не обращая внимания на гневное сопение бывшего приятеля, Ворон галантно подал руку заробевшей принцессе. – Скорее, муж ждет.
Легкая складка, через мгновение убежавшая со лба, не осталась незамеченной.
– Из вас плохая актриса, – доверительно шепнули обжигающе горячие губы в миллиметре от изящного ушка.
Шея тут же покрылась мурашками, к счастью не замеченными вездесущим Брэгом, ибо по каким-то необъяснимым для попаданки причинам они оказались далеко впереди.
– Каюсь, – в том же звуковом диапазоне ответила Люба, – нижайше прошу прощения и жажду искупления.
– В таком случае позвольте пригласить вас на танец. – Ворон вовремя уловил начальные аккорды вальса, прозвучавшие совсем близко.
– Как мы так быстро дошли? – изумилась давно на все согласная принцесса и заморгала от яркого света, дезориентирующего после полумрака коридоров.
– Секреты мастерства. – Корд улыбнулся уголком губ и, не дожидаясь ответа, обнял ее за талию. От первого же прикосновения все окончательно встало на свои места. – Почему вы сразу не сказали, что были той самой, а дали знать лишь сегодня утром? Я мог бы многое исправить, например, жениха.
– Мне нельзя срывать миссию, а рот перекрыт конт… ну, вы и сами знаете, – в который раз повторила она.
– Кто был на маскараде вместо вас? Компаньонка? – Согласный кивок. – И что нам теперь делать?
– Мм… – Люба даже облизнулась от предвкушения. – Прощальный секс?
На большее она даже не смела надеяться. Да и Зойка с мамой ее ждут.
– Что? – не поверил своим ушам Корд.
– Понимаете, – старательно подбирала Люба слова, чтобы не произнести ключевых терминов контракта, – мое исходное состояние несколько отличалось от нынешнего, и я бы хотела его восстановить именно с вашей помощью.
Главный маг надолго завис. С одной стороны, предложение звучало крайне неприлично, с другой – было таким привлекательным…
– Насколько я понял, в условиях прописана ваша безопасность, раз речь идет об исходном состоянии.
– Какая проницательность. – Корду достался восхищенный вздох.
– Надо же, – поразился маг. – Кое-кто научился составлять нормальные документы?
– Не без моей помощи, – лихо подмигнула Люба.
– Хотел бы я знать подробности торга, – теперь уже в глазах Корда мелькало восхищение.
– Поверьте, это специфическое зрелище. – Прекрасные очи застыли от тяжелых воспоминаний, лучше любых слов передавая смысл.
В ответ ее еще сильнее стиснули в объятиях.
– Через три танца снова будет вальс. – Главный маг повел хрупкую блондинку в сторону принца. – Обещайте его мне.
– Разве я могу отказать такому умелому партнеру? – обожгла горящим взором статного красавца Люба.
Но новоявленную сноху поспешил позвать дражайший свекор, не менее прочих жаждавший пообниматься с прелестной девушкой.
– Прошу прощения, ваше величество, но я был первым, – нагло вклинился Корд и перехватил невесту за талию, – иначе ее высочество рискует прослыть лгуньей.
Удар был рассчитан с ювелирной точностью: репутация монаршей семьи должна быть безукоризненна. Кто был против, имел приватную беседу с отделом безопасности. Совершенно случайно именно сей несносный тип являлся его начальником… Как говорится, круг замкнулся.

Не успела Любаня насладиться крепкими объятиями главмага, как ее тут же перехватил новоиспеченный муж. Он беспечно щебетал о том, как рад, что добрый Корд спас его женушку от посягательств похотливого батюшки и что именно главный маг является тем умом, который правит Кординией, и прочая, и прочая. Люба особо не вслушивалась, сосредоточившись на том, чтобы не упасть в голодный обморок. Лишь мельком проносились мысли о беспросветной наивности наследника, о том, что, живи Корд в ее мире, она бы давно выскочила за него замуж или хотя бы попыталась… В какой-то момент мысли стали бессвязными, а после и вовсе затерялись в круговороте окружающего пространства.
Очнулась она в незнакомой спальне, без платья, но в шелковом халате. Кто-то, скорее всего – Ждара, позаботился о стыдливости, которую в последние полгода с особым рвением испытывали на прочность. Огляделась. Интерьер в голубых и кремовых тонах, повсюду расставлены изысканные каллы, вот только нежного запаха не ощущалось.
– Странно. – Хрипловатый голос утонул в вязкой пустоте. – Почему цветы не пахнут?
Она соскочила с кровати, подбежала к ближайшему букету, вдохнула и озадаченно стала ощупывать муляж.
– Подделка? Зачем?
Внезапно она заметила на руке до боли знакомый отблеск. Нет сомнений, ее действительно переодела Ждара, не забыв добавить смертоносных аксессуаров. Рука метнулась к шее, проверяя наличие кулона. На месте. Любу резко бросило в жар, а следом тут же прошиб озноб. Страшно. Противно. Но ведь Корд в курсе, он должен был что-то предпринять, иначе вряд ли бы растанцовывал с потенциальной отравительницей наследника престола!
– Милая, ты пришла в себя! – раздалось радостное за спиной.
От неожиданности Люба подпрыгнула и схватилась за сердце.
– Ох, Миральд, вы так меня напугали!
– Прости. – Принц подошел и мягко приобнял за плечи. – К чему формальности, после сегодняшней ночи можешь смело говорить мне «ты».
– Спасибо, – невпопад ответила Люба, лихорадочно соображая, что же ей делать.
– Ты такая красивая, – он развернул ее к себе, пригладил второй рукой слегка помятую прическу, – и трепетная. Я люблю тебя! – пылко воскликнул принц и потянулся своими пухлыми губами к уже законной жене.
Почти законной. Осталось совсем немного, и тогда она уже не сможет быть ни с каким другим мужчиной, пока Мир не умрет. Последнее в ее планы не входило, впрочем, как и первое.
– Я тоже, – помахала Люба накрашенными ресницами и притворно закатила глаза, приложив для достоверности руку ко лбу. – Боже, у меня голова идет кругом от вашей близости!
– И у меня, – не понял тонкого намека принц, увеличивая напор. Правда, у него при этом так тряслись руки, что Люба испугалась, как бы его удар не хватил.
– Давайте выпьем! – напрямую предложила новобрачная. – Это нас немного успокоит, иначе мне грозит повторный обморок.
– Давай! – радостно согласилась святая простота и тут же кинулась откупоривать вино.
Зря Люба боялась, что не сможет улучить момент для подмешивания. Тремор – плохой союзник моторики, но страдала им не она. Принц не просто чуть не выронил бутылку, но и умудрился облиться. Брезгливо сморщив курносый нос, он снял испорченный камзол и пошел в туалетную комнату мыть руки.
Быстро, пока благоверный не успел вернуться, Люба наполнила бокалы и на полном автомате произвела нужные действия. Фух, кажется, за это время даже спичка не успела бы сгореть! Зато потом пришлось ждать… по ощущениям, так полчаса, не меньше. Наконец на пороге спальни появилось встрепанное нечто, похоже, впервые самостоятельно совершившее гигиенические процедуры. Рубашка мокрая, брюки частично тоже, волосы всклокочены… обнять и плакать.
– Милый. – Люба едва заметно запнулась, но уверенно продолжила: – Я налила нам вина.
Она многозначительно сделала ударение на слове «нам», грациозно двинувшись в его сторону. С лукавой улыбкой подала бокал, чокнулась с принцем и пригубила напиток. Попыхтев еще немного, видно переживая прошедший бой с ушатом, Миральд забрал напиток и резко опрокинул его внутрь. Естественно, подавился, закашлялся, отхаркивая попавшую не в то горло жидкость. И вот уже в дыхательных путях ничего нет, а спазм не проходит, душит. И лицо из пунцового становится синюшным, ноги подкашиваются, судорожно взбивают роскошный ковер.
– А-а-а! – изо всей мощи своих легких заверещала Люба. Бросилась переворачивать Мира и стучать по спине: мало ли, может, в бронхи попало. Принц продолжал дергаться и никак не реагировал на ее тщедушные попытки привести его в чувства.
– Ко-о-орд! – хрипловато продолжила голосить принцесса.
К счастью, тот не заставил себя ждать, материализовавшись в центре комнаты.
– Отойди, я сам. – Он схватил наследника за плечи, перевернул, открывая отекшее лицо. – Чем ты его напоила?
– Тем же самым, что и показывала, – срываясь на плач, прохрипела Люба.
Пока она отвечала, Ворон разместил на принце лекарские амулеты, а сам быстро взял образец слюны для анализа. Мир затих, изредка подергивая конечностями.
– Амулет Брэга, быстро. – Ворон требовательно протянул руку.
Люба вздрогнула, неуверенно потянулась к цепочке, на секунду замерла, но все-таки сняла ее и отдала амулет Корду. В этот самый момент дверь с треском отворилась, впуская Базальда и кучу стражников.
– Что здесь происходит? – громогласно спросил король.
– Покушение, – ровно ответил маг. – Удавшееся.
– Как удавшееся? – Она изумленно уставилась в холодные антрацитовые глаза. И тут иномирянку осенило, что, похоже, ее банально подставили. Виртуозно. Обвели вокруг пальца, как глупого щенка.
– Тело на обследование, девчонку в камеру, – отрывисто бросил главмаг подошедшему подчиненному.

Глава 13
Нежданчик

Леденящие душу слова до сих пор эхом отражались в пустой, словно выдолбленная тыква, голове. Сердце будто сжали железными клещами, вырвали заживо из груди и положили на алтарь злобного бога интриг. Вон он стоит, ухмыляется!
«Как же так? Ведь я ему доверилась, показала все, что на тот момент могла! Он так меня обнимал… будто я для него единственная женщина в мире! Боже, как больно! Пожалуйста, не дай мне пропасть, ты ведь знаешь, что без меня мама с Зойкой не справится. А я… я засуну обратно свое искалеченное сердце, зашью грудь, как та девица из очередного сиквела «Чужого», и буду жить назло всем! Пусть подавятся своей властью, козлы позорные!»
Дорога до тюремного подземелья показалась бесконечной. Один из провожатых открыл железную дверь, жуткий скрип резанул по и без того натянутым нервам. Крутой спуск вниз, запах стылого камня, щербатые ступени под ногами и снова дверь, такая же «мелодичная», но Люба уже не вздрагивает, лишь недовольно морщится. Теперь прямо, и вот она – мечта агорафоба: одиночка с зарешеченным окном. Внутри «апартаментов» – узкая скамья, покрытая неопределенного вида ветошью, и ведро в углу. Ведро приковано к стене цепью, чтобы пленник не смог использовать его против своих стражников.
– Все свободны, дальше я сам. – Лязгнули наружные засовы, оставляя одного из мужчин внутри. – Ну что, красавица, не по нраву тебе пришелся наш принц? Ничего, сейчас ты попробуешь настоящего мужчину!
Люба равнодушно взглянула на хорохорящегося самца и с удивлением отметила, что он даже не пытается реализовывать свои угрозы. Напротив, дождавшись, когда штатные тюремщики с похабным хохотом удалятся, скрипнув дверью, деловито пошарил по кладке и нажал на парочку камней. Часть стены бесшумно, что было вдвойне подозрительно после той какофонии, от которой у Любы до сих пор в ушах звенело, отодвинулась.
– Что встала столбом? Вперед! – не стал особо церемониться с нежной девичьей психикой тюремщик. Вытащил из провала грубо сшитую куклу, из прорех которой торчала солома, пристроил на лежанку, прикрыл «одеяльцем» и подпихнул неуверенно шагнувшую Любу вперед. – Давай-давай, нам еще наверх топать.
Что сказать, так высоко горожанка двадцать первого века без лифта никогда не поднималась. Разве что к подружке в общежитие, но то было один раз и по пьяни. А тут и ступеньки не по ГОСТу, и не ела сегодня ничего, плюс невероятность происходящего зашкаливает. Наконец они добрались до очередной железной двери, открывшейся так же бесшумно, как и стена, и оказались в квадратном коридорчике. Ехидно ухмыльнувшись, бородач втолкнул ее во вторую за эту бесконечную ночь спальню (камера не в счет, там балдахина не было) и развернулся обратно.
– Сиди здесь, а мне возвращаться пора – дел невпроворот, – отрывисто бросил он и удалился, оставив Любаню моргать от растерянности круглыми глазами.

– Тело на обследование, девчонку в камеру, – отрывисто бросил помощнику Корд. Вслух. Ментально же добавил: – «Там подложишь муляж с магической ловушкой. Принцессу ко мне, так, чтобы никто не видел».
И, не дожидаясь стражников, вместе с трупом перенесся в лабораторию. Активизировал оповещатель помощника, уже через пять минут явившегося на рабочее место.
– Так, слюну под увеличитель, тело на вскрытие, я к королю.
Успокоить монарха оказалось куда сложнее, чем он думал. Нет, тот не пылал большой любовью к недотепистому наследнику, но теперь встал вопрос о престолонаследовании, а это – дело серьезное.
– Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что сейчас понабежит желающих целая свора. – Борода тряслась от ярости, слюна брызгала в разные стороны.
– Да, и в первую очередь – твой бастард, – ядовито заметил главмаг.
– Точно! Хорошо, что остальные – девки. – Монарх снял корону и устало отер лоб. – Слушай, неужели пройдоха Брэг думал, что мы не заметим его интриги и допустим Вилдара к власти?
– А у нас есть выбор? – меланхолично протянул брюнет. – Кто еще? Племянников по крови у тебя нет, а те, что со стороны почившей королевы, еще более бестолковые, чем Мир. Восьмидесятилетний кузен со дня на день обещает преставиться, пара внучатых племянников под стол пешком ползают, даже не ходят. Только сын Флазары и остается.
– Категорически нет! – взорвался его величество.
– Успокойся, – вконец обнаглевший Ворон поднялся и направился к двери. – У меня нет ни времени, ни сил сейчас с тобой спорить. Дела, знаешь, – коротко кивнул главный маг и вышел.
– Вот наглец! – Подлокотники жалобно затрещали под пальцами Базальда.
Неожиданно дверь снова отворилась, явив нахальный нос-клюв.
– Не вздумай принимать никаких решений, пока я не допрошу Грэзиэну! – и маг хлопнул дверью.
– Разбаловал я его, – проворчал король и двинулся в сторону бара. – Совсем от рук отбился!
В тиши кабинета раздалось многозначительное бульканье.
– Стража! – заслышав торопливые шаги, король продолжил: – Леди Шалырду в мою опочивальню. Живо!

Люба сидела тихо, как мышка, окончательно перестав понимать суть происходящего. Куда ее привели? По чьему-то приказу или она просто понравилась бородатому мужику? Чего еще можно ожидать от этого распроклятого мира? Ее так достали эти американские горки, что она с удовольствием послала бы всех в ад и собственноручно захлопнула за ними дверь. Если потребуется – изнутри. Зябко обхватив плечи руками, Люба продолжала накручивать себя, погружаясь в пучину собственной мнительности, так что к тому времени, когда в дверь вошел не кто иной, как сам герцог Дагонский, она подскочила, словно освободившаяся наконец из тисков пружина.
Сердце ходит ходуном, глаза пылают, кулаки сжаты до побелевших костяшек. Лишь в общей нервозности движений угадывается страх.
– Не бойся. – Корд протянул к Любе руки. – Пока все думают, что ты под арестом, тебе ничто не угрожает.
И устало улыбнулся. Из Любы как будто весь воздух вышел: запал потух, а с ним покинули и последние силы. Корд едва успел подхватить потерявшее опору тело.
– Все хорошо, результаты вскрытия и анализа слюны показали, что принц умер от банальной аллергии. Реакция произошла настолько быстро, что даже целительская магия не помогла. Представляешь? Мы с тобой ломали голову, как бы его спасти, ты рисковала своей жизнью, я вывихнул мозги в поисках выхода и таки нашел его, а он… у него оказалась острая непереносимость желчи богомола.
Параллельно с объяснениями Ворон аккуратно усадил Любу в уютное кресло, открыл шкаф, где хранил запасы готовой еды в стазисе, быстренько сервировал стол и устроился напротив.
Облегчение позорно затопило все муки совести. В данный момент ей было нисколько не жалко усопшего, она ощущала лишь безмерное счастье, что завтра ее не отправят на плаху.
Конечно, позже, когда сильные эмоции улягутся, она еще не раз вспомнит о неплохом, хоть и слабохарактерном парне. Помянет, поставит свечку в храме за упокой души.
Ели жадно, молча, наслаждаясь приятным ощущением наполняющегося желудка. Лишь после того, как была съедена последняя крошечка последнего кусочка, они осмелились перейти к разговору.
– Даже не знаю, с чего начать, – резко выдохнув, приступила к объяснениям Любаня. Теперь, когда с ее стороны контракт был реализован, ограничения снимались. Вот если бы Брэг успел выполнить свою часть обязательств, тогда она не смогла бы даже матери ничего рассказать, а так… так дело зависло на промежуточном этапе, что развязывало ей руки. Точнее, язык.
– Может, с самого главного? – не стал теряться главмаг. – Или хотя бы с простого, – заметив смущение, добавил он.
– Черт. – Она в волнении закусила губу и лихорадочно выбирала: говорить о ребенке или сразу приступить к тому, что она иномирянка.
Если бы дело касалось кого другого, вопрос бы даже не стоял (кому какое дело до ее личной жизни?), но этот мужчина совершил в ней настоящую гормональную революцию. А уж как смотрит, чертяка…
– Занимательное начало, – не дождавшись продолжения, пошутил Корд. – Давай ты скажешь, как тебя по-настоящему зовут.
– Люба, – с облегчением выдохнула лжепринцесса, а потом поправилась: – Любовь.
– Любовь. – Он смаковал, перекатывал буквы по языку, наслаждаясь красотой звучания. – Интересное имя, но странное. Я такого даже в других языках не встречал.
– Оно нездешнее, – сцепила пальцы в замок Люба. – Я сама нездешняя.
– Понятно, – кивнул главный маг, наклоняясь все ближе к прекрасной незнакомке. – А как же генетический анализ?
– Подделка.
– Это я и так знал, – ехидно ухмыльнулся Ворон. – Вопрос – откуда образцы?
– От короля Меравии.
То, что Люба удивила, – это слабо сказано. С учетом того, что меравийское посольство изрядно тогда потрепало нервы.
– Гмыр, я так не могу, это просто какая-то невообразимая бесконечность! – Внезапно он оказался совсем рядом, схватил Любу в охапку и запечатал рот обжигающим поцелуем.
Стоит ли говорить, что коленки у бедняжки, и без того ослабшие, подкосились, голова закружилась, а гормоны с криками: «Наконец-то! Давно пора! Гип-гип ура!» – и прочими непатриотичными лозунгами заполонили мозг.
Очнулись они в кровати, запыхавшиеся, как два сердечника, с частичной потерей одежды. У нее куда-то таинственным образом исчезли чулки (странно, что не халат – любимый, точнее, нелюбимый, учитывая то, что снимать его обычно спешили в первую очередь, предмет одежды у мужчин), у Ворона отсутствовал камзол и пара верхних пуговиц на рубашке. Люба определенно не испытывала страсти к чулочно-носочным изделиям.
– Давай сэкономим время нам обоим, – коварно предложил товарищ следователь. – Ты откроешь мне свое сознание, я быстро посмотрю, что мне нужно, и мы вернемся к твоей первой брачной ночи.
И так при этом горячо улыбнулся, что даже Фаина Григорьевна не смогла бы ему отказать.
– Давай, – облегченно вздохнула Люба, радуясь, что не придется подбирать слова и тянуть кота за хвост.
А что, скрывать ей от него нечего, терять – тоже. Хуже не может быть точно, потому что куда еще?
– Расслабься. – Корд слегка отстранился и вновь посмотрел на нее своим проникновенным взглядом. Завораживающим. Обещающим. Обжигающим. – Ничего не бойся. Доверься мне, я не обижу.
Люба буквально тонула в черных очах притягательного, как медовый торт, мага. Она мысленно считала звезды, отражавшиеся в бездонных омутах, пока ее саму в них не засосало. Перед глазами замелькали, словно в ускоренной перемотке, кадры ее дурацкой жизни, замедляясь в самых неожиданных местах. Например, Люба увидела, как прыгает с трансформаторной будки в сугроб или как на пару с подругой собирает по пустырю бутылки. Она тогда долго искала открытый прием стеклотары, выбирала, что купить… а потом стояла в углу с выпоротой задницей, глотая горькую слюну. Отец так и не позволил съесть ни кусочка из того небольшого тортика, на который ей все-таки хватило денег. В воспитательных целях, чтобы впредь помнила о времени и не опаздывала с прогулки. Как сам не подавился, когда ел? Потом – развод родителей, облегчение матери от гнета давно не работающего, но много о себе мнящего мужчины, занятия танцами, учеба, институт, несделанный аборт, гонка за выживание и отчаянное сопротивление одному наглому, беспринципному магу. И тут ее накрыло ответкой.
Совершенно другие картинки понеслись перед внутренним взором: жестокий отчим, исполосовывающий худую мальчишескую спину за невинные проказы, муштра в магической школе, драки за место под солнцем. Недетские, до крови, до сломанных ребер и перебитых конечностей. Снова проказы, только уже совсем иные. Вовремя остановившийся парень, едва не переступивший через последнюю черту, после которой трудно вернуться, по крайней мере нормальным. Ссора с Брэгданом, давно нарушившим все мыслимые табу. Прием на работу в королевскую службу безопасности, пока – рядовым сыскарем. Трагический брак и полная пустота в выжженной от боли душе.
Они потерялись друг в друге как две реки, слившиеся воедино. Казалось, будто воспоминания перемешались до такой степени, что уже не отличить, где заканчивается ее жизнь и начинается его. Жаль, Люба не успела досмотреть до того момента, как он ее встретил. Она вообще много чего не успела, но поняла главное: этот мужчина как никто другой заслуживает счастья. Простого, человеческого, без условностей и вранья. Он же в полной мере осознал, что не в силах оставить ее на произвол судьбы. Ни в одном из миров. Хватит! Эта самая судьба и так вдосталь наигралась девчонкой, проверяя на прочность силу воли. И не важно, кто, откуда и зачем пришел, у кого какой багаж за плечами, главное – есть они и их близкие, а все остальное – пыль под подошвой сапог.

Как ни хотелось Корду остаться с Любой, пришлось выбираться из мягких объятий постели. Только тонизирующего эликсира хлебнуть – и вперед! Но сперва – прикрыть одеялом хрупкую фигурку, в последний раз поцеловать влажный висок и, преодолевая сопротивление собственного тела, выйти вон.
Любаня с непривычки отключилась, не выдержав напора чужого сознания. К слову, он вовсе не собирался углублять контакт, хотел лишь считать воспоминания за последний год, но, увидев ее в мужском костюме перед светящимся экраном, тыкающей пальцами в черные кнопочки, понял, что легкий вариант не подойдет. То, что он узнал, сразило наповал. И дело даже не в том, что псевдопринцесса была из другого мира – это известное явление в магических кругах, а в том, какая у нее оказалась жизнь. Такое чувство, будто судьба ставила над ней жестокий эксперимент: сможет ли выжить и сохранить человечность хрупкая девушка в море житейских невзгод или сорвется. Единственный бонус, который был ей дан, – любящая, самоотверженная мать, а после – чудесная малышка, с появлением которой, впрочем, проблем только прибавилось.
Что самое удивительное, ни Люба, ни мать не считали чем-то ненормальным жить отдельно, не пытались найти себе мужей, хотя обе были выше всяческих похвал. Правда, не пытались – это не то слово, скорее, не попадались им на жизненном пути достойные индивиды. Что ж, теперь все изменится, Корд только дела уладит с этими треклятыми заговорщиками и откроет портал. Будет у него вместо погибшего сына живая дочь. Не считая совместных детей, разумеется. И иномирная теща. М-да!
К сожалению, из приятных мыслей пришлось выныривать, тем более, что еще тридцать минут назад Грид оповестил, что птичка попала в клетку.
– Какие люди! – издевательски поклонившись, поприветствовал высокородного узника главмаг. – Какими судьбами?
– Эта тварь предала меня! – Вся холеная утонченность улетучилась с Брэга, не прошло и получаса заключения. – Имей в виду, за мной стоят такие люди, о которых ты даже не подозреваешь!
– Например, король Меравии, – лениво поинтересовался Корд, – или глава Торговой гильдии, по совместительству – новый любовник твоей кузины?
От неожиданности Брэгдан даже дара речи лишился.
– Как низко пала герцогиня! – продолжал издеваться главмаг. – После самого короля опуститься до неблагородного…
– Зато у него денег больше, чем у вас вместе взятых! – не стал отрицать очевидного белоглазый, лишь удивляясь, откуда Корд узнал о сговоре с Меравийским правящим домом. Ведь даже эта мерзкая предательница ничего не знала, лишь о том, что… точно! Это пустые догадки, основанные на паре фактов.
– Ничего, это временное явление, – ехидно осклабился главный королевский маг. – Впрочем, как и твои интриги. Скажи, Брэг, вот только честно: неужели ты настолько любишь своего племянника, что решился на такую авантюру? Или жажда власти застила твои выгоревшие глаза? Нет, ну правда, ты что, идиотом меня считаешь? Думаешь, я не слежу за всем и вся? Не знаю, какая гниль набухла под покровом чрезмерного богатства?
– Я никогда не сомневался в твоем уме, – заюлил бывший однокурсник. – Разве что тогда, когда ты на королевскую службу поступил.
– Я помню, что ты мне тогда сказал, – саркастически заметил Корд. – На память пока не жалуюсь, хотя и выгляжу старше тебя. Кстати, ты не знал, что побочным эффектом омолаживающего зелья является сокращение печени? Чем больше потребляешь, тем меньше она становится.
– От одного раза в год ничего не бывает, – послышалось в ответ недовольное бурчание.
– О, я смотрю, ты досконально изучил сей вопрос! – Внезапно брюнет отключил магическую защиту клетки, чтобы быстро войти внутрь и вновь ее активировать.
– Хм, ты всегда был рисковым парнем, – слегка опешил Брэг, даже не пытаясь выбраться. – Чего же ты хочешь от меня, раз и так все знаешь?
– Пароли, явки, адреса, – попытался зафиксировать пленника Корд, но не тут-то было!
Брэгдан извернулся, и понеслось… Нет, гром не гремел, молнии не сверкали, полчища подземных чудищ тоже отсутствовали, лишь быстрые, на грани видимости движения, игра на пределе. Чуть неверный угол наклона или неправильно отмеренная энергия – и последствия фатальны.
– Фух, давно я так не развлекался! – устало отбросил седую прядь один из противников, развалившись в позе морской звезды на жестком полу.
– Тебе бы не помешали тренировки, – еле отлепившись от не менее твердой стены, куда он с хрустом впечатался, прокомментировал Ворон.
– Не с кем! – патетически встряхнул кистью герцог Брионский и снова безвольно ее опустил.
– Кстати, весело было, – хмыкнул Корд и резво скрутил бывшего друга в баранку магическими путами. – А теперь – о деле. – Веселость Ворона как рукой сняло. – Кто, где, когда и как?
То, что узнал главмаг от главгада, оказалось лишь каплей в море: львиная доля информации находилась за таким блоком, что даже трепанация бы не помогла. И дело вовсе не в том, кто из них был более сильным магом, кровный договор, продуманный до мельчайших подробностей, не позволял сказать больше чем положено, даже если бы допрашиваемый вдруг раскаялся и решил сознаться. Единственное, что удалось получить в полном объеме, – это информация по Любе: координаты мира, места и времени изъятия. Тоже, конечно, хорошо, иначе кроме как через смерть путь невозможно было бы определить. И это совершенно ни к чему, да.
– Ладно, пока, пора мне, – еле двигая от перенапряжения ногами, зашаркал Корд.
– Скатертью дорога, – кое-как ворочая языком, съязвил Брэг и отрубился.

Отоспавшись под боком прекрасной девушки, Ворон вновь вернулся к делам. Как ни крути, но данная ситуация не терпела отлагательств. Дело было к вечеру, солнце уже практически село, а дел невпроворот! От движения матраца Люба встрепенулась, суетливо подорвалась и вместо того, чтобы нормально поздороваться, набросилась с расспросами.
– Когда я смогу попасть к Брэгу – вы ведь обещали? – затараторила блондинка, все еще не отошедшая от тревожного сна. Естественно, ей снилась дочурка, сидевшая в углу и плакавшая горькими слезами. Синяя, потрепанная обезьяна, отданная одной из подруг, но самая любимая малышкой, торчала из маленьких ручек.
– Он сейчас слишком опасен для тебя, – успокаивающе погладил ее по руке Корд. – Я с ним пока не закончил.
– Но ведь с моей стороны контракт выполнен, – возразила Люба.
– Я не хотел тебе говорить, – он тяжело вздохнул, – но… Ты ведь не знаешь, что означает формулировка «стандартная процедура возврата в исходную точку»?
– Нет, – озадаченно нахмурилась иномирянка. – Я думала, раз стандартная, значит, отработанная, следовательно, безопасная.
– В каком-то смысле, – покачал головой главный маг. – В зависимости от крепости твоей психики.
– О, насчет этого можешь не беспокоиться! – нервно воскликнула блондинка.
– Позволь с тобой не согласиться, – возразил Корд. – Собственную казнь мало кто спокойно пережил.
– Что? – не поняла с первого раза Люба.
– В этом и состоял план Брионского. Ты убиваешь наследника, тебя судят, потом отрубают голову. Или вешают – в зависимости от приговора. Как только наступает момент смерти, ты возвращаешься в тот самый миг, из которого пришла, – о том, что ему известны координаты, Ворон упорно молчал, ибо прекрасно понимал, что в нервном состоянии Люба себя совершенно не контролирует. Нет, сначала он сделает то, что считает нужным, а потом…
– О боже! – с ужасом выдохнула Люба. – Вот козлина!
Потом опомнилась, ойкнула и виновато посмотрела на Ворона. Тот лишь понятливо хмыкнул и улыбнулся. Тепло-тепло. Обнял, зарылся клювообразным носом в макушку и вздохнул. О том, что герцог Брионский собирался с ней сделать накануне казни, он говорить не стал. Впрочем, из ментала стало понятно, что на сей счет сама Люба особо не обольщалась. Хорошо, что подробностей не знала! А ведь даже стражники оказались подкуплены. Ну ничего, теперь их никуда выше дворников не возьмут.
А потом Ворон снова ушел, лишь томительно нежно поцеловав попаданку в сочные, манящие губы.

В отличие от опытного мага Люба тяжело отходила после незапланированного чтения сознания. Несколько дней слились в одну муторную липкость. Голова гудела словно чугунная. Люба просыпалась, справляла естественные потребности, что-то ела, пила и вновь засыпала. Иногда приходил Корд. Уставший, с тенями под глазами и сальными из-за нехватки времени волосами. Садился на край кровати, гладил Любу по голове, целовал вялые губы и вновь уходил. Работать.
Тот небольшой разговор о коварных планах Брэга быстро отошел на задний план, все мысли, точнее сны, занимали неразрешимые противоречия. С одной стороны, Люба часто видела свою дочурку. Правда, теперь Зойка не плакала, а просто смотрела в окно. По стеклу бежали струи дождя, громко стучали о карниз, размывали видимость. Девочка все время спрашивала бабу, когда же вернется мама, а та не знала, что ответить, и звала смотреть мультики. В какие-то моменты она поддавалась, и тогда от сердца отлегало, но чаще всего Зойка утыкалась курносым носом в стекло и продолжала неотрывно смотреть на дорогу.
С другой стороны, Люба чувствовала непреодолимую тягу к одному невообразимо сексуальному Ворону. Она вновь ощутила тот огонь, что он разжег в ее крови, сладость губ, властные движения языка, горячие руки, дарившие негу. А еще вспоминались те сложности, что окружали Кордавана всю его долгую жизнь. Как и без того непростой характер постепенно покрывался толстой коркой брони из равнодушия, цинизма, а порой и беспощадности. Ведь по мере достижения им профессиональных высот друзья и родственники, не говоря уже о знакомых, хотели от него лишь одного – извлечь выгоду. А враги на деле показали, как можно умело использовать любую слабость, милосердие и прочие душевные порывы против недругов.
Череп, как ни странно, не беспокоил вовсе. А как пугал: мол, ты умрешь, отступись! И что? Сгинул куда-то, хитро слепленная плазма! Чего, спрашивается, донимал?
В какой-то момент Люба проснулась от осторожного прикосновения своей новой горничной.
– Ваше высочество, пора вставать.
– Зачем? – равнодушно уставилась попаданка в едва розовеющее небо за окном. Восход? Или наоборот? Кто его сейчас разберет.
– Надо принять ванну, сделать прическу, накрасить, – принялась перечислять служанка. – Потом платье принесут.
– О! – оживилась Люба. – Мне теперь можно выходить?
– Пока нет. – Румянец смущения залил щеки горничной. – Но через два часа господин Кордаван просил вас быть готовой.
Обрадовавшись, попаданка почти бодро сползла с кровати и потопала в ванную, где ее уже ожидала горячая, умопомрачительно пахнущая розами вода. Плотный завтрак, макияж, маникюр и прочие женские радости говорили сами за себя – ее ждет свобода! Ну не будут же ее наряжать для судебного процесса? Да и Корд бы тогда предупредил… В общем, что бы ни предполагала Люба, то, что ее ожидало, не входило ни в белый, ни в черный список. И когда она это поняла – в комнату внесли черное, словно сажа, траурное платье, – то выматерилась так, как не выражалась лет десять. Вслух. На себя и свою глупость.
Встревоженная служанка тут же кинулась к кувшину с питьем и подала стакан с соком.
– Ваше высочество, пожалуйста, успокойтесь. Вот, выпейте, вам сразу полегчает!
– Спасибо! – Она приняла напиток и залпом его выпила. – Что ж ты сразу не сказала о похоронах? А я, ворона, совсем об этом не подумала.
Искреннее раскаяние охватило Любу. Да, она потеряла ощущение времени, да, более животрепещущие чувства заполонили сознание, но принц мертв, причем по ее вине, пусть вынужденной, но прямой.
– Дура! – простонала Люба. – Большая эгоистичная дура с дырявой головой и потерянной совестью!
Если в сок добавили успокоительное, то оно явно не подействовало. Она обхватила себя руками за плечи и затравленно посмотрела на служанку. Муки совести накатили так неожиданно, что она с трудом справлялась с эмоциями. Да, Брэгдан знатно расшатал ее психику, пусть она и держалась стойким оловянным солдатиком.
– Ваша светлость, – пугливо затараторила горничная в служебный амулет. – Пожалуйста, вы срочно нужны.
Не прошло и минуты, как Кордаван материализовался посреди комнаты. Взглянул на потерянную пичужку, удивленно приподнял бровь, на что горничная лишь недоуменно пожала плечами.
– Корд, – жалобно прошептала принцесса, – я такая тварь…
Он стремительно шагнул к Любе, укутал в теплых объятиях и вдохнул аромат, который узнает теперь из тысячи.
– Что ты, милая, – обеспокоенно прошептал Ворон. – Что случилось?
Служанка тактично удалилась из спальни, хотя уши так и зудели от любопытства.
– Миральд, – тяжкий всхлип, – я совсем о нем забыла. Убила и забыла! Понимаешь? – Судя по тону, истерика намечалась знатная.
– Посмотри на меня. – Корд слегка отстранился, не выпуская Любу из рук. – Ты сделала все, что могла, и даже больше! Я сделал все, что мог. Это судьба. Поверь, мы и так пытались отсрочить его смерть. Ты думаешь, это было первое покушение? Отнюдь!
Все это он страстно высказал в зовущие губы, а потом не выдержал и приник к ним, словно изголодавшийся по влаге бедуин. Отвлекая Любу, подавляя своей волей, не давая погрузиться в бездну ненужного самобичевания.
Она цеплялась за него как за спасительный буй, подвернувшийся в штормовом море. Корабль ее беспутной жизни давно утонул в его безжалостных волнах, и сейчас она барахталась, оглушенная, беспомощная, потерявшая ориентир. Хотя нет, вон он, черный Ворон – указующий перст. Прямо как у викингов, выпускавших этих птиц для определения близости суши и верного направления.

Глава 14
Корабли в море лавировали, лавировали…

Слегка пошатываясь от поцелуйной терапии, Люба шла впереди траурной процессии между королем и главным магом. Его величество галантно поддерживал несостоявшуюся невестку, показывая окружающим, что к смерти сына та непричастна. Безусловно, он знал и о ее роли, и о происхождении, и о том, как мужественно она преодолела узы кровного договора. Знал, но молчал. Более того, намеревался воспользоваться сложившейся ситуацией.
Жара стояла невыносимая. Она давила на темя, жгла кожу сквозь темную ткань одежды и не давала нормально дышать. Хвала богам, королевская усыпальница находилась недалеко от дворца, в пределах его комплекса, иначе ни труп, ни провожатые долго бы не продержались.
Наконец процессия достигла прохладных сводов величественного сооружения, хранившего в своих недрах все поколения усопших монархов и их семей. Остановившись под сенью душистой яблони, люди окружили гроб, почтительно предоставив центральное место Базальду.
– Давайте почтим память усопшего… – Стандартные фигуры речи перемежались прочувствованными моментами, что создавало впечатление искренней печали сильного отца по пусть и слабому, но любимому отпрыску. – Он был хорошим сыном, послушным и преданным. К сожалению, такие уходят от нас первыми…
Слова лились рекой, мимика соответствовала содержанию, но Любу что-то смущало. Очень. Как будто король умело играет на публику. Приглядевшись повнимательнее, она заметила, что одна рука, та, которая не жестикулировала, покоилась в кармане брюк. Это придавало некоторую небрежность общему облику и намекало, что слова словами, но…
Увиденное покоробило Любу, и она потихоньку стала отступать к Корду. Тот нарочито заботливо поддержал вдову, всем своим видом показывая, что его действия мотивированы лишь простым человеческим милосердием. Наконец речь завершилась, тело торжественно отнесли в склеп, засунули в свежевыдолбленную нишу и отправились на поминальный обед. К счастью, традиции целовать покойника здесь не водилось, что позволило Любане избежать совершенно ненужных волнений. И без того она едва держалась на ногах и, судя по лицам и позам присутствовавших, больше всех переживала за Миральда.
По настоянию Корда в конце трапезы его величество официально объявил о невиновности принцессы Грэзиэны и о происках врагов, а также гарантировал дальнейшее покровительство. Естественно, Любе ничего не оставалось, как поблагодарить. И вот тут-то началась импровизация… незапланированная и малоприятная. Король выразил желание осуществить третий пункт «Соглашения о матримониальных намерениях», тот самый, который гласил: «Если по независящим причинам, как то: неизлечимая болезнь или смерть, принц Миральд Варокский не сможет заключить брак с принцессой Грэзиэной Дарийской, все его права переходят к главе рода Варокских». А поскольку они даже успели пожениться, логично будет повторить обряд, тем более что дева хороша собой и до сих пор невинна.
– Прошу прощения, ваше величество, – чуть не поперхнувшись от неожиданности, выдавил из себя Корд, – но ведь сейчас траур.
– Да, я понимаю, но наследника у меня теперь нет, а это дело серьезное, – насупил брови Базальд.
– Именно, – многозначительно проинтонировал главмаг. – Нарушивший святое правило рискует впасть в немилость богам, и тогда ни одна жена не поможет.
Король упрямо выпятил подбородок, но решил не настырничать, а то мало ли.
– Хорошо, но я готов ждать лишь сорок дней, ни часом больше, – сказал он как отрезал.
Люба с силой сжала кулаки под столом, дабы ненароком не выдать свою реакцию. Что там, ее чуть не передернуло от отвращения при одной мысли о близости с королем! Ворон еле сдержался, чтобы не обнять лжепринцессу, и тоже сжал кулаки.

Не теряя времени даром – счет шел на дни, – Кордаван сразу же после обеда отправился в храм. Естественно, прихватив с собой Любаню. Жрец изумленно уставился на брачующихся, с трудом переваривая поступающую информацию. Как так: сегодня утром он отпел его высочество, а сейчас к нему явилась молодая вдовица, не удосужившись переодеться, и собирается выходить замуж за герцога Дагонского! Наглость девицы просто зашкаливала!
– Как вам не стыдно! – патетически всплеснул руками жрец. – Тело вашего супруга еще не остыло!
– Во-первых, брак не был подтвержден, – жестко ответил главмаг. – Во-вторых, тело мало того что давно остыло, так еще и пережило вскрытие, зашивание и стандартные предпохоронные процедуры.
На втором пункте старика чуть не стошнило, лишь многолетняя выдержка и храмовая гордость не позволяли ему опустить планку.
– Корд, право слово, зачем такая спешка? – попыталась возразить новобрачная.
– Ты забыла? – Он взял ее личико в ладони и проникновенно произнес: – Я люблю тебя, девочка, и не собираюсь давать ни малейшего шанса никому: ни королю с его повышенной тягой к женщинам, ни врагам, жаждущим твоей смерти.
Дыхание перехватило, сердце сделало болезненный кульбит и остановилось. Все-таки одно дело – ощущать ментально, а другое – услышать вслух. Как будто целый мир открылся после трех заветных слов!
– Милая! – обеспокоенно встряхнул замершую невесту Корд, запуская кровообращение. – Ты что, испугалась, маленькая?
– Нет. – Конечно, конец фразы о врагах не доставил ей удовольствия, но и удивления не вызвал, она и без того догадывалась, что, избежав казни, автоматически стала угрозой для всех заговорщиков. – Я… я тоже тебя очень люблю! – пролепетала она как пугливая малолетка в пору первой влюбленности, трепетной и робкой.
– Еще вопросы есть? – не поворачивая головы, обратился к жрецу довольный как слон Кордаван.
– Нет, – надул губы брюзгливый мужчина. – Но как же приличия?
– А вы никому не рассказывайте, – лихо подмигнул черным глазом Ворон. – Мы потом еще одну свадьбу справим, без ритуала.
Жрец аж задохнулся от возмущения.
– Не доводите до греха, отче, – намекнул Корд на не меньший, чем у монарха, темперамент. – Вы ведь не хотите, чтобы по вашей вине сегодня свершилось прелюбодеяние?
Жрец зарделся то ли от гнева, то ли от смущения. Казалось, его сейчас инфаркт хватит.
– Любимый, – Люба с таким видимым удовольствием произнесла это слово, что даже блюстителя правильного поведения проняло, – мне вообще-то все равно. Ты ведь и сам знаешь…
– Как все равно?! – Красный цвет лица служителя богов плавно перетек в бордовый, устрашая своим нездоровым оттенком. – А ну быстро жениться!!!
– Солнышко, ты гений стратегии, – восхитился брюнет и повел будущую супругу к алтарю, пока никто не передумал.
– Подожди! – уперлась Люба, вдруг вспомнив что, собственно, на ней надето. – Ты мне даже переодеться не дал!
Ворон в ответ окинул ее фигурку жарким взглядом, хитро прищурился и колданул. Хорошо, что жрец как духовное лицо не посещает светские мероприятия, а то возник бы очередной скандал. Правда, служитель богов все же скривился от неканонической расцветки доброй половины платья, но промолчал, памятуя о святой миссии избавления от грехов несознательного населения. В данном случае грех предотвращался, превращаясь в святую обязанность семейной пары. Да и белый цвет все же присутствовал на том самом маскарадном наряде, который стал связующим звеном для этих двух разных и очень одиноких людей.
В отличие от первого раза сейчас церемония прошла куда скромнее, без излишней велеречивости и музыкального сопровождения, но Люба ее запомнила на всю жизнь! Теперь она слышала все, ибо хотела слушать, да и чрезмерные украшательные фигуры речи сегодня заметно сократились, значительно упрощая понимание.
Слова о том, что теперь они единое целое и как на собственную руку или ногу не обижаются, так и на супруга своего зла не держат, впечатлили ее куда больше, чем торжественное: «Сегодня вы вступаете в новую жизнь, создаете ячейку общества…» – от тетеньки из загса в ярко-красном костюме, с алой помадой и старомодной бабеттой из трех волосин, из-под которой просвечивает поролоновый валик. Волос выжило бы куда больше, если бы не давняя привычка тетеньки издеваться над ними лаком «Прелесть», плойкой «Юность» и зверской процедурой начесывания.
Боль от пореза воспринималась уже чем-то привычным, зато ощущение полного единения стало неожиданностью. Казалось, будто из солнечного сплетения протянулись тонкие, но прочные нити, связавшие Любу с Кордом крепче, чем любые заговоренные оковы. Грудь резко зажгло, а спустя пару минут потихоньку отпустило, пока не осталось лишь приятное, согревающее тепло и странное чувство, будто тебя стало больше. Эмоционально, энергетически, физически. С Миральдом такого не было…

Сразу после церемонии Корду пришлось вернуться к разработке плана ловли на живца. В качестве приманки выступал Брэгдан, ибо даже в мыслях Ворон не мог допустить малейшего риска для Любы. Требовалось срочно связаться с графом Герардусом Москополикусом, тем самым членом совета Независимой Семерки, что приезжал на проверку принцессы Грэзиэны, дабы договориться насчет судебного процесса. Почему именно с ним? Да потому что только самые сильные маги способны снять ограничения кровного контракта, правда, лишь при добровольном согласии допрашиваемого. На последнее не стоило даже рассчитывать, да только этого и не требовалось. Суть задумки была в том, чтобы пустить слух о перспективе переговоров арестованного герцога с властями. Будто бы тот пытается выторговать себе жизнь и свободу за информацию о заговорщиках. Те, в свою очередь, начнут волноваться, попытаются перехватить предателя в процессе транспортировки, где их и будет ждать сюрприз. Вот только знать об этом сюрпризе никто не должен во избежание утечки информации, поэтому приходилось по-настоящему договариваться о слушании.
– Славный день, господин Москополикус! – поприветствовал Кордаван мага.
– Славный, – коротко кивнул тот в ответ, – можно просто Герард, мы ведь не на приеме.
– Прости, замотался. – Ворон запустил руку в волосы, разлохматив строгую прическу. – Что там по нашему делу?
– Ты ведь и сам знаешь, какая у нас очередь. – Москополикус досадливо поморщился. – По полгода люди ждут.
– Не пойдет, – отрицательно мотнул и без того лохматой шевелюрой Корд. – Во-первых, принцесса под ударом, во-вторых, за это время заговорщики раскатают королевскую тюрьму по камушкам.
– Да ладно тебе прибедняться, – усмехнулся Гер. – Твоей силы на многое хватит. Плюс помощники…
– Эх, знал бы ты, кто за этим стоит и какие у них возможности…
– Брось, ни один меравийский маг не способен справиться с выпускником Кординской академии магии, тем более лучшим в своем выпуске.
– А я не о захватчиках трона соседнего государства сейчас говорю, а о деньгах Торговой гильдии.
– М-да, – почесал седую бороду собеседник. – У этих везде есть свои люди, могут и раскатать.
– Поэтому тянуть никак нельзя! – добивал Корд.
– Ладно, тут на подходе дело по одному артефакту. – Гер хитро подмигнул. – Тролли подали в суд о хищении национального достояния. Дело темное, свидетелей нет, только косвенные улики в виде отрезанного щупальца стража реликвии. Его, кстати, тоже похитили.
– Вот-вот! – обрадовался Кордаван. – Потяните время. Кстати, а когда точно он пропал?
– Около трех-четырех месяцев назад.
– Хм, примерно в это время посольство Бравондии было у нас, планировались переговоры о помолвке с их принцессой, но неожиданно они собрались и уехали обратно. Посол что-то мямлил о деле государственной важности. И Летиэсса как-то подозрительно быстро выздоровела.
– Отлично, спасибо за наводку!
– Кстати, она плотно общалась с Грэзи, – потарабанил пальцами по столу Корд.
– Если узнаешь что-то дельное, я твой должник.
– Договорились!
Поздно вечером, когда Ворон смог наконец-то оторваться от бесконечной череды дел, он застал жену сидящей под торшером и рисующей набросок детского личика.
– Я тебе говорил, что ты очень талантлива? – Он опустил ей руки на плечи и огладил вздрогнувшую Любу.
– Скорее намекал. – Она улыбнулась и, отложив листок, потянулась в ставшие такими родными объятия.
– Ты невероятно, потрясающе, – комплименты он перемежал жаркими поцелуями, заставлявшими Любу плавиться от наслаждения, – удивительно талантлива. В танцах, в живописи, в ткачестве.
– Мрр, – сама от себя такого не ожидав, замурчала жена лорда. – Это ты еще не все обо мне знаешь. – Шаловливая ручка скользнула вниз, к органу, отвечающему за продолжение жизни на земле.
– После нашего ментала? – зарылся пальцами в густые золотистые локоны Корд.
Не в силах сопротивляться невероятной тяге, они слились в долгом, сладостном поцелуе. Жадные, нетерпеливые движения, периодически разрывающиеся объятия, чтобы вновь соединиться, еще ближе, без лишних преград. Ощущать друг друга всей кожей, соприкасаться каждой клеточкой, каждым волоском, каждой мурашкой.
Протяжный стон, томный, полный неги и желания штормовым ветром сносил остатки самообладания новоиспеченного мужа.
– Милый, я больше не могу терпеть. – Страстный шепот вспухших губок донесся до сознания Ворона. – Возьми меня.
– Прости, – из последних сил сдерживаясь на краю пропасти, ответил Корд, – тебе снова придется через это пройти, но я все предусмотрел, – и отпустил себя, погружаясь в сладкую негу обладания женщиной. Прекрасной, трепещущей, страстно отзывающейся на каждое движение.
Как ни странно, но боли практически не было. Видимо, сила желания блокировала неприятные ощущения, а может, срослось по минимуму. Кто его знает? Впрочем, все это мелочи, которые волновали Любу в последнюю очередь. Главное, что она в объятиях любимого мужчины: сильного, порядочного и так чудесно владеющего техникой…
– О-о-о, да, милый, не останавливайся! Я сказала: не отвлекайся! Потом залечишь, мне не больно. Да, дорогой, вот так!
И он не останавливался, проникая все глубже и глубже, преобразуя хаотичный трепет женского тела в ритмичный отклик, сливаясь, резонируя, отчего даже неподъемная кровать из массива дуба скрипела, как колченогий табурет.
К слову сказать, лечащий амулет им все-таки пригодился. Обоим. Причем не столько по первоначальному назначению – устранению последствий от потери невинности (хотя и для этого – тоже), сколько на залечивание укусов, царапин и прочего. Не то чтобы Ворон был против многочисленных меток, поставленных увлекшейся супругой в порыве страсти, но пока лучше держать интимные подробности при себе. Разве что царапины на спине можно не трогать – под рубашкой не видно. Про Любу и говорить нечего – синяки женщину не украшают.
Жреца Ворон уговорил не выдавать их никому, даже монарху, а тот и не сопротивлялся, прекрасно понимая, что сам в первую очередь нарушил установленные правила. Да и увесистый мешочек с золотом оказался очень убедительным аргументом. Гнева богов Корд не боялся, ибо лучше многих знал, что им плевать на такие мелочи, главное, чтобы общую гармонию не нарушили, а остальное – дело десятое.
– Милая, – провел он шершавой рукой по мгновенно покрывшейся мурашками груди, – ты не устала?
– Ну-у-у, – задумчиво протянула Люба, – я даже и не знаю, – и застонала от новой, совершенно бесстыдной ласки. – Ладно, уговорил!
Последнее она уже прохрипела, не в силах сдержать нахлынувшее наслаждение.
И он отогрел ее душу в своих горячих объятиях, расплавил лед, сковывавший много лет искалеченное сердце, вымел лишний сор сомнений и прогнал всех тараканов из мнительного мозга. Вот такая вышла генеральная брачная уборка, само собой, взаимная. Конечно, она имела локальный характер, относящийся лишь к внутрисемейным отношениям, но не это ли главное в нашей жизни?

К сожалению, все последующие дни семейная жизнь ограничивалась несколькими часами совместного сна. Корд уходил на рассвете и приходил далеко за полночь. Мылся, пристраивался под бочок к любимой женушке и отрубался. От жарких объятий Люба просыпалась, оплетала его руками и ногами и гладила, гладила… Только благодаря ее ласкам он нормально высыпался: тревожные морщины разглаживались, тремор, мучивший Корда по десять раз за ночь, сократился до пары приступов дрожи.
– Господи, что с тобой, милый? – шептала в темноту Люба, каждый раз собираясь утром спросить, но не выдерживая и засыпая за пару минут до того, как он вставал.
День, значительно сокращенный из-за поздних побудок, протекал вяло и однообразно. В целях безопасности она не покидала пределов башни, которую полностью занимал маг, и ей было абсолютно нечего делать. Она могла бы попросить привезти ткацкий станок из старого дома, но боялась, что помимо рабочих чар Брэг наложил на него какую-нибудь дополнительную пакость, с него станется. Нет, рисковать она не собиралась, особенно сейчас. Рисовать одним углем ей быстро надоело, красок она нигде не нашла, а попросить горничную сходить в художественную лавку стеснялась. В конце концов, у нее даже не было наличности, чтобы дать девушке денег. Единственное, что хоть как-то спасало, – это книги, но от них ее уже ощутимо подташнивало. Хотелось банального детективчика, на худой конец – приключенческого романа, а не «Истории политических отношений стран Беруанского материка» или «Тенденций и перспектив развития некромантической магии в рамках конвенционных ограничений три тысячи шестьсот девяносто седьмого года».
А Корду даже некогда было подумать о том, что у Любы могут возникнуть подобные проблемы. Что уж там, привык жить бобылем, да и работы прибавилось. Помимо текущих дел, и так занимавших львиную долю времени, дотошно прорабатывал все детали плана. Предстояло учесть мельчайшие детали, чтобы информацию о суде Независимой Семерки узнали нужные люди, причем из разных источников, чтобы их шпион донес точное время отправки преступника из портальной комнаты. Сделать качественную личину Брэгдана и усилить личную защиту, не говоря уже об изготовлении аварийного портала в случае смертельной угрозы. А самое главное – не прибить недавно вычисленного предателя, по крайней мере, до нужного времени. Словами не передать, как он его бесил! Именно поэтому большую часть вышеозначенного приходилось делать собственноручно, дабы ни одна душа не узнала истинной подоплеки задумки. И это выматывало. Хорошо хоть рядом был Грид, он единственный, кому можно доверять.
Но больше всех трепал нервы король. Он постоянно спрашивал о Грэзи, настаивал на совместных обедах и ужинах. От завтраков его престарелое величество тоже бы не отказался, но благоразумно об этом умалчивал. Приходилось спускать монарха с небес на землю, напоминая о срочных делах, приближающихся переговорах с Жидарией и истинном происхождении девушки.
Корд мог давно рассказать королю о состоявшемся браке, переждать бурю и подыскать монарху новую фаворитку, но тогда на конспирации можно было поставить крест, ибо король когда-нибудь кому-нибудь обязательно бы пожаловался на ушлых подчиненных, перебегающих дорогу своим сюзеренам. В конце концов, это не его тайна, монарху по большому счету наплевать на возможные негативные для Любы последствия, а вот враги не дремлют и, узнав о точном местонахождении псевдопринцессы, могут попытаться ее достать. Ни к чему это сейчас. Совершенно.
Несмотря на большую загруженность и совсем короткий сон, Ворон чувствовал себя полным сил и энергии. Больше не мучили ночные кошмары, тело перестало вздрагивать, пугая ощущением головокружительного падения, – результат старой травмы головы, полученной лет в десять из-за побоев отчима. Кошмары появились позже, после смерти жены и ребенка. В них Корд всякий раз пытался их спасти: перемещался каскадными порталами, так как находился в то время на дальнем рубеже, нырял в мутную воду, очищал легкие от жидкости и тины, смотрел в открывшиеся глаза спасенных… И взвывал раненым зверем, когда глаза подергивались мутной незрячей пленкой, дыхание останавливалось, а кожа серела. Много лет он мучился от того, что не справился, не уберег, всякий раз переживая собственное бессилие. Он, могущественный маг, второе лицо в королевстве, а не сумел! Когда-то.
Сейчас он подобного не допустит, не будет столь невнимателен к своим близким, не даст и малейшего шанса причинить им боль. Похоже, сама судьба послала ему Любовь, дабы исцелить его кровоточащие раны, и теперь он как будто парил в небесах, а мягкие облака обволакивали его теплыми объятиями. И не было страха, лишь блаженный покой и невероятная бодрость на рассвете.

– Грид, что ты узнал о пропавшей компаньонке принцессы?
– Исчезла в неизвестном направлении. Мы разослали по всем постам ее портреты и ориентировки, но пока ничего, – в отличие от главмага, его помощник совсем не выспался и изо всех сил сдерживал зевоту.
– В учебных заведениях проверяли? – Кордаван постукивал карандашом по столешнице, сам не замечая, что действует собеседнику на нервы.
– Да, ни в одном пансионе не нашлось ни Ждары Лавронской, ни кого-либо, имеющего портретное сходство. Период взяли в пятьдесят лет – чтоб уж наверняка.
Раздражающий ритм замедлился.
– Логично, учитывая увлечение Брэга омолаживающими зельями, – одобрительно хмыкнул Ворон. – Магические школы смотрели?
– Та же история, – почесал переносицу помощник. – Есть только совпадение, но однофамилец – мужчина.
– И? – Ворон бросил на помощника заинтересованный взгляд.
– Гражданин Лезарии, женат, двое детей, других родственников нет. Погиб при исполнении служебных обязанностей – зверь задрал.
– Кем работал?
– Лесничим. Образование получал у нас, так как только в Кординской академии магии есть факультет зверомагов.
– Странно. – Пальцы вновь усилили ритм. – С таким образованием – и погиб от когтей животного? – усомнился в правдивости данных Корд.
– Проверить? – на автомате проявил профессиональное рвение безмерно уставший Грид. До отпуска – еще целый месяц! – Только это займет больше времени – другое государство.
– Узнай сначала, на ком он был женат. Нюхом чую – это Ждара! И вообще, странно, что она нигде не фигурирует…
– Может, училась не в Кординии, – предположил Грид. – В другой стране и познакомилась с будущим мужем.
– Но он-то здесь был, – возразил Корд и сам себе ответил: – А потом вернулся домой. Точно! Проверить эту версию в первую очередь!

Зависнув над очередным шедевром «Генетика человека: эволюция или магия?», Люба думала вовсе не о мутации хромосом и способах их скрещивания. Если раньше она переживала, что процесс с возвращением затянулся, то теперь всеми фибрами чувствовала, что не зря задержалась. Недаром Корд настоятельно просил подождать, жаль только, что вопрос с поимкой заговорщиков отнимает у него столько сил и времени. Она все вспоминала, как муж между поцелуями объяснил, в каком ракурсе видит их дальнейшую жизнь: перенесет сюда маму с дочкой из того унылого существования, которое им приходится влачить, потом представит всем свою новую семью. И пусть кто-нибудь только попробует бросить косой взгляд в их сторону – мигом окажется в местах, не столь отдаленных.
Это было сказано с таким чувством, что ее гормоны не выдержали: выскочили из засады (или откуда они там берутся), достали расписную гармонь и пустились в такой пляс, что ни одна здравая мысль не пробилась! Нет, мысли, конечно, были, только таились глубоко внутри, укутанные невероятным чувством эйфории. Прочие факторы, типа вынужденного сидения взаперти и некоторой скуки, как назойливая мошкара, отпугиваемая рефтамидом будущего счастья, жужжали где-то там, на периферии. В конце концов, она взрослая женщина, потерпит, если надо!
Сегодня Корд смог освободиться пораньше и успел к ужину. Второму, в десять вечера, но все же.
– Ой! – От неожиданности Люба даже подпрыгнула, когда муж резко открыл дверь.
– Ага, не ждала?! – голосом опереточного злодея возмутился супруг. – Лучше сразу признавайся, где прячешь своего любовника!
Кинувшаяся было к нему Люба замерла, лихорадочно осмотрела комнату и азартно блеснула глазами.
– О чем ты, милый? – наигранно изумилась она. – Я верна только тебе!
А сама бочком, бочком продвигалась к шкафу в углу.
– Лжешь, коварная гетера! – Он медленно наступал на «обманщицу».
В какой-то момент она чуть не засмеялась, грозя спалить контору, но сдержалась.
– Нет-нет! Правда-правда! – затараторила Люба в точности как ее дочка, когда пыталась убедительно врать. – Честно-пречестно!
– А если найду? – Корд уже практически нависал над «несчастной жертвой домашней тирании». Очи сверкают, клювообразный нос еще сильнее заострился, волосы наполовину вылезли из хвостика.
– Да как же ты найдешь, коли здесь никого нет? – простодушно развела руками Люба, одновременно перекрывая этим жестом доступ к дверцам.
– Где здесь? – Он красиво изогнул смоляную бровь и магией открыл свой собственный склад с маскировочными прибамбасами.
Оттуда ожидаемо выглядывала человекоподобная кукла, чуть качественнее и, стоит признать, намного чище той, которая обреталась в застенках тюрьмы и которую Грид подложил вместо Любани для поимки Брэгдана.
– Ой! – совсем уж ненатурально вскрикнула «неверная жена» и бросилась прочь. Чуяла попа неприятности!
– Стоять, изменщица! – Корд легко перехватил не особо старавшуюся убежать Дездемону и со зловещим рыком повалил ее на кровать.
Не выдержав накала искусственных страстей, Люба расхохоталась. Да так, что даже горячие поцелуи не могли ее отвлечь.
– Я не понял, ты долго будешь смеяться? – теперь абсолютно искренне возмутился муж.
– Сам виноват! – еле выговорила Люба и вновь залилась смехом.
– Придется применить крайние меры, – тяжко вздохнул Ворон и принялся расстегивать Любино домашнее платье. Пуговки как раз спереди оказались…
Спустя некоторое время они чинно сидели за столом и вкушали свежеподогретую еду. Насчет чинности, конечно, можно поспорить из-за минимума одежды и восхитительно встрепанного вида. Любу так и подмывало спросить о делах, но она изо всех сил сдерживалась, понимая, что те часы, которые он украл сегодня у работы, не стоит заполнять ею же. Наоборот, надо всячески отвлекать и расслаблять своего ненаглядного Ворона.
– Милый, как насчет ванны? – провокационно сверкнула глазами развратница, как только они покончили с едой.
– С удовольствием, – предвкушая интригу, главный маг не стал заморачиваться со слугами и организовал водные процедуры с помощью бытовой магии.
– Иди заныривай, я сейчас. – Люба игриво отправила муженька погружаться, а сама полезла в шкаф. Нацепив свою карнавальную маску, кружевной «ошейник», митенки и чулочки, погляделась в зеркало. Взбила волосы, нанесла красную помаду и, покачивая бедрами, направилась совершать ратные подвиги на ниве супружеского долга.
– Дорогая, ты не потрешь мне спинку? – Корд обернулся на звук открывшейся двери и замер в немом восхищении.
– Как видите, я совсем не дорогая, – скорбно скуксила алые губки прелестница и сиротливо развела руками. – Это все, что у меня осталось из одежды.
– Э-э-э, – с трудом собрал он мысли в кучку. – Кто посмел ограбить столь прелестную деву? – В последний момент Ворон сообразил, что вместо вожделения на лице должно быть сочувствие, но слюнка, текущая из уголка рта, выдавала его с головой.
– Я ехала на бал-маскрад, дорога пролегала через темный лес, – с каждым словом Люба все больше входила в роль: в отчаянии заламывала руки, прикусывала нижнюю губку и нервно ходила по ванной комнате из стороны в сторону, не забывая красиво выпячивать попку. – Мы опаздывали, и кучер поехал по самой короткой и самой опасной дороге. Там-то на нас и напали разбойники! – патетично взмахнула руками бедняжка и сделала драматическую паузу.
– Но как ты спаслась, о прекрасная незнакомка? – Руки Ворона сами потянулись к всколыхнувшимся от театральных телодвижений округлостям.
– Пока с меня снимали платье, я смогла завладеть мечом, куда-то им ткнула и убежала! – хлопая влажными от навернувшихся слез глазами (из-за еле сдерживаемого смеха), Любаня шагнула в раскрытые объятия. Исключительно в поисках утешения!
– Это очень храбрый поступок, – похвалил брюнет и нетерпеливо сграбастал разыгравшуюся жену.
Та, естественно, взвизгнула и попыталась вырваться из цепких объятий.
– Как вы смеете? А еще благородный рыцарь! Все вы, мужики, одинаковые!
Она еще что-то там верещала, пока ее тащили в ванну, пристраивали поудобнее и затыкали рот самым бесцеремонным образом.
– О-о-о! – через какую-то минуту вздыхала потерпевшая, скользя по влажной груди, зарываясь пальчиками в длинные волосы и упираясь своей женственностью в доказательство произведенного впечатления. Неизгладимого.
К сожалению, заниматься сексом в средневековой ванне – дело не из простых, впрочем, как и в обычной советской. Коленки до нужной ширины не раздвигаются, бортики неудобные, да и вода норовит выплеснуться… В общем, помучились они минут десять, вспотели, как после спринтерского забега, намочили волосы и залили пол. В итоге пришлось полноценно вымыться и под ехидные подначки друг друга возвращаться в родные объятия супружеского ложа. Да, как ни крути, а лучшее место для занятий любовью – это качественная кровать. В крайнем случае пол, но только при условии наличия на нем мягкого ковра.

Сегодня был пойман очередной шпион, пытавшийся проникнуть в тюрьму и устранить Брэгдана. При нем был распылитель с ядом, отравленный кинжал и блокирующий магию амулет. И универсальный набор отмычек замков любой степени сложности, в том числе магических.
– Еще парочка таких задержаний – и можно будет новый отдел открывать. Инструментарий уже имеется, осталось кадры подобрать, – ехидно комментировал находки главный королевский маг.
– Зачем кого-то искать, когда вон они – готовые сидят, – парировал Базальд. – Хорошенько припугнуть, промыть мозги, взять кровную клятву – и вперед!
– Гнилой товар, – брезгливо сморщился Корд. – Тем более, как показывает опыт, обойти можно все что угодно.
– Кстати, о Грэзи! – ухватился за мысль король. – Где ты ее прячешь? Неужто в тюрьме?
– Сие есть государственная тайна.
Поучительный тон раздражал короля неимоверно.
– Ты, кажется, забыл, что я и есть государство? – вкрадчиво пророкотал монарх.
– Слушай, Баз, ну что ты к ней пристал? – устало вопросил брюнет. – Она все равно тебе не подходит! Пойми, будет суд, на котором вскроется ее истинное происхождение, и при всем твоем желании всегда найдутся недовольные. Ваших детей могут попытаться дискредитировать, особенно после твоей смерти. Тебе оно надо?
– Пусть только посмеют! – гневно запыхтел король. – К тому же до моей смерти еще далеко.
– Посмеют, посмеют, – не унимался маг. – Приплетут того же Вилдара, который пусть и незаконнорожденный, зато от герцогини. А тут – иномирянка. Да, мы не будем на каждом углу афишировать ее происхождение, но в высшем обществе соседних государств быстро прознают, что к чему. Сам знаешь, при умелой стратегии этим можно играть как угодно.
– Тогда пусть будет фавориткой, – не заметив реакции собеседника, король продолжил разглагольствовать о великой чести быть обласканной монархом.
– Закрыли тему, – резко оборвал его Корд.
– Не понял? – Базальд даже растерялся от неожиданности.
– Я сказал: закрыли тему! – с нажимом повторил Ворон. – Это честная, порядочная женщина, заслуживающая куда большего, чем быть чьей-то подстилкой. Пусть и королевской!
За годы дружбы Базальд видел главного мага всяким: жестким, сердитым, язвительным, пьяным вдрабадан, рыдающим на двойной могиле, но никогда – таким пылким. Глаза яростно сверкали, кулак чуть не пробил столешницу, от вибрации даже перевернулась чернильница. Хищный оскал зверя, защищающего свою самку.
– Ничего себе! – присвистнул король и оглушительно расхохотался. – Неужто непробиваемого Дагонского окрутила голубоглазая нимфа? Причем настолько, что ты не побоялся моего гнева!
Главный маг скептически хмыкнул: мол, что бы ты со мной сделал? Впрочем, это была имевшая под собой очень веские основания реакция.
Конечно, король был не в восторге от того, что ему перебежали дорогу, да еще и недвусмысленно напомнили об особом статусе главмага, но он искренне радовался за старого товарища. И даже если бы Грэзи действительно оказалась пропавшей принцессой, не стал бы препятствовать его счастью. В конце концов, разве мало баб на свете?

Глава 15
Ловля на живца

Все засланцы, которых, к счастью, удавалось вовремя перехватить, владели минимумом полезной информации. Это оказались простые наемники, ни лица, ни даже голоса заказчика не знавшие, а непонятный силуэт в капюшоне – так себе описание.
Наконец вышел на связь Герардус Москополикус, сообщивший, что сможет организовать слушание через три дня. В благодарность Корд выложил ему историю добычи пропавшего артефакта двумя легкомысленными принцессами, одним рыцарем и подсудимым магом. О своем косвенном участии в пропаже жезла плодородия много лет назад он скромно умолчал.
– Ты серьезно? – фыркал от смеха Герард. – Вот так вчетвером и нашли?
– Сам потрясен, – ухмылялся Ворон. – Повезло им – никого не встретили, стража-осьминога поймали, и это – за неполный день.
– Ты у кого показания брал, у Грэзиэны или у Брэгдана?
– Конечно, у Грэзи, – хмыкнул Корд. – Брэг предпочитает гордое молчание.
На самом деле ни с кем он не разговаривал, а давно все считал из Любиной памяти. Уточнил лишь пару моментов – и все. Просто Гер на связь не торопился выходить.
– Тогда ее в свидетели и вызовем, – деловито потер руки Москополикус и отключился.
– Ну-ну, – откинулся на спинку кресла герцог Дагонский. – Только с письменного разрешения супруга. Муа-ха-ха!
Нет, он не собирался препятствовать правосудию, но и трепать нервы беременной жене не желал. А что, отличный повод не ходить в суд! По медицинским показаниям.
Говорить Любане о ее интересном положении он пока не стал – мало ли как она отреагирует? Пусть лучше сама осознает, скажет, а потом они вместе порадуются. Да и не хочется смешивать приятное с текущим напрягом. А пока он молча полюбуется на маленькую искорку, сияющую в районе живота, когда смотришь на него аурическим зрением.
«Так, не забыть добавить маскирующий элемент в охранный артефакт», – сделал заметку в списке сегодняшних дел главный маг.
Вопрос о Ждаре по-прежнему оставался в разработке, но поиски ни к чему не приводили. Сведения о Шавране Лавронском оказались скупы до неимоверности. Имя жены совпадало с пропавшей магиней, о детях было известно лишь то, что в семье родились двое мальчиков. По адресу прописки нашлась тетка Шаврана, не пустившая даже на порог. Более того, она недвусмысленно угрожала заряженным арбалетом из окна и поносила «попрошаек» на чем свет стоит. Соседи оказались куда более разговорчивыми, а может, она их так достала, что те были рады хоть как-то ей насолить. Как говорится, сделал соседу гадость – на сердце радость!
– Да у нее все, кто без денег приходит, – попрошайки, – жаловалась огненно-рыжая бабулька, опираясь на клюку. – Она и сродственников так изжила: выставила вдовицу племянника за порог и не посмотрела, что дети – мал мала меньше.
– Вдовицу? – сочувственно поддакнула средних лет женщина, знаком показывая напарнику осмотреть дом сзади. – Что ж та в суд не обратилась?
– Гордая была, навязываться не любила, – переступила с ноги на ногу первая сплетница района, – дом-то Шаврановых родителей был, а Кларса, тетка Шаврана, им младшей сестрицей приходилась. Токмо вот в могилах все давно, и сынок тоже ушел, года три назад енто произошло.
– А не знаете, куда вдовица с детьми делась? – с грустью спросила шпионка. – Я ее школьная подруга, мимо проезжала, хотела в гости заскочить.
– А-а-а, – замешкалась любительница рыжего красителя. – Слышала, будто к матери собралась, а вот куда – не знаю.
– Жаль, – тяжело вздохнула мнимая однокашница и как будто невзначай достала миниатюру Ждары. – Эх, подружка, столько лет не виделись – и опять неудача.
Естественно, любопытная соседка тут же сунула свой длинный нос куда не звали.
– Ой, она что, перекрасилась? – потыкала скрюченным пальцем в миниатюру бабулька. – Хотя ей так намного лучше, чем русой. Значит, послушалась совета старой Кашпы.
– Эта старое изображение, – поправила старушку шпионка, чтобы следовать выдуманной легенде.
– Да? – Наконец старушка приняла во внимание вымышленный факт, что «подруги» не виделись много лет, и кивнула. – Значит, в молодости она лучше разбиралась в красоте.
– Наверное, – убрала портрет шпионка и вопросительно посмотрела на возвращающегося напарника.
– Охраняется, как королевская тюрьма! – хмыкнул тот и залихватски подкрутил ус.
– Это мой супруг, – представила женщина партнера. – Мы едем в гости к его родственникам, думали, завернем к Ждаре.
– А где они живут? – не преминула клюнуть на новую порцию информации баба Кашпа.
– В соседнем городе – Медане.
– Как же, как же, знаю такой, – довольно поцыкала старушенция. – У меня там сестра живет – замуж вышла.
– Слушайте, вы сказали, что с деньгами эта плохая женщина на порог все-таки пускает, – закинула пробный шар шпионка.
– Самогонкой она приторговывает, – скривилась бабулька, отчего ее лицо еще больше стало напоминать печеное яблоко, – плохой. Первач не чистит, сразу травы сыплет, да помельче, чтобы быстрее цвет дали. Не ходите к ней, у меня товар не в пример качественнее!

Как ни странно, но личную вещь Ждары для магического поиска смогла дать… Люба. Проникшие в дом тетки под предлогом отовариться нелегальной выпивкой шпионы не добыли ничего – беглянка забрала все, что могла, а что не могла – очистила от своих следов. Тем же заклинанием, что применила в доме, где жила с принцессой.
Когда узнали девичью фамилию, поиски пошли быстрее. Оказалось, Ждара обучалась в Лезарийской магической академии, с отличием окончила факультет зельеварения. Нашлась даже парочка одногруппников, которые поступили в аспирантуру и теперь там работали. Они с трудом, но вспомнили, как на последнем курсе девушка познакомилась с каким-то оборотнем, влюбилась по самые реторты и сразу после выпуска выскочила за него замуж. Полученные данные привели в давно проданный ее матерью дом на окраине Родеции, а нынешние хозяева ничего не знали о местонахождении прежних. Соседи помнили смышленую девчушку с двумя косичками и взрослыми зелеными глазами. Лет в пятнадцать она уехала поступать в академию, а потом приезжала только на каникулы, но отправлялась сразу к родне в деревню. Мать на это время брала отпуск, там и пересекались. Названия селения никто не знал, так как обе близкие подруги матери умерли еще несколько лет назад, а остальные особо не заморачивались. Деревня и деревня, кому интересно, как она называется? В общем, тупик.
В тот вечер Корд не выдержал и поделился с Любой неутешительным результатом, на что она нежно улыбнулась, подошла к шкафу и достала баночку с питательным кремом.
– Это подойдет? – протянула находку иномирянка. – Ждара дала его мне незадолго до свадьбы.
– Милая! – Он бережно, словно хрупкую драгоценность, взял у нее образец и поставил на стол. А потом подхватил под попку, стремительно закружил, со смехом уронив на кровать. – Ты мое чудо!
– Согласна! – звонко рассмеялась Люба и притянула к себе мужа за грудки. – Требую вознаграждения за находчивость. Натурой!
– Сударыня, с вами приятно иметь дело, – промурлыкал Ворон и приступил к отработке. Как говорится, зачем откладывать выдачу долга на завтра, если его можно вернуть сегодня?

Пока любимая жена сладко посапывала на разворошенной кровати, муж-трудоголик исследовал находку. Настроив магический поиск, он получил весьма любопытный результат: деревня находилась во владениях герцога Брионского, на пересечении трех трактов, вблизи границ с Лезарией и Жидарией. В те места какой только сброд не стекался, а занятие контрабандой считалось обычной работой, не хуже и не лучше других.
Несмотря на поздний час, главный маг связался с Гридом и «обрадовал» его срочной командировкой в Брион. Естественно, под личиной, желательно женской. Задание: наблюдать, выяснить род занятий, состав семьи и степень защиты. Как только найдется что-то интересное – сразу доложить.
– И как я раньше без тебя жил? – прошептал Ворон в ароматную макушку, прижал Любу к себе и спокойно заснул. Вновь без головокружений, кошмаров и прочих неприятностей.
Уже следующим вечером стало известно, что Ждара занимается варкой запрещенных зелий и, судя по расположению деревни, явно имеет клиентуру минимум в трех странах. Работает тайно, причем настолько, что в округе ее знают исключительно как порядочную травницу. О непорядочности Грид догадался лишь по тому, как она в три утра ходила в лес, где в схроне взяла несколько контрабандных компонентов. Хорошо, что он сразу телепортировался на задание, не став ждать утра! И буквально через пять минут практически нос к носу столкнулся с искомой. Та шла, одетая в мужскую одежду, стараясь держаться тени, но он все равно узнал Ждару по тому странному чувству, что испытывал в ее присутствии. Напряженное такое… в определенном месте. А поскольку к мужчинам Грид подобных пристрастий не питал, а чутью привык доверять, то сразу же последовал за интересной фигурой. Позже в лунном свете он разглядел и знакомый профиль, и характерный наклон головы, и порывистые движения рук, и красивый абрис бедер.
Защита на доме стояла качественная, но для мага уровня герцога Дагонского – плюнуть и растереть, так Грид и передал своему начальнику. А днем он увидел двух пацанов, бегавших по двору и бросавших друг в друга прошлогоднюю картошку. Дряблую, с длинными белесыми ростками, которую явно приготовили на выброс. Солнце золотило пшеничные, в отца, макушки, одуряюще пахли грядки с душистыми травами, звонкий смех раздавался по округе. Вот только женщина, сидевшая у распахнутого окна, тревожно поглядывала на детей, как будто боялась, что в любой момент может прийти беда. И она пришла. Не оттуда, откуда она ждала, да и беда ли это? Все зависело от нее самой и от крепости нервной системы.
На следующий день в ворота постучала миловидная девчушка. Дюжина яиц – подношение за лекарство – лежала в корзине, накрытой домотканым полотном. Неровная челка падала на глаза, делая их еще хитрее, чем они были на самом деле. Россыпь веснушек украшала вздернутый носик, а губы алели спелой земляникой. Мальчишки, встрепанные и чумазые, с любопытством выглядывали из-за забора, не торопясь открывать калитку. Мать строго-настрого запрещала впускать кого-либо даже за ограду. Гостья нетерпеливо ждала, когда выйдет сама хозяйка, порываясь постучать еще раз, но боязливо отдергивая руку в последний момент. Наконец послышались легкие шаги, скрипнул засов и показалось недовольное лицо невыспавшейся Ждары.
– Чем могу быть полезна? – дежурно поинтересовалась хозяйка дома.
– Доброе утречко! – радостно воскликнула девчонка, вызвав недовольную гримасу травницы. – Мы тут в Жидарию едем, да вот маменька в пути захворала, а трактирщик сказал, что вы знахарка. Не найдется ли у вас желудочных капель? – Все это она умудрилась выпалить на одном дыхании, хлопая от волнения рыжеватыми ресницами.
– Зарк, – позвала Ждара старшего сына, – принеси флакон с микстурой из первого шкафа со второй полки.
Похоже, порядок у зельеварки был лучше, чем в королевской армии.
– Простите, госпожа, но, – посетительница неловко замялась, стыдливо косясь на второго мальчика и под конец перейдя на шепот: – Можно к вам в туалет? – и с мольбой в глазах добавила: – Очень хочется.
Женщина собралась было уже отказать, но просительница так жалобно сжала коленки, что согласие невольно сорвалось с губ. Да и чутье молчало, не предвещая никакой опасности. После того как она сняла защиту, дабы впустить просящую, у нее резко потемнело в глазах. Очнулась магиня в собственной кухне за столом. Испуганные мальчишки изо всех сил колотили в стенку из соседней комнаты, а напротив нее сидел главный маг его величества Базальда Варокского собственной персоной.
Потрясение, ужас, растерянность и бог знает какие еще эмоции охватили Ждару. Неужели это конец? Ладно она, но как же ребятишки? Тревожные вопли этих самых ребятишек грозили поднять на уши всю округу.
– Тихо! – гаркнула она на детей, выпуская на волю часть напряжения, сковавшего тело. Пальцы слегка подрагивали, но жестким усилием воли она взяла себя в руки.
– Хорошо спрятались, госпожа компаньонка, – учтиво наклонил голову Ворон, всячески демонстрируя спокойствие и дружелюбие.
– Что с Грэзи? – задала Ждара первый пришедший в голову вопрос. Как ни старалась она думать о попаданке плохо, но сочувствие давно поселилось в глубине сердца. И все же боязнь за свою семью была куда сильнее, и от того спрашивать об этом было во много раз страшнее.
– С Любой все в порядке, – сделал особое ударение на имени Корд, давая понять, что в курсе дел.
– Даже так, – покачала головой Ждара, лихорадочно соображая, как поступить. С одной стороны, она настолько погрязла в подпольном бизнесе, что даже чистосердечное признание не облегчит приговор, с другой – ей так надоела теневая жизнь…
– Позвольте вопрос? – Ворон дождался утвердительного кивка и продолжил: – Брэг выполнил свою часть вашего договора? – Ждара отрицательно качнула головой, и Корд задал следующий: – А вы?
– Да, в полной мере. – Сердце ее сжалось от волнения.
– У вас сейчас схожее с Любовью положение. – Мягкие нотки помимо воли проскользнули в голосе от одного упоминания любимого имени. – От того, какое решение вы примете, зависит как ваша личная участь, так и судьба страны.
– Это не так легко, как вы думаете, – нервно сжала пальцы магиня. – Меня уберут свои же «коллеги». – И такая тоска в глазах мелькнула, что продолжения не потребовалось.
– Понимаю, – со всей серьезностью ответил главмаг. – Я могу не афишировать ваше участие, мне нужна лишь информация о заговорщиках, не более. Всю вину свалим на Брэга – ему и так не отмыться.
– Да я, в общем-то, не так много и знаю, – замялась Ждара, опасливо поглядывая на брюнета. – Лишь пару контор, через которые велась работа, да нескольких магов, помогавших Брэгу.
– Помогавших?
– Заключивших контракт на крови, – поправилась магиня. – Добровольно.
– А вы? Тоже добровольно?
– Да, собственную дурость еще никто не отменял. – Ждара горько усмехнулась. – Я думала, что смогу все, думала, что добрая я умерла пять лет назад вместе… – судорожно сглотнула магиня, – а теперь просто выживаю. Но Люба… Она светлая. Покалеченная, но не сломленная. Вы и сами видели ее душу. Там, в коврах, в каждом из них – частичка ее. И она влияет на всех. Не знаю, как Брэг – он не делился, – но я отогрелась возле нее.
– Я тоже. – Сцепленные руки больше слов говорили о напряженной искренности. Ворон помолчал, а потом последовало неожиданное предложение: – Не хотите ли поработать на мое ведомство? Внештатно. Под прикрытием своей же личины.
Надежда блеснула в выразительных очах цвета молодой листвы, но тут же завяла на корню.
– А как мои мальчики? Им, – она запнулась, но решила рискнуть, – постоянно нужны запрещенные зелья для сдерживания сущности зверя.
– Зачем? – изумился Корд. – В нашей академии есть хороший факультет зверомагов, там работают отличные специалисты…
– Знаю я, насколько они отличные, – пробурчала Ждара, перебивая пылкую речь. – Шаврану вон уже «помогли». Он ведь так и не смог совладать со своим зверем и в один прекрасный момент просто не вернулся в человеческий облик. – Видно было, с каким трудом дается ей откровенность, но магиня была рада, что хоть с кем-то может поделиться своим горем, впервые за эти годы. – А потом его убили. Загнали, как обычного волка. Свои же – маги, другие бы не справились. Будь проклят этот тотализатор!
– Ждара, – Ворон напряженно сжал челюсти, – сдерживать звериную сущность у оборотня – плохое решение.
– Затравить оборотня во второй ипостаси в угоду собственной потехе – не лучше, – отрезала Ждара. – Я не хочу такой судьбы своим мальчикам, но они из рода Лавронских, у них одна из самых сильных ипостасей.
– И с этим мы тоже разберемся, – жестко вставил Корд, гневно сверкая глазами. Не в ее адрес, а по отношению к любителям острых ощущений.
– Ладно.
Похоже, именно последняя фраза убедила ее сделать решительный шаг.

Лежа в обнимку с женой, Корд никак не мог уснуть, прокручивая в голове разговор со Ждарой. Она сегодня сформулировала то, что он чувствовал, но до конца не осознавал: Люба действительно осветила его мрачную жизнь. И дело не столько в сексе, сколько в поразительном единении. Они как будто взяли боль друг дружки на себя, а как известно, чужие страдания переносятся куда легче собственных, даже при сильном сопереживании. Каждая минута, проведенная рядом с ней, наполняла его радостью, миром и гармонией. Он, в свою очередь, старался, как мог, обволакивая Любу заботой. И Корд чувствовал, что оба они стали другими: спокойнее и конечно же счастливее.
Ждару было откровенно жаль. У них с мужем тоже была чистая, искренняя любовь, зверь обожал ее до беспамятства, это его и погубило. На Шаврана начали давить. Угрожать смертью жены и детей, если он не согласится участвовать в тотализаторе. Выиграет – часть денег его, проиграет – вдове выплатят компенсацию. Он долго держался, дольше многих, но все равно погиб. Его изучили, к следующей встрече тщательно подготовились и загнали в подлую ловушку. Все это Ждара узнала уже после, когда ей принесли деньги и изувеченное тело. Рассказывали долго, со вкусом, смакуя подробности, а потом пригрозили: если пикнет против них, может готовить домовины для своих щенят. И пришлось молчать. Уехать подальше от всех, кто когда-либо знал ее, прихватив с собой маму, скрыться на окраине, перекрасить волосы. А через пару лет у старшего начался пубертатный период… предвестник первого оборота. Тогда она приняла волевое решение, что не хочет судьбы мужа своим детям, и закупила на черном рынке дорогущих компонентов для специального зелья, глушащего звериную ипостась оборотней. Денег хватило на год, и это учитывая то, что она трудилась в поте лица на ниве зельеварения, тогда еще легального. А потом подрос младший. Связи с поставщиками к тому времени были уже налажены, те не один раз закидывали удочку, рассуждая о потребностях теневого рынка в запрещенных эликсирах, и Ждара решилась. Работала через посредника, даже тому не показывая свою истинную внешность, деньги получала через тайник, где оставляла товар.
Жизнь наладилась, мальчишки росли, и вот тут-то и поступил заказ на омолаживающую микстуру. Видимо, дошла слава гениальной зельеварки до самого герцога Брионского, а тот вслепую работать не привык. Мигом выследил исполнительницу, узнал ее подноготную и удивился тому, как тесен мир. Нет, он не был среди тех, кто убивал мужа Ждары, но о тотализаторе слышал и даже пару раз участвовал. Не пошло, слишком грубо, и финального кайфа нет, то ли дело женщины! И политика – там игры куда изощреннее.
Как раз такую игру герцог и затеял, а финальным штрихом стала средних лет женщина, умная и осторожная. Самое главное, Брэг был уверен, что она не станет рисковать своими детьми. А сумма, которую герцог обязался выплатить обретенной союзнице, превышала пятилетний доход от самой активной подпольной деятельности. Лакомый кусочек, нечего сказать.
Работать пришлось под собственным именем, не меняя облик, так как защитная магия королевской резиденции разъедала любую личину, а документы проверялись на подлинность лучшими специалистами королевства, попытки подкупа которых не удались. Зато вышло с парочкой тюремщиков и людьми из окружения главного мага.
Корд вычислил надзирателей и одного из помощников Грида. Также кротом, причем давним, оказался и еще один персонаж, на которого бы в жизни никто не подумал. Вспоминая разные случаи, Корд понял, что сливал информацию тот нечасто, дабы не проколоться на мелочах, и всегда имел прикрытие и парочку недотеп для подставы. Хорошо, что в этот раз главный маг давал кроту общие задания, связанные лишь с подготовкой официальной документации к судебному процессу.
Это многое объясняло и слегка меняло план действий. К тому же среди заговорщиков оказался еще один занимательный человек, из-за которого следовало подкорректировать тактику. На этот случай у Ждары нашлось одно приготовленное по древнему рецепту зелье, благодаря которому можно быстро всех обездвижить, несмотря ни на какие защиты и уровень владения магией. Требовалось просто распылить его в воздухе, не забыв, конечно, заранее принять антидот. Даже задержка дыхания бесполезна – достаточно простого попадания на кожу. Время действия – двенадцать часов. Страшная штука! Но удобная…
– Эх, быстрее бы уже все закончить и официально пожениться, – пробормотал сам себе главмаг. – И в отпуск, недели на две. Нет, на три, не меньше!

Наконец наступил день суда и «Брэгдана» повели в телепортационный зал, чтобы подсудимый предстал перед магами Независимой Семерки. Специальный, для преступников, расположенный на территории тюрьмы, «неожиданно» вышел из строя накануне. Пришлось конвоировать арестанта в один из гостевых. Брэг, кстати, лишь нагло ухмыльнулся, когда в его камеру зашел Корд, а вышел уже он сам.
Только вот телепортация в суд Независимой Семерки не состоялась. Как и ожидал Ворон, заговорщики перенастроили портал, и «Брэг» с конвоирами перенесся в незнакомое помещение. Вместе с ними под пологом невидимости прибыл и Грид, вооруженный зельем Ждары, не говоря уже о стандартном наборе артефактов и колюще-режущих предметов. В последний момент Корд сделал рокировку сопровождающих, заменив тех на предателей. С одной стороны, он увеличивал количество враждебных сил вокруг себя, с другой – не хотел, чтобы действительно верные люди полегли зря – шансы выжить у них были минимальны.
Встречающие – исполнители, которые должны были обезвредить конвой, а потом сопроводить Брэга совершенно в другое место, к главам заговорщиков, слегка опешили от контингента, тем самым давая несколько драгоценных секунд «крадущемуся тигру» и «затаившемуся дракону». «Саблезубый», то бишь Корд, мгновенно освободился от имитации оков и опутал ловчей сетью близстоящих, остальных взял на себя «чешуйчатый» в лице Грида и при этом умудрился даже не раскрыться. Пара минут – и последний заговорщик, попытавшийся сбежать через портал, повязан. Даже зелье не пригодилось, да и берегли его, стараясь зря не расходовать.
– Быстрее, активируй обратку, – скомандовал главмаг, а сам двинулся к подготовленному заговорщиками для следующего скачка переходу. Посмотрел на координаты, хмыкнул и коротко бросил в амулет связи: – Первая группа – в поместье Прогдунского! Вторая – сюда, ориентир на меня, третья пока на низком старте, – и отошел в соседнюю комнату, дабы не сбить настройки действующего портала заговорщиков.
– Думаете, может быть еще один переход? – спросил голос из ниоткуда.
– Возможно, – коротко бросил главному помощнику Ворон. – Интересно, у них есть временной регламент или лучше поторопиться?
– Думаю, что минут десять у нас в запасе точно имеется.
Пахнуло озоном, раскрылся телепорт, из которого вышла вторая оперативная группа и бодро принялась таскать повязанных прямиком в казематы. Как ни странно, но тот самый барахливший тюремный переход «вдруг» исправно заработал. Случаются же чудеса!
– Активировать личины, – коротко бросил Корд паре проверенных парней и пошел обратно в комнату с порталом, чтобы отправиться к предположительным главам заговора.
Ребята достали заранее подготовленные амулеты с обликами тех самых заговорщиков, которых сдала Ждара, и надели их, заправив под одежду, чтобы соприкасались с кожей.
– Готовы? – окинул подчиненных острым взглядом псевдо-Брэг. – Антидот приняли? – Он поднял с пола свои кандалы. – Грид, ты первый.
Следом за невидимкой сразу шагнули остальные, чтобы никто не заподозрил подвоха. На той стороне перехода их ждали господа заговорщики и их посредники. Вокруг них стояли маги, обеспечивающие безопасность. Сильные, таких нахрапом не возьмешь, там одной защиты – двенадцать уровней, не говоря уже об оружии. Среди них затесался Вилдар, от одного вида которого у Корда зачесались кулаки.
– Господа. – «Брэг» издевательски поклонился, звякнув металлом.
– Как вы здесь оказались? – проигнорировав седовласого, обратился к предателям глава Торговой гильдии. – Где остальные?
– Нас в последний момент назначили в сопровождение, – ответил один из мужчин. – Остальные полегли, мы уцелели только потому, что нас не трогали ни те, ни другие.
– Понятно, – недовольно стиснул зубы толстяк, прикидывая, во сколько ему обошлись потери. Привык все считать, знаете ли. – Вы трое, – кивнул он стоявшим поодаль магам со средним уровнем дара, – зачистить следы.
Те послушно шагнули в пентаграмму, на другом конце которой их уже ждала встречающая делегация.
– Итак, – перешел к делу представитель меравийского двора – принц Дажуйский собственной персоной, – мы узнали, что ваша светлость планирует тесное сотрудничество с дознавателями.
– А как вы хотели? – надменно вскинул белесую бровь «Брэг». – Своя шкура дороже!
– Понятно, – кивнул отпрыск убийц. – Тогда к делу. Как удачно, что на тебе антимагические кандалы!
– Позвольте я сам, – выступил вперед потомственный любитель насилия. – Разберусь с дядей по-свойски.
Принц и глава Торговой гильдии переглянулись, подали незаметный знак магам быть настороже, и соблаговолили позволить.
– Извини, дядя, – издевательски протянул подлый крысеныш. – Ты сам виноват – не надо было меня как щенка трепать из-за какой-то твари. Ты за это ответишь!
И вот тут-то началось веселье. Неожиданно все застыли в самых разных позах, кроме новоприбывших, разумеется.
– Твари, говоришь? – зло выплюнул «Брэг» и сменил личину.
Выказать свое удивление никто не смог, но вытаращенные глаза говорили красноречивее любых слов.
– Грид, антидот, – отрывисто бросил он в сторону.
– Вы уверены?
Если бы присутствующие могли вздрогнуть от неожиданности, то обязательно бы это сделали. Зычный голос из ниоткуда – невероятное явление даже для этого мира.
– Более чем, – процедил сквозь зубы Ворон. – Быстрее!
Получив требуемое, он влил в онемевшие губы Вилда зелье Ждары и запрокинул его голову, заставляя проглотить. Судорожно закашлявшись, Вилдар обрел подвижность.
– Дагонский, ты что сделал с моим дядей?!
– О, неужели я слышу в твоем голосе беспокойство? – ядовито поинтересовался Корд. – Ты вроде как хотел с ним сам расправиться? Не о том волнуешься, мразь!
И от души врезал по красивому, породистому лицу, столь похожему на лицо его сюзерена. Нос отчетливо хрустнул. Противно взвыв, насильник схватился за поврежденный орган, из которого брызнула алая кровь. Не желая пачкаться, Ворон сжал его горло магической удавкой и приподнял над полом. Еле доставая носками сапог каменной плитки, тот судорожно засучил ногами и переместил руки с носа на шею, пытаясь оттянуть самозатягивающееся кольцо.
– Ну как, чувствуешь оригинальность ситуации? – напомнил главный маг бахвальство Вилдара перед Любой. – Расслабься, детка, тебе понравится! – и с размаху засветил насильнику кандалами по зубам, кроша эмаль.
С каждой секундой ярость все больше охватывала Корда, застилала глаза багровой пеленой. Хотелось крушить, ломать, стереть с лица земли эту мерзкую гниду!
– Личико твое я уже разглядел, ротик исследовал, – вновь продолжил он цитировать некогда обращенные к Любе слова. – Посмотрим, что там у нас под оберткой.
Корд уже собрался спустить с него шкуру, в прямом смысле этого слова, как его не вовремя прервал окрик помощника:
– Ваша светлость, – для большего впечатления Грид даже снял с себя невидимость. – Прошу вас, не надо! Остыньте!
Бешеный взгляд, брошенный искоса, и мощная отмашка, размазавшая Грида по стене вместо ответа. У всех присутствующих в глазах застыл безмолвный ужас. Никто не мог даже предположить, что человек в одночасье способен настолько преобразиться. Некогда приятные черты превратились в жестокую маску. Аура ненависти и беспощадности давила на всех без исключения. Казалось, что воздух можно резать ножом и продавать микропорциями для устранения конкурентов.
И тут произошла очередная неожиданность: воздух замерцал, и среди противников появилось небесное явление, обеспокоенно оглядывающееся по сторонам. Всем сразу стало легче дышать, удавка на шее Вилда ослабла, и обмочившийся садист дурнопахнущим кулем рухнул на каменные плиты пола.
– Как ты здесь оказалась? – хрипло, с трудом вспоминая, как это – нормально говорить, спросил Ворон.
– Мое сердце сжалось, закололо так, словно его сейчас разорвет, а потом я вдруг поняла – с тобой что-то не так, и активировала амулет личного переноса, – затараторила самая прекрасная в мире женщина, успевая при этом обхватить лицо мужа ладонями, туда-сюда покрутить, заглянуть в ставшие почти нормальными глаза, ощупать тело на предмет повреждений и проверить температуру, коснувшись мягкими губами покрытого бисеринками пота лба.
– Не делай так больше. – Он взял ее за плечи, слегка встряхнул, а потом, не выдержав, крепко обнял. Вдохнул родной аромат и только тогда осознал, насколько близко подошел к краю. Еще чуть-чуть – и грань нормальности была бы стерта. Нет, он бы не жалел о своем поступке, но и прежним вряд ли смог бы остаться – все же это не бой, а банальное избиение младенца. На редкость мерзкого и гадкого, но в данный момент – беззащитного.
– Ты закончил? – Люба заглянула в потеплевший омут антрацита.
– Почти. – Легкий поцелуй лба и мелких завитков, выбившихся из прически. – Осталось совсем немного. Первая группа, – отрывисто бросил он в амулет. – Ваш выход. – Ворон взглянул на Вилдара, скривился. – Да, и лекаря пришлите.

Суд состоялся через три дня, когда по результатам допросов поймали и арестовали остальных заговорщиков. С принцем Дажуйским вышла щекотливая ситуация – все же он гражданин соседнего государства, да еще и к правящему дому имеет непосредственное отношение. Но и дело здесь непростое – убийство единственного наследника и попытка государственного переворота. Да и суд Независимой Семерки – не шарашкина контора. Правда, принцу удалось избежать ментального допроса, но свидетельств остальных оказалось более чем достаточно. Все участники кровных договоров собрались в одном месте, более того, их вина подтвердилась показаниями соучастников, в том числе и Ждары, которая проходила в деле под кодовым номером, дабы избежать фатальных последствий. Поскольку наравне с Любой она фигурировала как добровольный помощник следствия, приговаривать ее ни к чему не стали. Зато заинтересовались тотализатором, по которому она подала ходатайство: оформили отдельным делом и назначили расследование.
Любе пришлось вскрываться по всем статьям. Во-первых, как невольной соучастнице, во-вторых, как жертве насилия. Наказание за сие преступление оказалось в этом мире весьма нетривиальным: снятие слепка фрагмента памяти пострадавшей и воспроизведение пережитых ощущений для нападавшего, а после – ограничение функционирования полового органа. Срок – в зависимости от тяжести нанесенных повреждений. Конкретно Вилдару досталось десять лет импотенции плюс последующий контроль, в случае повторного преступления кара продлится пожизненно. И это не считая основного приговора за участие в заговоре!
Помимо главы Торговой гильдии в деле оказалась замешана добрая половина торговой верхушки королевства, что уж говорить про дворянство. Головы летели, как капуста в сентябре. Катились хрусткими кочанами с плахи из-под топора палача, собирая волосами окрестную грязь и добавляя в нее свежей крови. Освобождались должности, титулы, поместья… Семьи заговорщиков тщательно проверялись менталистами и в зависимости от степени соучастия карались. Лишь спустя десять дней Корд умудрился вырваться из этой круговерти и отправиться наконец в заслуженный отпуск на целых три недели! Как раз за это время церемониймейстер успеет подготовить новую свадьбу, а он – просчитать и составить схему межмирового портала. Ведь какой праздник без родни невесты?
Ушлый король попивал бурбон и перебирал портретики принцесс, выбирая, кого же осчастливить. Принцессу Дажуйскую, кстати, он радостно выбросил в мусорку. После выходки ее братца политического брака той не видать как собственных ушей. Кто ж согласится связываться с потенциальными убийцами? Казни, к слову сказать, принцу удалось избежать, а вот запрет на выезд за пределы своего королевства и ограничение полномочий он огреб по полной программе. И то были лишь первичные меры! Узнав об инциденте, соседи устрашились (а что, мало кому охота рисковать собственной короной, не говоря уже о жизни!) и назначили на следующий месяц саммит по разработке санкций.

Глава 16
Медовый месяц

– Все! – Корд радостно влетел в спальню, где его дожидалась ненаглядная жена. – Завтра можем уезжать!
– Куда? – не поняла Люба, сладко потягиваясь и протирая сонные глаза. Глянув на часы, она обнаружила, что сейчас половина четвертого утра.
– Как куда? – удивился маг и тут вспомнил, что озвучить давно вертевшиеся в голове планы так и не нашел время. То одно, то другое. – К нам в родовое гнездо.
И так это «к нам» многозначительно прозвучало, что аж сердце подпрыгнуло.
– Совсем-совсем все?! – радостно подскочила Люба и тут же упала, запутавшись в одеяле.
Ворон, вместо того чтобы ловить, примял ее сверху и принялся целовать, попутно объясняя ситуацию:
– Не совсем, конечно. – Укус в ушко, от которого побежали проворные мурашки. – Но львиную долю дел я перераспределил между помощниками, – он обвел языком выступающую косточку ключицы, – а срочные вопросы буду решать через амулет связи.
На этом слова закончились, уступив место прерывистым вздохам, шуршанию белья, скрипу кровати и полным страсти вскрикам.
Позже, утолив первый голод, они лежали в обнимку, наслаждаясь мыслью о грядущем отдыхе.
– Я понимаю, что ты хочешь побыстрее увидеться с дочерью, – неожиданно заговорил Корд, почувствовав подспудные метания Любиного сознания, – но давай сейчас просто побудем вместе.
– Медовый месяц? – Она пробежалась пальчиками по груди и дальше, вниз по курчавой дорожке.
– Он самый! А твоих позовем ближе к свадьбе – все равно ее около месяца будут готовить.
– Слушай, может, обойдемся без пышного торжества? – с надеждой спросила Люба.
– Уже обошлись, – задорно подмигнул Корд и тут же закатил глаза от удовольствия. – Сейчас придется соблюсти официоз – все-таки я герцог.
– Ну ладно, – пробормотала Люба и поцеловала мужа. За все: за нежность, за чуткость, за ласку, за жгучую страсть, плавящую каждую клеточку ее тела, за многое…
Поместье встретило их жарким солнышком, ароматом цветов, буйно росших повсюду, и спящего под кустом садовника. Пьяного. В хламинушку. О своих обязанностях он вспоминал явно не в этом году. По большому счету Любе было глубоко начхать на геометрию клумб и высоту травы, зато Корд рассердился не на шутку. Нет, он не стал тратить магию на отрезвление халтурщика, а попросту схватил его за шкирку и пару раз макнул в бочку с дождевой водой. К слову сказать, было раннее утро (следующее после прошедшего, ибо оторваться друг от дружки они оказались не в силах, как и от мягкой подушки) и после ночи вода имела довольно неприятный градус, зато успешно снижала алкогольный. Разлепив глаза и узрев пред собой гневный клювообразный нос, садовник поспешно бухнулся на колени и принялся божиться, что сегодня же все исправит.
Люба, почувствовав, что еще немного – и беднягу хватит удар, с тихим вздохом прислонилась к широкому плечу и переплела пальцы с пальцами мужа. Приятная дрожь прошлась по обоим, заставив забыть и о запущенном саде, и о бьющем челом алкоголике, только «благоухающее» амбре, доносившееся до них вместе с оправданиями, портило идиллию.
– Придется немного обождать с отдыхом, – тяжело вздохнул Корд. – Сначала соберем всю прислугу и проверим, кто как работает. Заодно тебя официально представим, правда, я это на вечер планировал, – и посмотрел на Любу таким голодным взглядом, будто и не было прошлых суток.
К счастью, кроме садовника, никто больше не халтурил, зато обнаружилась приличная недостача продуктов. Согласно отчетам, кладовая должна была ломиться от еды, а на деле нашлась лишь корзина яиц, мешок пшенки и половина ларя с мукой. Жбан прокисшего молока не в счет. Да, Корд не предупредил заранее о своем визите – настолько расслабился в родных объятиях, но такой вопиющей наглости никак не ожидал!
– Вы сами-то чем здесь питаетесь? – спросил он у прислуги после того, как телепортировал кухарку в тюрьму, откуда ей была прямая дорога на какие-нибудь тяжелые работы.
– Из дома еду приносим, – робко подала голос одна из горничных.
– Интересно, а сода тут имеется? – осмотрев кухню, спросила Люба. – Сахар я уже нашла.
– Конечно, госпожа! – радостно от того, что может быть полезна, воскликнула Даниза.
– Неси! А еще муку, яйца и масло, – весело хлопнула в ладоши хозяйка и полезла за чашкой и венчиком.
– Милая, – Корд обнял ее со спины и зарылся носом в ароматный затылок, – что ты задумала?
– Оладушки, – прижалась к мужу Люба и сладко вздохнула. – Тебе как раз полезно, а то кожа да кости.
– Мм, я сильно сомневаюсь, что мне пойдет круглая попа, – он огладил обсуждаемый объект, ясное дело, не свой, – а вот тебе – в самый раз.
– Вообще-то я не об этом, – полуобернулась жена и ехидно изогнула бровь. – Мне больше нравятся мягкие, рыхлые животики. – Люба потрепала жилистый пресс.
– Вот, госпожа! – радостно пропыхтела служанка, водружая на стол припасы и тем самым прерывая шутливую пикировку.
– Отлично!
Люба споро принялась взбивать яйца с сахаром и ванилью, закинув ложку соды гаситься в простокваше. Накрыв готовое тесто салфеткой, чтобы мука получше разошлась, новоявленная герцогиня Дагонская направилась в сторону огорода. В отличие от сада грядки с овощами имели куда более ухоженный вид. Особенно выделялся уголок с помидорами: те алели гигантскими шарами, так и просясь в рот. В итоге нашлось все: и лук с томатами для яичницы, зелень, огурчики и прочее для салата, и даже кабачки с картошкой для драников на обед. Надо ли говорить, что у прислуги случился культурный шок, а Корд так натрескался, что целых полчаса отлеживался на покрывале, пока женушка бултыхалась в пруду. А потом не выдержал издевательств (как так, смотреть на обнаженную красавицу и не пощупать?!) и тоже занырнул.
В воде страстная парочка любиться зареклась еще с того случая в ванной, поэтому сегодня активно осваивала травяное покрытие. Говорят, мягко должно быть… Шелковая трава, по описаниям опытных романисток, ласкает кожу, ветерок развевает волосы, а насекомые отсутствуют априори. Ага, где-то там, между чернильных строк, но никак не в реальности!
Даже на покрывале было жутко неудобно. Мелкие кочки не давали нормально лечь, не то что выдержать двойной вес – свой и мужа. Муравьи с жучками так и норовили поучаствовать в процессе, подползая снизу, сверху алчно жужжали комары и прочие кровососущие, кусая голый зад главмага, а бравые крики рьяно принявшегося за свои обязанности садовника и вовсе нервировали. Конечно, Корд поставил полог невидимости, неслышимости и непроницаемости, но далеко не сразу (кровь-то от мозга отлила), а по мере поступления проблем, так что к тому времени, когда все неудобства были устранены, желание сошло на нет.
– Все! – нервно воскликнул Ворон. – Возвращаемся в спальню!
К счастью для служанок, хозяйские покои были подготовлены, пока молодожены пытались развлекаться, а кровать так и вовсе оказалась выше всяческих похвал. Не скрипела, отлично амортизировала и пахла ничуть не хуже, чем полянка, ведь белье здесь при хранении перекладывали сухими веточками ароматных трав. И при этом никаких насекомых!

Помимо отсыпания, объедания и умопомрачительного секса приходилось заниматься и прочими делами вроде найма новой кухарки, согласования срочных вопросов безопасности королевства, выдачи указаний по подготовке к свадьбе. Самым непростым стала разработка межмирового портала. Координаты, которые Корд выбил у Брэгдана, оказались весьма непросты и нуждались в тщательной доработке. Вместо стандартной пентаграммы переноса требовалась октаграмма, так как необходимы были дополнительные параметры. И теперь много сил отнимали расчеты точного места и времени. Главгад, кстати, чудом избежал казни, ибо в последний момент одумался и пошел на сотрудничество. А поскольку его блок никто из менталов так и не смог расколоть, это оказалось очень даже кстати. Он выдал все подробности заговора, нюансы его подготовки, от которых кое-кто из Независимой Семерки пришел в восторг, настолько виртуозно были продуманы некоторые моменты. Особенно понравилась афера с подменой принцессы и сложносоставным ядом. Судя по тому как азартно допрашивал Брэга Герардус, стоило в скором времени ожидать научную статью о видах заговоров и методологии их раскрытия. А то и целую монографию!
На свободу герцога Брионского никто отпускать не собирался, несмотря на клятву на крови о преданности интересам короны. Лишь улучшили условия проживания, выделив одну из башен, подобную той, в которой жил Корд. С ограниченным доступом. Мало ли, консультация какая может понадобиться. Или просто выпить, старые деньки вспомнить, до того, как он со скуки стал в масштабные авантюры ввязываться. Да-да, именно скука стала основным мотивом его участия! Ну и жажда власти, само собой.
Вилдар тоже до уровня казни не дотянул – как таковых преступлений он не совершал, его вообще собирались использовать в качестве ширмы. Похотливой в папашу и извращенной в дядюшку – очень удобные рычаги для контроля и манипулирования. В разработке планов и их реализации он не участвовал – мозгом не вышел, а за насилие – да, ответил по полной. Условия содержания ему улучшать не собирались, напротив, планировали использовать для работы на рудниках. Незачем всяким сибаритам народные налоги зря проедать!

Свадьба планировалась масштабная, с приглашением всей знати королевства, правда, в связи с раскрытием заговора добрая треть высшего общества отсеялась. Кто целиком, а кто и по частям. Конечно, головы полетели лишь у самых злостных оппозиционеров, прочих лишили титула и большей части имущества или просто отправили в опалу без права въезда в Родецию. Немаловажным моментом оказалось решение судьбы детей заговорщиков, которые попали в весьма щекотливую ситуацию. Король не считал это проблемой, Кордаван – тоже, собираясь поместить совсем уж круглых сирот в приют, а остальных сплавить дальним родственникам. Но тут взвилась Любаня.
– Ты понимаешь, что обрекаешь малышей на верную смерть! – Истовая мамаша пыталась отстаивать невинных ребятишек, а главмаг уже десять раз пожалел, что поленился выйти в кабинет и обсудил текущий вопрос при супруге. У той оказался кардинально противоположный взгляд на данный вопрос. – У них банально не приспособлен иммунитет, не говоря уже о психике, к условиям детского дома!
– Солнышко, – с нажимом сказал Ворон, – пойдем лучше погуляем в саду, погода просто чудесная!
– Ко-о-орд, – с укоризной протянула иномирянка, – давай ты не будешь держать меня за оранжерейный цветок.
Откровенная досада мелькнула на худощавом лице, но тут же сменилась интересом.
– И что ты предлагаешь?
– Ну-у-у, – не ожидая столь быстрой капитуляции, Люба задумалась. – А какого возраста дети и сколько их вообще?
– Пойдем посмотрим. – Он взял ее за руку и повел в кабинет. В верхнем ящике стола хранился точный список. – Двадцать три, от пяти до семнадцати.
– Ого, – присвистнула герцогиня. – Прилично! Что же, что же… – Бормотанье сопровождалось шуршаньем пальца по бумаге. – Ага, маленьких двенадцать, не так уж много. У вас бывают бездетные семьи?
– Конечно, – наклонил голову Корд, улавливая ход ее мыслей. – Но их значительно меньше, чем детей.
– Надо кинуть клич, может, кто захочет взять, – настаивала Люба. – Кстати, а откуда такая точная цифра? Вы ведете строгий учет?
– Вообще-то я имел в виду только высшее общество. – Он с любопытством ждал каждой последующей фразы, наслаждаясь нестандартностью реакций.
– Та-а-ак. – Глаза Любы опасно сузились. – А дети? Считали тоже только высокородных?
– Конечно, – скрестил руки на груди Корд. – Остальных разобрали.
– Вот видишь, люди попроще оказались куда милосерднее, чем ваше высокомерное общество, – взыграло в Любе демократическое воспитание.
– Просто они более практичны, – поправил Ворон. – Сироту куда легче заставить работать, чем собственное чадо. И не жалко.
– Та-а-ак, – повторила Люба. – А это можно как-то отследить?
– Милая, – Корд успокаивающе погладил ее по руке, – ты ведь понимаешь, что это невозможно. У меня попросту не хватит людей.
– Эх… – Она была вынуждена согласиться, несмотря на внутренний протест. – Слушай, а у вас что, нет социальных служб?
Увидев полное непонимание, она как могла описала суть системы.
– Занятно. – Ворон задумчиво почесал нос. – Только слишком затратно. И дармоедов много разведется.
– Согласна, – кивнула Люба. – Но помощь матерям-одиночкам и бездетным или брошенным старикам и инвалидам здорово поднимет общий градус доброты. Если честно, мир у вас чересчур жестокий.
– Насколько я помню после нашего слияния, у вас тоже не особо радостно, – парировал муж.
– Но не так безнадежно. Если бы не ты, я бы ни за что не захотела здесь остаться, не говоря уже о том, чтобы перевозить сюда дочь.
– Я тоже тебя люблю, – расплылся в довольной улыбке брюнет, автоматически потянувшись к ненаглядной. – И я подумаю над твоими словами.
– Эй, постой. – Люба кое-как собрала растекавшиеся от ласки мысли в кучку. – Мы только младших обсудили. А что будет со старшими?
– Отправим их в школы, выделим комнаты в общежитиях и назначим пособие.
– Плюсом к стипендии? – дотошно уточнила она.
– Плюсом, плюсом, – проворчал в макушку Ворон. – Но стипендию будут получать по знаниям, а не из жалости.
– Само собой, – вздрогнула иномирянка от побежавших по всему телу мурашек. – Пусть стараются. И с трудоустройством надо будет потом тоже помочь.
– По способностям, – не менее дотошно уточнил главмаг. – Все, хватит разговоров, мы сегодня еще купаться не ходили!
И поволок за собой жену, загодя прихватив в пространственный карман матрац и амулет с комплексным набором защиты на открытом воздухе. Чтобы не отвлекаться по мелочам и укусы потом на филее не смазывать.
Вопрос с детьми разрешился, как ни странно, быстро. Как только сделали официальное объявление о том, что есть возможность оформить опекунство, не имея кровного родства, ребятишек расхватали, как горячие пирожки, причем всех! Самых старших взяла под свое крылышко… леди Друзэлла. Оказывается, ей так понравилось воспитывать Любу, что, когда подопытного кролика увел ушлый главмаг, стало очень скучно и одиноко. А тут – такая возможность: отпрыски благородных фамилий, пусть мятежных, но дети не виноваты в ошибках родителей. Да, титула их лишили, но образование никуда не делось, таланты меньше не стали, и глупо втаптывать их в землю, вынуждая подростков искать варианты заработка не по способностям, а по возможностям низшего класса.
Много позже стало очевидно, что такое решение сыграло на руку всем: монархия получила преданных людей, а хорошие ребята, как и большинство детей любого сословия, не попали под маховик безжалостной мясорубки. Конечно, не обошлось без казусов вроде чрезмерного высокомерия дочери бывшего министра торговли или дурных наклонностей сына графа Орванского – большого любителя азартных игр, но, как и в любом деле, определенный процент брака неизбежен. Главное, чтобы он не превышал пределов нормы.

Очередное свадебное платье решили сделать вопреки местным модным канонам: никаких оборок, вышивок, драгоценных камней и прочих украшательств. Абсолютно гладкая поверхность баснословно дорогого шелка из какой-то заморской страны, игравшего под солнечными лучами всеми оттенками радуги. Какие уж тут бирюльки? Лиф сердечком, юбка колокольчиком – вот и все премудрости кроя. Да и не нужны они были, с таким-то сиянием.
Церемониймейстер пытался было атаковать их по поводу украшений, цветов, меню и прочих премудростей и в ответ получил предельно четкие инструкции в письменном виде в трех экземплярах. И никаких обсуждений! О, как он возмущался отсутствием творческого полета мысли у отдельно взятых герцогов и мучился. Прямо-таки тяготился столь строгими рамками. Знал бы он, каким макаром составлялся сей опус, удавился бы на косе собственного парика! Сладкая парочка накрапала его буквально за полчаса в перерыве между сексуальными экспериментами. Так сказать, тактические учения на случай прихода армии в красных мундирах. Та, как назло, запаздывала, вызывая смутные подозрения у новобрачной. Но поскольку она и раньше не отличалась большой пунктуальностью, время терпело. Да и, положа руку на сердце, Люба была бы только рада родить второго ребенка, тем более Корду!
Воспоминания о Зойке вновь нахлынули, вот только теперь их не сопровождала беспросветная тоска, напротив, предвкушение скорой встречи трепетало белокрылыми бабочками в районе солнечного сплетения. Она уже мысленно представляла, как заяц бегает по длинным коридорам, как играет в своей новой комнате, обустройством которой она занималась, пока Корд работал над текущими проблемами, как бегает по саду и купается в пруду. Львиная доля мебели из детской супруга оказалась в отличном состоянии, разве что нуждалась в покраске. Зачем маленькой девочке темное дерево? Пусть будет все белое, благо служанок для регулярной помывки с избытком. Ковер она заказала нежного бирюзового цвета с белыми, розовыми и сиреневыми цветами, словно под ногами – сказочная полянка. Ткань для штор, обивку стульев, пуфиков и подушечек подобрала тех же оттенков. А светильники и вовсе декорировала сама, свив из лент и ткани цветочки-листочки и прикрепив их к решетчатому каркасу, внутри которого хранился осветительный кристалл. Из игрушек купила только пару местных кукол и всяческие к ним аксессуары типа домика, кареты и прочего, а себе поставила мысленную зарубку сгонять в магазин, набрать всяких развивалок на несколько лет вперед и рисовальную доску с мелками из IKEA. И велосипед! А также ролики, коньки и ортопедическую обувь на вырост. В любом случае они планировали провести в ее мире не меньше нескольких дней: аккуратно объяснить все маме, переписать квартиру на дядю Севу – единственного маминого брата, который всегда как мог помогал девчатам. Пусть он не нуждался в жилье, но и им оно было без надобности. Ничего, будет сдавать – отличный дополнительный доход!
Маме подготовить спальню было куда проще – подходящих комнат оказалось целых пять, на любой вкус и цвет, только выбрать. Единственное, о чем мама будет сокрушаться, так это об отсутствии ее любимой электрической швейной машинки. Хотя никто ведь не мешает посмотреть на «Авито» и поискать старый «Зингер» в хорошем состоянии. После термобигуди Люба поняла, что грядущие покупки лучше записывать. Заодно удобно будет подсчитывать итоговую сумму расходов.
«Эх, где ты, мой любимый «Эксель» со своей чудесной функцией автосуммы? – тяжко вздохнула Люба, линуя бумагу. – Или калькулятор, на худой конец. Кстати, калькулятор!»

Вот уже третью неделю Корд бился над формулой, застряв на вычислении точного времени. Он и так посчитал, и эдак, но всегда выходила приличная погрешность, на которую он не имел права. Наконец главный маг решил обратиться к своему старому учителю алхимии, поскольку никому другому попросту не доверял. Пусть тот и не был большим специалистом в этой области, но мог посоветовать надежного человека, а главное – не болтливого.
– Добрый день, магистр, – уважительно склонил голову Ворон.
– Приветствую, господин главный маг его величества… – неожиданно пафосно ответил собеседник.
– Что-то случилось? – перебил того Корд.
– О, настолько срочно? – невпопад изумился тот. – Хорошо, сейчас освобожусь!
На заднем фоне послышался недовольный женский голос, резкий ответ алхимика с перечислением регалий герцога Дагонского, громкий стук двери.
– Что, девушка стала чересчур навязчивой? – понятливо ухмыльнулся Ворон.
– Девушка, – хмыкнул в седую бороду профессор. – Девушкой она была лет пятьдесят назад, но выглядит хорошо.
– Надеюсь, мне не надо опасаться, что в один прекрасный миг в мою спину вонзится кинжал возмездия? – иронично выгнул бровь Корд.
– Тебе? – коротко хохотнул магистр, вскинув голову. – После всех этих казней? Да тебя боятся больше, чем смертельного проклятия!
– Это хорошо! – кивнул Ворон, вновь растрепав кое-как державшийся хвост. – Меньше к Любе будут лезть.
– Кстати, о ней, – радостно потер руки учитель. – Я слышал, она иномирянка.
– Да, и у нее остались там мать и дочь, – нервно сцепил пальцы Ворон. – А у меня не получается рассчитать временной вектор. Слишком велика погрешность.
– Как интересно! – азартно затеребил бороду старый алхимик. – Но это не зеркальный разговор, конечно. Я так понимаю, тебе срочно?
– Чем раньше, тем лучше, – побелевшие от напряжения пальцы заметно расслабились.
– Иду!
Беседа прервалась, чтобы спустя десять минут продолжиться в рабочем кабинете главмага.

В этот день Люба успела не только закончить с оформлением детской, но и от нечего делать взялась за готовку. С помощью поварят, разумеется. Шеф-повар, как ни странно, даже не пикнул, хотя терпеть не мог, когда кто-то мешал его пузатому доминированию на кухне. Рыба под маринадом, греческий салат, шарлотка с корицей и травяной чай, чем-то напоминающий аромат чабреца, – вот такой необычный ужин ждал двух увлекшихся магов, которых удалось выманить из кабинета только благодаря хитрому трюку. Взяв тарелки с рыбой и пирогом, ушлая жена прокралась к заветной двери, поднесла по очереди блюда к замочной скважине и подула. Аппетитные ароматы сделали свое дразнящее дело, и еда не пропала втуне. Заодно познакомились.
– Какое необычное сочетание ингредиентов. – Алхимик задумчиво разглядывал содержимое салата, прежде чем отправить очередную ложку в рот. – Я так понимаю, соль вы не клали вообще?
– Верно. – Любе было, безусловно, приятно, что ее старания оценили по достоинству. – Сыр все компенсирует.
– Очень любопытно, как раскрывается вкус овощей. Сначала они сладкие, а как только дело доходит до феты, будто взрыв происходит, а потом катарсис. – Магистр закинул очередную порцию. Тщательно пережевал, закатил глаза от удовольствия и вновь потянулся за добавкой.
– Этот салат именно потому и едят только свежеприготовленным, чтобы не пропал эффект, – заметила хозяйка вечера.
– Гениальная находка!
Кусочек луковицы упал старому магу на бороду и тут же испарился. Самоочистка, однако!
Корд лишь молча уплетал ужин, довольно ухмыляясь. А еще он тихо радовался, что смог наконец-то скорректировать формулу и вычислить последнюю координату. Осталось рассчитать энергозатраты и раздать последние указания Гриду, прежде чем исчезать на несколько дней. Да, и не забыть захватить накопители для обратной дороги!
Распрощавшись с магистром, соскучившиеся молодожены еле дошли до спальни – так их прихватило. Страстно целуясь сначала на лестнице, потом в коридоре, а затем у двери, жалобно скрипнувшей от напора увлекшихся хозяев, они вконец засмущали одну из горничных и порадовали старика-дворецкого, уже и не надеявшегося пристроить хозяина в хорошие руки. Не замечая ничего вокруг, бешеная парочка ввалилась в спальню. Корд лихо захлопнул дверь левой пяткой, так и не заметив подкравшегося соглядатая. Одежда летела в разные стороны, туфля чуть не повредила подсматривающему прикус, стол жалобно скрипнул, прощаясь с аккуратными стопками бумаг и писчих принадлежностей.
Сегодня молодых опять потянуло на эксперименты с нетрадиционными поверхностями, тем более высота ножек оказалась оптимальной для роста Ворона, как будто для того и делали. Они вновь отправились в путешествие по волнам наслаждения, но, к сожалению, счастье длилось недолго, ибо в самый неподходящий момент Люба открыла глаза. Несмотря на пелену страсти, она прекрасно разглядела любопытную морду и полный исследовательского интереса взгляд.
– Ко-о-орд, – заикнулась она от мощного толчка. – Убери его.
– Кого? – непонимающе огляделся муж и узрел наглого рыжего котяру – любимца шеф-повара. – А ну, брысь!
Тот даже усом не повел.
– А-а-а, – застонала Люба от особо сильного удовольствия. – Ладно, фиг с ним! – и отвернулась в другую сторону.
В отличие от жены маг не смог абстрагироваться от назойливого взгляда.
– Пшел вон! – прогремел зычный глас.
Котишка прижал уши, но продолжал пялиться на бесплатное зрелище.
– Да ну его, – просительно проныла Люба и нетерпеливо двинула бедрами, призывая к более активным действиям.
– Гмыр, не могу, – вытер пот со лба герцог, приподнял блохастого магией и отправил в свободный полет в открытое окно.
Возмущенное мяуканье было им нецензурным ответом. Впрочем, летел пушистый вуайерист недолго, зацепившись когтями за близстоящее дерево. В принципе, можно было залезть повыше и досмотреть, как размножаются двуногие, но рисковать не хотелось. В конце концов, своя шкура дороже, а жизней осталось совсем немного, две или три, точнее рыжий уже не помнил.
К сожалению, когда магичишь, приходится концентрироваться на совершенно других вещах, чем занятия любовью. Впрочем, одного взгляда на распластанное по столешнице тело хватило, чтобы продолжить. Что уж говорить о волшебной силе поцелуев, прикосновениях нежных ручек, мягкой груди и упругой попки. А еще – о закинутых на плечи ногах, изящных лодыжках, так и напрашивающихся на поцелуи, протяжных стонах и затуманенных страстью синих глазах любимой.

Глава 17
Здравствуй, Йорик!

Последний день перед тем, как открыть портал, они провели порознь. Корд улаживал последние дела, Люба раздавала указания прислуге, хорошенько пропесочив садовника, чтобы не расслаблялся. Выдала экономке денег на две недели вперед и приказала через трое суток ежедневно покупать молоко, творог и сметану. Если к вечеру хозяева не вернутся, то съедать. И конечно же держать наготове копченое мясо, сыр, масло, яйца, в общем, то, из чего в любой момент можно сварганить быстрый перекус.
Лишь поздно вечером, когда язык заплетался, а ноги почти не держали, они залегли в ванну (специально изготовленную, чтобы оба влезали) и намывали друг друга душистым мылом. Во время одного из бесчисленных поцелуев их грубо прервали.
– Я тебя предупреждал, иномирянка?! – как гром среди ясного неба, раздался грозный глас. – Пришло время ответить за свое преступление!
В полумраке, уже изрядно Любаней подзабытый, висел череп. То ли он действительно подрос, то ли со страха, но Любе показалось, что он занял все окружающее пространство. Инфернальное сияние усиливало эффект. Жуткий страх скрутил внутренности и сковал конечности. Если бы не муж, она бы уже оказалась под водой. От ужаса стыла кровь, а сердце практически остановилось.
– А ты, собственно, кто такой? – невозмутимо поинтересовался главмаг, активируя защитный купол.
– Я дух рода Варокских! – пафосно проскрежетал Йорик. – К сожалению, по техническим причинам я не смог сразу покарать убийцу наследника.
– Что ж так?
Казалось, ничто не может смутить Ворона: ни нагота, ни неудобное положение. Собранный, уверенный в собственных силах, он позволил себе единственную слабость – задвинуть супругу за спину.
– Дух Миральда оказался решающим для перехода на более высокий энергетический уровень, – снизошел до объяснений череп. – Пришлось затаиться на целых сорок дней, пройти процесс перестройки, зато теперь мне не страшна даже твоя магия! – Он двинулся к жертве, но, к своему немалому удивлению, пересечь контур не смог. Взъярился, завыл, заскрежетал, засиял ослепительным ультрамарином… и притух. – Это невозможно!
– Согласно решению суда Независимой Семерки Любовь Дагонская признана невиновной в смерти Миральда Варокского, – отчеканил Корд. – В конце концов, почему ты не покарал главного виновника?
– Уже. – Глаза черепа довольно сверкнули. – Кстати, тело советую сжечь, во избежание. Дух его не упокоился и будет нести службу на благо рода Варокских, пока не искупит свою вину!
Не сказать, что Корд пришел в восторг от сей дивной новости, хотя он как никогда четко осознал, что если человеческого правосудия можно исхитриться избежать, то высшего – нет. Осознал, но защиту не снял, напротив, дополнительно укрепил.
– Не сопротивляйся, – клацал челюстью незваный гость. – Рано или поздно я пробью щит и тогда заберу тебя вместе с ней как препятствующего правосудию.
Ворон упрямо сжал зубы и продолжил держать концентрацию. Пусть ненадолго, но вместе, до последнего вздоха. Сияние усиливалось, пот тек градом, руки уже мелко дрожали, к сожалению, он постепенно сдавал позиции. Сначала граница сузилась до бортов ванны, потом становилась все уже и уже, подбираясь к обнаженным телам в порядком остывшей воде. Вот он – последний рубеж. Какая-то дюжина сантиметров, и новая ячейка общества потеряна. Прошла целая вечность, которая все никак не хотела заканчиваться. Что это? Игры разума, замедлившего течение времени? Или последняя шутка Йорика?
– Ты беременна?! – до глубины мозжечковой кости возмутился череп.
– Я? – удивилась Люба так, будто ее обвинили как минимум в воровстве.
– Куда мир катится! – заворчал дух. – Сегодня только траур закончился, а она уже успела зачать. Стыдись! Да еще и замуж вышла! На великом алтаре! Снова!
Корд молчал, анализируя ситуацию, лишь тяжелое дыхание и пробегавшая по телу дрожь говорили о его непростом состоянии.
– Даже не надейся, что я отступлюсь! – продолжал брызгать инфернальным ядом Йорик. – Как только ребенок появится на свет, ты выйдешь из-под покровительства богини-матери, и тогда ничто не сможет меня остановить!
И исчез, сверкнув напоследок парочкой молний. Выпендрежник – без спецэффектов никак.
Кое-как выбравшись из ванны, ибо трясло обоих, они, опираясь друг на друга, доковыляли до постели и рухнули как подкошенные. Хорошо, что в верхнем ящике прикроватной тумбочки лежало тонизирующее зелье, которое они распили словно два алкоголика пузырек с настойкой боярышника.
Кто бы мог подумать, что приятные новости о ребенке будут узнаны при столь ужасающих обстоятельствах. Ворон сильно жалел, что не рассказал Любе про беременность раньше, хотел сделать сюрприз… и сюрприз удался, только в несколько ином виде, нежели ожидалось.
– Боже, – прошептала Люба трясущимися губами, – что нам теперь делать?
И такое отчаяние стояло в ее прекрасных очах, что больно было смотреть. Закутав любимую в теплое одеяло, муж решительно ответил:
– Я найду выход в любом случае. Он не доберется до тебя, даю слово.
Короткие, рубленые фразы, глухой, но твердый голос и пылающие черным огнем глаза. Она как завороженная смотрела на любимого, и отчаяние сжимало ее сердце. Она не хотела его терять, не хотела уходить, а это, похоже, был единственный выход из сложившейся ситуации – покинуть проклятый мир вместе с его королями, черепами и прочими скелетами. И тут великий дух рода Варокских вновь появился на темном небосклоне, точнее, завис на уровне потолка.
– Да, совсем забыл сказать, у меня для тебя задание, главный королевский маг.
– Задание? – изогнул бровь Корд, продолжая обнимать любимую. – После того как ты угрожал моей жене?
– Когда она совершала преступление, то не являлась ею, – отрезал дух.
– Ты прекрасно знаешь, что ее вынудили подписать кровный контракт, но она все равно умудрилась его обойти и попыталась спасти Мира, – говорил, словно бритвой резал, Корд. – Принц умер из-за аллергического приступа, а не от действия яда. Третий компонент – аромат калл – я устранил, заменив цветы на искусственные. Благодаря подсказке Любы.
– Именно из ее рук он принял свою смерть, – не сдавался череп. – Факт преступления неоспорим.
– С тем же успехом он мог случайно умереть от, скажем, иноземного фрукта, случись на него реакция. Кого тогда считать виновным? Слугу, подавшего блюдо, или посла, привезшего дар? – Хлесткие слова били не в бровь, а в глаз.
– Она участвовала в заговоре, она подала яд, у власти не осталось более никого из рода Варокских, – гремел на весь замок разъяренный каратель.
– В смысле? – подала голос Люба. – А король?
– Нет короля, – одновременно выдали оба. Корд с молчаливого согласия оппонента продолжил: – Преставился он, давно. От чрезмерных возлияний и большой нагрузки на сердце, – не сдержав ехидства, добавил: – Так и умер на одной из любовниц, чуть не придавив несчастную до смерти. Той потом пришлось память подчищать.
– Кто же тогда на троне?
Казалось, лимит изумления на сегодня исчерпан, ан нет, не весь.
– Мой младший кузен, – хмыкнул Ворон.
– М-да, – пробормотала Люба, вспоминая, как натурально тот трудится в поте лица. Судя по количеству любовниц, буквально горит на работе!
– Иначе Миральда убили бы на пять лет раньше, а страну в таком случае ожидал государственный переворот и неизвестно какой монарх.
– Вспоминая замашки Вилдара – страшно представить, – кивнула, соглашаясь, Люба. – Слушай, а ты разве как главный маг короля не знал о его существовании? – Она взглядом указала на призрачный череп.
– А он мне и не показывался, – жестко усмехнулся Ворон. – Слабоват, видимо, был, чтобы пробиться сквозь мою защиту.
– Да, тогда я не мог добраться ни до тебя, ни до Брэгдана, – обиделся Йорик. – Тем более твои действия не противоречили моей миссии.
– Ага, зато меня кошмарил по самое не могу, – пробурчала Люба. – Доставал во сне проклятым замком, в который меня влекло, как муху на мед. А оно мне надо было? Я тебе сто раз еще тогда сказала, что хочу домой, к дочке!
Истеричные нотки, прорвавшиеся под конец, испугали супруга. Он прижал ее еще сильнее и принялся оглаживать через одеяло.
– Разве у Миральда был такой сильный дух? – перевел разговор в менее волнующее русло Ворон. – Он ведь даже слова поперек вставить не мог, да и магией никакой не обладал. С чего вдруг такие глобальные перестройки?
– Да, у мальчика была слабая душа, но именно она помогла мне выйти на новый энергетический уровень.
– Та самая мышка, без которой не вытягивалась репка, – выдала Люба непонятную для собеседников фразу. Другие сказки, иной менталитет, а ситуации похожи. – Посадил дед репку, и выросла репка большая-пребольшая…
Сначала Корд подумал, что любимая слегка помутилась рассудком на фоне стресса, однако, дослушав сказку до конца, задумался. Надолго.
– Ты ведь не дашь ей уйти? – неожиданно спросил он у черепа.
– Она сможет уйти, только если ты останешься, – взял за жабры инфернальный интриган.
Сердце совершило кульбит и упало в пятки. Да, Люба жутко тосковала по дочери, да, сама хотела жить, желательно – долго и счастливо, вот только теперь в это уравнение входил один несносный клювоносый тип. И без него уже никак, разве что на живую отрезать кусок сердца и отдать этому проклятому черепу. Чтоб он подавился!
– Один мой учитель не так давно дал мне хороший совет, – неестественно спокойно ответил маг, на деле едва сдерживаясь, чтобы не послать визитера в потусторонние дали. – Найти хорошую жену и бросить свою нервную работу. Первое я уже осуществил. Для второго осталось только мышке прийти. Не стоит меня шантажировать, тем более так грубо.
– Вот мы и подошли к сути моего задания, – довольно щелкнул челюстью Йорик. – Есть еще один наследник. Законный. И его надо найти, посадить на трон и обеспечить должный уровень безопасности.

А в это время на берегу Карлондского моря, уложив спать своих неугомонных мальчуганов, мужчина и женщина предавались тихой (чтобы не разбудить детей), но страстной любви. Его грубые, обветренные руки ласково сжимали тонкий, несмотря на тяжелые роды двойни, стан голубоглазой блондинки, осчастливившей его пару лет назад согласием выйти замуж. Да, жизнь у них не была легкой: он каждый день выходил в море, ловил рыбу и сдавал ее на местный рынок, она следила за хозяйством и шила на заказ. Раньше, до того, как парочка крикунов появилась на белый свет.
Они оба не помнили своих родителей. Ее вырастила старая няня, его – дядька, бывший вояка с волчьим взглядом. Грилла, ко всему прочему, помнила себя лишь с десяти лет, остальное было покрыто мраком амнезии. Клотильда, ставшая ей роднее матери, скончалась от сильной простуды спустя шесть лет, как они поселились в небольшом приморском городке, к счастью, к тому времени они были уже знакомы с Дарсом, двадцатитрехлетним рыбаком, который делился с ними частью улова взамен на уборку, готовку и пошив одежды. Старушка Кло отлично стряпала и замечательно шила, научила она этим премудростям и свою подопечную.
Сам парень отлично помнил свое непростое, наполненное суровой дисциплиной и постоянными тренировками с дядькой Параем детство. Ранняя побудка, всегда до зари, пробежка, упражнения, борьба на кулаках и мечах, сначала деревянных, а потом настоящих, стальных. Последние, правда, лежали сейчас без дела, ибо не успел он достичь совершеннолетия, как дядька исчез, не оставив даже записки на прощанье. Нет, он не бросил своего единственного племянника – сына умершей в родах сестры на произвол судьбы, его банально похитили и продали в рабство на галеры, когда он под утро возвращался из борделя. Вот только никто об этом не знал, ибо спал весь честной люд беспробудным сном, который ранним утром крепче всего.
Дарса с первого взгляда потянуло к хрупкой скромной девчушке с очами цвета незабудок и жемчужными волосами. Сначала он, сам еще семнадцатилетний щегол, смотрел на нее, как на младшую сестренку, а потом, когда к четырнадцати годам она стала расцветать и округляться, влюбился окончательно. Сколько носов он сломал и выбил зубов тем, кто пытался овладеть беззащитной девчонкой, не счесть. Не говоря уже о той знатной драке, когда стая местных шакалов решила надругаться над шестнадцатилетней малышкой, окончательно осиротевшей в этом жестоком мире. Нет, она не знала об этой страшной закулисной борьбе, лишь удивлялась, откуда берутся свежие синяки и ссадины у симпатичного соседа. Жалела его, журила, а когда закончились сорок дней траура, согласилась переехать, разумеется, с обязательным заходом в местный храм и условием больше не драться на подпольных боях. Именно этим он объяснял появляющиеся время от времени синяки и шрамы, чтобы не испугать.
Она ни разу не пожалела, что приняла предложение руки и сердца этого замечательного во всех отношениях мужчины, до безумия любила их малышей и даже не подозревала, что в скором времени их ждет кардинальная смена обстановки.

Новость о том, что есть еще один наследник, к тому же якобы законный, заставила Корда усиленно закопаться в недра памяти.
– Сколько ему лет?
– Двадцать пять.
– Так, двадцать шесть лет назад я работал простым сыскарем, а Баз в это время ездил в Корундию к родне по материнской линии, – размышлял вслух главмаг. – Его тогда долго не было – около года. Что произошло?
– Он познакомился с девушкой, простой, но чистой и очень порядочной, – как с листа вещал Йорик. – Она работала на кухне в загородном поместье его тетки, помогала своей матери. Несмотря на высокий статус Базальда, Лирна не упала к ногам принца, напротив, рассердилась из-за самоуверенных замашек: отругала, стукнула пару раз – и все, тот окончательно влюбился и, не слушая ничьих советов, женился на ней в местном храме. Возвращаться пред грозные отцовские очи побоялся, да и понесла она практически сразу. Хорошая была девочка, – вкупе со скрежетанием слова звучали довольно двусмысленно. – Вот только в родах умерла. Естественно, высокопоставленные родственники замяли дело, сказав тогда еще принцу, что ребенок умер, так и не покинув чрева, а на деле отдали мальчика родному брату Лирны, добавив весомый откуп. Удобно, не правда ли? И тело мертвого младенца для похорон искать не пришлось.
Последнее было произнесено с непередаваемым ехидством.
Люба сидела ошеломленная. Ей было безумно жаль брошенного ребенка, никогда не знавшего материнской ласки. Насчет отцовской любви она сомневалась, все-таки родной дядя, может, и справился с непростой родительской миссией. Но она как никто другой знала, что такую любовь, какую ты испытываешь к своему ребенку, не способен ощутить ни к кому, будь ты хоть трижды добрый человек и четырежды любитель детей. Это глубинное, неконтролируемое чувство, инстинкт, благодаря которому ты сможешь прыгнуть выше своей головы, порвать любого, если твоему чаду будет грозить опасность. Жизни не пожалеешь, но сделаешь все, чтобы спасти, и даже больше. Тех же, кто лишен подобных чувств, можно с полной уверенностью считать недоразвитыми. Бывает ведь у людей недоразвитая рука или нога? А здесь – часть головного мозга!
Пока жена предавалась философско-медицинским размышлениям, муж продолжал отстаивать их общие интересы:
– Занимательная история, нечего сказать. И я очень рад, что есть законный наследник, мы его обязательно найдем, введем в курс дела и, когда он сможет принять положенное ему бремя власти, «похороним» короля. Только последнее будете делать без меня. Должный уровень безопасности будешь держать сам, – ядовито добавил Корд. – Ты теперь у нас мегасильный, вот и соответствуй. А у меня отпуска на десять лет накопились, отгулять положено. И вообще, по выслуге лет я давно заработал выход на пенсию.
– Ты? – возмутился череп. – Да на тебе еще пахать и пахать!
– Без жены я и пальцем не пошевелю.
– Ты не понимаешь, – как ни странно, но сейчас у черепа прорезались очень даже человеческие нотки, – я не могу обойти закон компенсации нашего мира. Она обязана ответить за свое преступление.
– Ключевые слова – нашего мира, – сделал многозначительную паузу Корд. – Дай ей вернуться, не препятствуй переходу, и я соглашусь продолжить работать.
Сердце в очередной раз замерло в предчувствии беды. Вот как, как ей вернуться обратно, да еще с ребенком во чреве, и всю оставшуюся жизнь тосковать по мужу? После него другой ей точно не нужен, даже безо всяких там алтарей…
– Налажу стационарный портал, буду приходить сюда с периодичностью, скажем, раз в неделю на пару дней и разгребать накопившиеся проблемы, – даже не заметив, как Люба побледнела от его предыдущих слов, а потом зажмурила от неверия глаза, получив новую порцию информации, продолжил Корд.
– Умеешь ты выкручивать руки, – проворчал безрукий дух. – Тогда сам придумывай, чем я буду занят, пока вы телепортируетесь.
Это была колоссальная победа! Кордаван не был до конца уверен, что его аргументы сработают, но приготовился идти до победного конца. И сейчас, испытав необычайное чувство облегчения, еще сильнее вцепился в зарыдавшую от накатившей эйфории Любу. Йорик, скрипя зубами, убрался восвояси, напоследок сообщив, что завтра ровно в полдень ждет Кордавана в королевском дворце, дабы начать поиск наследника.

Как ни хотел Корд оставить Любу в поместье, она категорически отказалась.
– Милый, пойми, это не глупая прихоть. – Она порывисто прижалась к нему всем телом и тараторила, глотая непрошеные слезы. – Я просто не смогу сидеть здесь в четырех стенах и ждать неведомо чего. Обещаю, я не буду мешать, ну, пожалуйста, возьми меня с собой! Возможно, я смогу быть полезна, когда мы найдем принца.
Он гладил ее по голове, рукам, спине и понимал, что и сам не хочет надолго расставаться. «Мало ли, вдруг дух передумает и сделает какую-нибудь подставу. Нет, она должна быть всегда на глазах, чтобы в случае чего я успел среагировать».
– Хорошо, солнышко, я возьму тебя с собой, – нежно поцеловал он жену во влажный от слез висок. – Более того, ты везде будешь со мной.
На радостях она собралась очень быстро, и они отправились в портальную комнату.
Дворец встретил их встревоженным ульем бегающих туда-сюда служащих. Увидев, что главмаг вернулся, Грид облегченно вздохнул и ринулся к нему навстречу.
– Вы вернулись! – заметив шедшую за ним Любу, помощник почтительно поклонился. – Доброе утро, госпожа Дагонская.
Та расплылась в довольной улыбке, услышав, как к ней обратились.
– Тише, это закрытая информация, публичной свадьбы еще не было, – шикнул на него Корд, но сам при этом тоже улыбался.
– Простите, оплошал, – мигом посерьезнел Грид. – Герцог Брионский мертв.
– Знаю, – кивнул в сторону северной башни Ворон. – Мы как раз туда идем.
– А мне к королю надо – он вызывал. – Помощник огорчился, что не сможет сопроводить.
– Привыкай, – многозначительно бросил Корд и отправился дальше.
Ошарашенный помощник чуть не споткнулся, пока бежал на утренний доклад.
«Что он имел в виду под этим «привыкай»? Неужто замом сделает? Ну да, для жены требуется больше времени, чем те насколько часов, достававшиеся шефу для сна».
Умерший Брэгдан напоминал высохшую мумию, предварительно подвергшуюся пыткам. Рот, открытый в безмолвном крике, выпученные глаза, выставленные вперед руки в бесплодной попытке защититься. Зрелище – из ряда вон. Люба, еле сдерживая рвотные позывы, выскочила из комнаты.
– Милая, прости меня, дурака, – закутал в теплые объятия подрагивающую жену Ворон. – Надо было тебе тут, в гостиной, подождать.
– Да я не думала, что мне так плохо станет, – присела на диванчик Люба. – Знала, куда иду, даже думала, что буду рада его поганой смерти.
– Глупышка, – зарылся носом-клювом в волосы муж, – ты ведь не изверг. Ладно, пойду сделаю осмотр, побудь здесь, я быстро.
Через полчаса они уже сидели у короля, которому с чувством, с толком, с расстановкой рассказали события последних суток.
– Сними личину, – попросил Корд, – я поставил дополнительную защиту на кабинет.
Помешкав, «король» достал из-под рубашки медальон и нажал на один из кристаллов. Вместо старого кряжистого распутника показался статный мужчина, такой же черноволосый, как брат, только глаза напоминали серую дымку, да и клюв явно скромнее. Он выглядел ровесником Корда, лет на сорок, и, судя по тому, что магический дар у него слабый, столько ему и было. Тогда как главмагу уже стукнуло пятьдесят, но и продолжительность жизни у него значительно превышала человеческую, лет на тридцать так точно. А если не лезть в разные передряги, то и больше.
– Жардан Дагонский к вашим услугам, – густой, обволакивающий голос не сильно отличался от королевского, разве что дребезжания меньше. – Очень рад за брата, но не отказался бы и сам от такого счастья.
Он хотел смутить Любу своей провокацией? У него это не получилось, уж слишком «король» насолил ей в прошлом. Она лишь иронично приподняла брови и погладила мужа по руке.
– Скоро полдень, – напомнил о грядущем приходе черепа Корд. – Надо успеть обсудить нашу позицию. Ты видел отчет по Брэгу? С Любой я такого сделать не позволю. И бросать одну в любом из миров не намерен. Так что придется тебе подружиться с духом, а когда наследник войдет в силу – уйти.
– Ха! Неужели? – воодушевился кузен. – Я вновь стану герцогом и смогу наконец жить собственной жизнью!
– Да ты вроде не был особо против, наоборот, радовался возможностям, – ненавязчиво напомнил о гареме и прочих радостях Корд.
– Надоело, – скривился сероглазый. – Хочу, чтобы женщины подо мной желали…
– Оставь свои мечты при себе, – одернул Ворон, многозначительно глядя на супругу.
– О, я смотрю, все в сборе, – раздался голос из ниоткуда. – И даже без личин.

Настроиться на прямого наследника оказалось просто. Во-первых, имелись образцы крови и тканей покойного короля, во-вторых, родовой дух сразу указал направление – побережье Карлондского моря. Ритуал поиска – длительная процедура: пока артефакт проанализирует ДНК исходника, пока настроится, пока переберет все объекты в заданном радиусе, за это время много чего можно успеть сделать, например, обсудить дальнейшие планы по управлению Кординией.
– Из-за твоей прихоти последний из королевского рода окажется под угрозой! – гневно вещал Йорик.
– То есть ты предлагаешь мне отдать тебе мою любимую жену и оставить сиротами двух детей? – Яд так и капал с хищно оскаленных клыков Ворона.
– Я ведь согласился не препятствовать ее переходу в родной мир, – ворчливо клацнул челюстью череп.
– А я как последняя сволочь брошу жену и детей на произвол судьбы, которая и без того поиздевалась над Любой?
Если собрать весь выделенный Кордом яд в одну посудину, то получится приличный объем!
– И кто будет контролировать разведку? Личную защиту, так уж и быть, беру на себя.
Люба сидела с переплетенными средними и указательными пальцами на обеих руках – на удачу. Старая привычка, еще с детства.
– Мой первый помощник отлично с этим справится, – потянулся к амулету связи Ворон. – Кстати, Грид!
Тот незамедлительно явился, как будто под дверью стоял. Вид потустороннего гостя его обескуражил, но он старательно держал лицо. Правда, после новостей о стремительном карьерном взлете растерял свою невозмутимость.
– А как же вы? – Во взгляде его было столько растерянности, словно с мамкой прощается перед долгой разлукой.
– Я ухожу на сокращенный график, – ободряюще похлопал по плечу Ворон. – Ну-ну, не бойся, ты справишься. Череп тебе поможет.
– Попрошу не выражаться, – вставил свои пять копеек Йорик. – Называйте меня Великий дух королевского рода! – Пафос сбило клацанье суставов.
– Сокращенно – Выдокур. – Корд урезал амбициозное имя в аббревиатуру, разбавив ее первыми пришедшими на ум гласными.
– Очень приятно, Грид, – на полном серьезе ответил новоявленный главмаг, пока в статусе стажера.
– Милый, я выйду, – тихонько, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, прошептала Люба на ушко мужу.
– Устала? – Ехидный взгляд тут же смягчился, губы сами потянулись к пухлому ротику.
– Нет, – отрицательно мотнула головой она. – Проголодалась.
– Кстати, – Ворон обернулся к собеседникам, – а ведь пора обедать.
Жардан тут же активировал маскирующий амулет и зычным голосом отдал приказ сервировать стол в малой гостиной.
К тому времени как поиск завершился, они успели не только пообедать, но и отужинать, Люба пару раз сладко подремала в углу на диванчике, благо, от корсетов она отказалась сразу же, как узнала о беременности, и теперь ничто не стесняло ее движений. Супруг не мог нарадоваться на такую предусмотрительность, памятуя, какие могут быть печальные последствия для плода при чрезмерном утягивании живота. Наконец артефакт окутало золотистое сияние, сигнализируя о завершении операции.
– Жидария, – немного огорчился Грид, памятуя о нестабильной обстановке в стране.
– Придется действовать быстро и аккуратно, – взглянул на Любу Корд, с одной стороны, не желая лишний раз рисковать ею, но с другой – не собираясь оставлять жену одну. Опасность могла грозить ей и здесь, пока они ездят по соседним государствам.

Отправляться решили следующим утром, дабы не оказаться в потемках в случае погрешности при переносе. К счастью, расчеты оказались верными, портал сработал без сбоев, несмотря на то что на второй стороне такового не имелось, а значит, энергозатраты увеличивались, тогда как точность попадания уменьшалась.
Побережье встретило их соленым ветром и пронзительным криком чаек. С того места, где оказались путешественники, воды не было видно, лишь слышался отдаленный шум прибоя. Скромный, но крепкий и ухоженный домик резко выделялся среди окружавших его лачуг. Полный чудесных цветов палисадник, ставни, сверкавшие свежей краской, старательно законопаченные щели между бревнами, горка песка с забытыми игрушками около лавочки – все свидетельствовало о хорошей хозяйской руке. Поколебавшись, путники решили постучаться именно туда. Даже если искомый объект живет не там, с такими чистоплотными людьми будет как минимум приятно побеседовать. Едва они приблизились к расписному забору, из-под него забрехала добросовестная псина, следом за ней закудахтали куры, скрипнула дверца избы, и тонкий, мелодичный голос колокольчиком зазвенел из-за ворот:
– Кто там?
Переглянувшись, Корд с Гридом молчаливо уступили роль парламентера Любане.
– Мы ищем одного человека, не могли бы вы нам помочь? – спросила она.
Услышав, что по ту сторону женщина, хозяйка приоткрыла ворота и уставилась практически на копию себя. Те же светлые, слегка вьющиеся волосы, цвета весеннего неба глаза, алые губы, вздернутый носик, изящная фигура…
– Ой. – От удивления она распахнула дверь чуть шире, и в щель тут же сунула голову любопытная кошка.
– Вот это да! – в свою очередь, изумилась герцогиня Дагонская.
Корд и Грид растерянно взирали на чудное видение. Если бы не твердая уверенность в том, что супруга иномирянка, Ворон подумал бы, будто перед ним сестры. Грид, в отличие от начальника, успел отметить обручальный браслет на тонком запястье, куда более пышную, чем у Любы, грудь и витавший вокруг молодой женщины запах молока.
– Может, войдем, пока ваш малыш не заплакал? – предложил сообразительный помощник. Да, не зря его Корд повысил.
– А? – растерялась молодая женщина.
– Не бойтесь, мы не причиним вам вреда, – заверил ее Ворон, представившись.
– Х-хорошо, – посторонилась Грилла, впуская странных гостей.
Печатка со знаком королевского дома, пусть и иностранного, явно говорила о высоком положении посетителя. Она даже не сразу поняла, что с легкостью расшифровала символ Кординского государства, хотя откуда ей, простой жене рыбака знать такие вещи.
Внутри оказалось не менее чисто и ухожено, чем снаружи. На столе стояла кастрюлька с молочной кашей, а из соседней комнаты раздавался пронзительный детский плач. Двойной. Всплеснув руками, молодая мама бросилась на зов, следом за ней поспешила и вторая, куда более опытная мамаша. Сила звука была такой, что дрожали прикрытые ставни. Схватив в охапку первого, Грилла автоматически потянулась за вторым, с удивлением обнаружив его на руках до странности похожей на нее девушки. Та профессионально заговаривала зубы крикливому карапузу, рассказывая, какой он чудесный малыш, а потом и вовсе стала подкидывать уже восторженно повизгивающего Малка. Гард, не терявший времени на пустую болтовню, решительно оттянул ворот домашнего халата и принялся причмокивать. Второй, услышав знакомые звуки, вывернул маленькую головенку, ткнул пальцем в сторону довольного братца и требовательно угукнул.
– Ты как кормишь, сидя или лежа?
– Сидя. – Грилла опустилась в удобное плетеное кресло с широкими подлокотниками. Все для комфорта молодой мамы!
– Держи, – протянула Люба уже начавшего поднывать Малка, который с не меньшей жадностью вцепился в многострадальный бюст.
В процессе общения Люба заметила, что у мелкого уже как минимум четыре зуба, и сочувственно поглядела на Гриллу. Та лишь немного морщилась, явно пережив не одно облезание верхнего слоя кожи со ставших практически резиновыми сосков.
– Чем могу вам помочь? – вспомнила об изначальной цели разговора молодая хозяйка. – Кого вы ищете?
– Мм, мужчину двадцати пяти лет, – неуверенно начала герцогиня. – Сирота, воспитывался дядькой. Что там еще?
Размышления прервала острая перепалка из соседней комнаты. Характерное клацанье сопровождало фразы типа: «Я чувствую здесь королевскую кровь», «Пустите меня!», «Ну и что, что там малыши, я должен лично убедиться!»
Пришлось извиняться и в срочном порядке выходить к не на шутку разошедшемуся Йорику.
Картина, представшая перед глазами Любы, вызывала и смех, и ужас. Маги, истекая потом, изо всех сил удерживали энергетическими нитями рвущийся в спальню череп. Тот скалился, яростно отсвечивал ультрамарином, но не мог даже сдвинуться с места.
– Стоять! – неожиданно даже для самой себя гаркнула Люба. – Там малыши годовалые, куда ты своей инфернальной задницей, пардон, лысиной лезешь?! И кормящая мать. Ты хочешь, чтобы будущие наследники лишились хорошего питания?
Как ни странно, но Выдокур резко успокоился, свечение приглушилось.
– Кто там? – Вопрос черепа прозвучал уже почти мирно.
– Мальчики, – и столько нежности было в голосе Любы, что даже Грида проняло, не говоря уже о Корде. – Не лезь туда, они кушают. И вообще, тебе лучше пока не появляться. Я так думаю, что ее муж и есть сын Базальда.
И вернулась обратно. Ее встретили испуганные глазищи и два невозмутимо чмокающих младенца.
– Кто там? – больше чем на шепот Гриллу не хватило.
– Родовой дух, – аккуратно начала забрасывать крючок Люба. – А где твой муж?
– На рыбалке. Сегодня он на ночную пошел, скоро будет.
– Отлично! Скажи, он подходит под мои описания?
– Да, – неуверенно кивнула хозяйка. – Только дядька несколько лет назад пропал.
– Ясно. Как ты с этими богатырями справляешься? – искренне посочувствовала Люба.
– Нелегко, – последовал тяжелый вздох, – но Дарс помогает. Жду не дождусь, когда сами пойдут.
– Сколько им?
– Год и месяц.
– И еще не пошли?
– Попы тяжелые, – окончательно успокоилась и заулыбалась молодая мать. – Я Грилла.
– Люба, – притянула табурет герцогиня и присела рядышком. – Так вкусно пахнут.
– Ага. – Обе понюхали маленькие головки. – А у тебя кто?
– Дочка. – Взгляд Любы затуманился. – И еще кто-то, пол неизвестен, – погладила она пока плоский живот.
– Поздравляю! – искренне порадовалась за неожиданную гостью хозяйка. – А твой муж – это тот, который черненький?
– Как догадалась?
– Он так на тебя смотрит, – попыталась изобразить Грилла, вышло похоже. – И постоянно прикасается.
– Да, мы недавно поженились, еще не успели друг другу надоесть. – Люба смешком дала понять, что шутит. Она вообще сомневалась, что сможет им насытиться, настолько ее колбасило от одного присутствия Корда рядом.
– А дочка тогда откуда? Ты ведь моя ровесница, – растерянно захлопала такими похожими глазами Грилла.
– Я старше и была уже замужем.
– Ого, а так и не скажешь. – Искреннее восхищение здорово подкупало. – Так ты успела овдоветь?
– Типа того, – уклонилась от однозначного ответа Люба. Как бы она ни была обижена на Игоря, смерти ему не желала. Ей было вообще по барабану, куда занес его эгоизм. – О, процесс пошел!
Утолившие первый голод малыши сделали свое грязное дело, игнорируя горшок.
– Ах вы, маленькие негодники! – возмутилась героическая мамаша. – Вы ведь умеете проситься!
– Давай помогу.
– Спасибо!
Спустя час, когда мальцы успели опять по разику запачкать подгузники, налопаться каши и снова пососать грудь, а еще потеребить одного дядю за нос, а второму поиграть на пухлых губах маленькими пальчиками, вернулся хозяин дома. Грязный, уставший, но безумно притягательный. А после того, как он помылся и переоделся, вообще глаз стало не отвести. Высокий, статный, с копной вьющихся, выгоревших на концах каштановых кудрей, с тяжелым отцовским подбородком и настороженным взглядом карих глаз. И лишь когда он смотрел на свою семью, лик его мгновенно менялся, становясь мягким и еще более прекрасным. Истинный принц. Если бы Любу пытались выдать замуж за такого , она вряд ли бы удержалась от некоторых неприличных фантазий, пусть и несбыточных. Тем более Корд на начальной стадии знакомства вел себя как последнее хамло.
При взгляде на эту чудесную пару сразу становилось ясно, что сами боги благословили сей союз. Несмотря на всяческие перипетии вроде родственничков, посчитавших неугодным брак с простолюдинкой и отпрыска от него, не говоря уже об убийцах родителей девушки, возомнивших себя более достойными править народом Меравии. Все равно эти двое встретились, полюбили друг друга и поженились. Судьба. Рано или поздно, так или иначе…

Глава 18
Возвращение

Как ни странно, но новость о том, что он единственный наследный принц, парень воспринял спокойно, а вот от информации о происхождении любимой жены пришел в неописуемый восторг.
– Я всегда знал, что ты особенная, чувствовал всем своим нутром! – ликовал Дарс, уворачиваясь от загребущих ручонок Гарда, пытавшегося проверить, каковы на ощупь папины глазки.
– Но я ничего не помню, – смущалась и рдела как маков цвет Грилла. Она упорно не хотела зваться Грэзиэной, да и какая нежная барышня пожелает подобное имя?
– Сам лезть не буду, – подал голос Кордаван, – но у нас есть прекрасные менталисты, которые смогут вам помочь.
В отличие от супруги, быстро перешедшей с принцессой на короткую ногу, он почтительно выкал.
– Подождите, – слегка осадил его Дарс. – Давайте сначала найдем моего дядю. Раз уж вы меня смогли отыскать, то его и подавно сумеете. Если бы не он, я бы, наверное, пропал.
И на этой оптимистичной ноте появился Йорик. Не выдержала душа терзаний, влез со своими подробностями о рождении, ошарашив хозяев. И только дети с восторгом взирали на «няку», пытаясь поймать ультрамариновые всполохи в ладошки.
– Выдокурчик, – Люба «ласково» посмотрела на своего мучителя, – ты как всегда не вовремя!
– Нет, все в порядке, – тут же вступился за черепок принц. – Я даже рад, не буду питать лишних иллюзий по отношению к своим родственникам.
– Молодец! – похвалил Ворон. – Сегодня же приступим к поиску, я как раз прихватил с собой нужный артефакт на случай, если бы мы вас сразу не нашли. Какая здесь самая приличная гостиница?
– «Эдельваск», – отозвалась Грилла. – Она в центре города.
– Хорошо, только мне нужны образцы твоей крови, волос и кожи, – озадачил принца Корд, – для генетического анализа. Вечерком настрою амулет, к утру будет уже понятно, в каком направлении двигаться.
Найти Парая оказалось еще легче, чем принца, – судьба занесла его в Кординию, где он оказался в магическом рабстве у одного из заговорщиков-торговцев. Поскольку того казнили, ошейник деактивировался, и упорный старикан успел к этому времени дошаркать практически до Жидарии, где его и перехватили. Изможденный долгим путем, недоеданием и годами невольничества, он напоминал ходячую мумию, на деле оказавшись двужильным. Не успев толком отъесться и отоспаться, уже развил бурную деятельность по содействию королевским службам, ведь за долгие годы мытарств где он только не побывал и чего только не повидал!
У Корда с Гридом волосы дыбом встали от некоторых подробностей, например, о пиратских островах, скрытых от глаз весьма могущественными магами. Более того, именно эти маги и возглавляли кровавый бизнес, а помощники-исполнители пираты грабили, убивали, насиловали, торговали людьми и редкими животными, а также подряжались на особые задания вроде похищения и прочих мерзостей. С такой проблемой своими силами не справиться – нужен сбор всех верховных магов, включая Независимую Семерку. И главное в данном случае – не напороться на соучастника, на что требовалось немало времени и сил. Нет, это был определенно не завтрашний, и даже не послезавтрашний день. Информацию следовало тщательно собрать, обработать и только после этого думать о стратегии. Дело не одного месяца, а то и года.
Больше всего старый вояка радовался детям. Его суровое, обветренное и изборожденное морщинами лицо исказилось, едва он узрел очаровательных карапузов, а после случилось немыслимое – первая за двадцать пять лет слеза скатилась по щеке. В последний раз он плакал на кладбище между могилами матери и младшей сестры, глухо, стараясь не разбудить спавшего на руках ребенка. Темной ночью, пока никто не видит, перед тем, как навсегда покинуть негостеприимный дом своих бывших хозяев. Его мать – главная кухарка, женщина доброй души, но со слабым сердцем, не выдержала смерти любимого чада и скончалась в тот же день, ближе к вечеру. Так в одночасье Парай лишился двух самых близких ему людей, приобретя плачущий сверток, с которым совершенно не знал, как обращаться. Умение пришло со временем, зато сейчас он зорко отслеживал первые признаки характерной суетливости маленьких непосед, после которой появлялась лужа, и успевал вовремя усадить тех на горшок. А уж кашу варил – закачаешься! Вроде бы те же ингредиенты, а вкус другой.
Теперь он разрывался между желанием помочь сыску, например, поработать соглядатаем, и тягой к малышам, которых следовало многому научить: верховой езде, приемам самообороны, фехтованию… Ну и что, что маленькие, основы нужно закладывать сызмальства, чтобы потом результаты были выше!
К слову сказать, Дарса на тренировках он гонял нещадно, ругая заковыристыми выражениями за разгильдяйство. Королевский тренер был в полном восторге от методов и словарного запаса (причем неясно, от чего больше) и попросил провести пару показательных занятий с элитным отрядом его величества. В общем, кто-кто, а Парай пришелся ко двору быстрее прочих, отвечая на деликатные намеки невестки о заслуженном отдыхе: «Я не собираюсь ждать смерть, лежа в кровати. Тогда авось она меня и не найдет подольше». И лихо подмигивал карим глазом.

Обучение новоявленных высочеств должно было занять куда больше времени, чем в случае с Любой, особенно это касалось Дарса. Вернувшаяся память Грэзиэны значительно сократила образовательный пробел, но дело затрудняли две откормленные попки, которые она не намеревалась бросать на произвол кормилиц и нянек. Конечно, через пару месяцев можно будет их уже отучать от груди, да и от помощи отказываться глупо – все же близнецы, двойная нагрузка, но отстраняться от малышей в угоду этикету и чрезмерным требованиям отдельных личностей вроде леди Друзэллы принцесса не собиралась. Пусть та ставит педагогические опыты на опекаемых сиротах – те уже взрослые, им строгость и дисциплина только на пользу.
Представить семейную пару ко двору решили ближе к осени, а сейчас в строжайшей секретности поселили в одном из поместий, где предстояла кропотливая работа по обтесыванию мозгов и манер. Люба лишь сочувственно пожелала им удачи, а сама паковала вещи для отбытия в свой родной мир, к сожалению, без права возвращения.
Пришлось, правда, недельку подождать, пока Корд полностью передаст все дела Гриду, до сих пор в глубине души не верившему своему «счастью». А ведь бывший помощник только-только намылился подкатить к Ждаре… Какое там, времени не было даже на нормальный сон, так, четыре часа ночью и пару днем. Единственное, что значительно облегчало работу, – родовой дух, который полностью взял на себя безопасность семейства Варокских. Правда, и здесь следовало быть начеку, дабы успеть решить львиную долю проблем превентивно. К чему молодой маме и малышам лишняя нервотрепка в виде внезапно обнаруженного поутру трупа? Убить-то Йорик злоумышленников убивает, а вот прибрать за собой не может – нет у него ни рук, ни ног.
Занятие для Выдокура, чтобы тот не помешал переходу, придумала Грэзиэна, оставив того присматривать за близнецами, пока она учится верховой езде. Скрепя сердце, конечно, и поручив дядьке Параю сидеть в соседней комнате и контролировать ситуацию. Каково же было ее удивление, когда ребятишкам настолько понравилось общение с родовым духом, что они стали каждый день требовать «синего дядю». А тот и рад был стараться, теша мальчуганов инфернальными спецэффектами.
С усмешкой взглянув на саквояж с игрушками и нарядными платьицами, которые собрала Люба для Зойки, Корд активировал портал, к слову сказать, стационарный, под который выделили отдельную комнату в родовом поместье Дагонских.
– Готова? – Он протянул руку своей невероятной жене.
– С тобой? – Люба вложила в его ладонь слегка подрагивающие пальцы. – Хоть на край света!
– Аналогично!
И они шагнули в головокружительный вихрь.
В отличие от Брэга, Ворон старался всячески стабилизировать их положение в междумирье, благодаря чему их при перемещении не бросало из стороны в сторону, а лишь слегка потрясывало. Приземление смягчил амортизирующий амулет, лишь легкое, сшитое в соответствии с точными указаниями Любы платье взметнулось вокруг ног. Портниха пребывала в легком потрясении от смелого для того мира покроя, когда Люба нарисовала ей силуэт, хотя на деле платье было скромным: круглый вырез, завышенная талия, струящийся подол. Вот только ни корсета, ни кринолина, ни даже, на худой конец, турнюра оно не предполагало. И если там герцогиня надевала нательную сорочку, то сейчас ограничилась лишь собственным бельем, чудом уцелевшим после экстренного раздевания главгадом. Похоже, Брэгдан хранил его как реликвию, любуясь на него по вечерам.
Вывалились они из тех же кустов, куда несколькими мгновениями раньше провалилась Любовь на пару с сыном депутата. Даже ветки не успели успокоиться и покачивались отнюдь не из-за отсутствующего ветра.
– Фу, я и забыла, какая тут жара! – страдальчески поморщилась Любаня, до сих пор не веря, что столь долгожданное возвращение действительно свершилось.
Одетый в темные брюки и рубашку муж согласно кивнул, вытер пот со лба, а после с любопытством принялся разглядывать панельные десятиэтажки и гигантский, по его меркам, железобетонный мост. Что уж говорить про мчавшиеся по нему автомобили, вышагивавших в шортах и топиках девушках, хипповатых парней в штанах своеобразного покроя и прочие диковинки. Конечно, он многое видел в воспоминаниях жены, но узреть воочию, ощутить всеми органами чувств совершенно иную жизнь – это совсем другое дело.
Дабы не трястись в душной маршрутке в час пик, Люба вызвала такси, благо сумка вместе с кошельком и прочим содержимым хорошо сохранилась, в отличие от брючного костюма. К садику она подходила с замиранием сердца. Ее не покидало чувство, что месяцы, проведенные в Кординии, – лишь привидевшийся кошмар, вызванный солнечным ударом, но нет, рядом шагал самый прекрасный в обоих мирах мужчина, превративший ужастик в трогательную мелодраму. И вот навстречу уже несется неугомонный заяц, бросивший игрушки и чуть не споткнувшийся, когда перепрыгивал бортик песочницы, останавливается в паре метров и с восхищением в глазах выдает:
– Мама, ты что, стала настоящей принцессой?!
Хохот, слезы, крепкие объятия, невероятное счастье и трогательное:
– Познакомься, дочка, это твой папа.

Любе было очень странно ходить по вроде бы знакомым и в то же время ставшим немного чужими улицам, посещать женскую консультацию, ездить на автобусе, в конце концов. Выходить на работу Корд ей категорически запретил, даже вопрос с двухнедельной отработкой уладил, переговорив с директором за закрытыми дверями. Тот вышел слегка побледневший, пожал обоим руки и отдал указание бухгалтерии оформить увольнение по собственному желанию и рассчитать.
Любе категорически не хотелось расставаться по-плохому, она даже заикнулась о том, чтобы ввести в курс дела нового сотрудника, на что ей безапелляционно заявили, что оставаться дольше нужного в этом гадючнике не имеет никакого смысла. Так Корд охарактеризовал город, где и впрямь было чересчур пыльно и грязно.
Не прошло и трех дней, как все семейство переехало за город, благо сотворить из золотого песка слитки и подделать клеймо не составило для Ворона никакого труда. Да-да, магия никуда не делась, напротив, черпалась куда легче, чем в его родном мире, поскольку мало кем использовалась. Оказалось, что и здесь имелись свои колдуны, не те, что обещали быстро и дорого избавить от венца безбрачия (ага, при личной встрече), но их было совсем немного. Используя свои амулеты, Корд быстро нашел нужное сообщество и съездил на встречу. К слову, личный шофер с автомобилем им тоже теперь был по карману. Корд побеседовал с нужными людьми, навел справки и явился с предложением переехать в Крым.
– Милый, не сказать, чтобы я была против, но к чему такая спешка?
– Там энергетический разлом, много свободной силы. – Они сидели все вместе на диване и неспешно обсуждали последние новости. – Будет удобно сделать стационарный портал, не затрачивая при этом собственных ресурсов. И климат хороший, не говоря уже об экологии.
Зойка, которой было не до разломов и прочей взрослой ерунды, с упоением заплетала косички новоявленному папаше. Тот тихо млел, наслаждаясь прикосновениями маленьких нежных ручек. Как ни странно, но она восприняла его совершенно спокойно, словно так и должно быть. Будто он действительно ее отец. Она даже историю придумала, основываясь на том, в каком виде появились родители. Заявила, что он принц, которого заколдовала злая ведьма, а мама его спасла. Разубеждать не стали. Смысл? Вырастет, спросит, ответят как есть, без ужасных подробностей, конечно.
Сам Корд с удивительной нежностью относился к новоявленной падчерице, прикасаясь к ней, словно к фарфоровой статуэтке. Влюбился в нее с первого взгляда (не то что в Любу) и баловал до посинения, точнее покраснения попы от диатеза. Та же не стеснялась вскарабкиваться на колени, плечи, издеваться над волосами, красить ногти и фотографировать его. А еще – щекотать, подкидывать в обувь элементы «Лего» и кормить мороженым. Как же Зойка смеялась, когда папа впервые попробовал холодное лакомство и вытаращил глаза, поскольку пожадничал и заглотил сразу большой кусок!
– В принципе, сейчас это вообще не проблема – гражданство менять не надо, но там жуткие перебои с электричеством и вообще нестабильная обстановка.
– Не имеет значения, – отмахнулся муж. – В любом случае я собираюсь купить генератор и заказать солнечные батареи. У всех вас будут защитные амулеты, благодаря которым не то что тронуть, подойти с плохими намерениями никто не сможет.
– Здорово! – порадовалась Люба. – А что насчет дистанционного оружия: ракет или взрывчатки? Теракты сейчас везде происходят, не исключая и наш городишко.
– Даже ядерный удар, – удивительно, сколько он успел узнать за какую-то неделю пребывания в новом мире. – Около источника мощь артефакта безгранична. Он окутает вас непроницаемым коконом, максимум, что вы почувствуете, – это возмущение поля.
– Надо же! Почему тогда меня так мучили у вас?
– Вспомни, в обоих случаях была нейтрализация, – мягко приобнял жену за плечи Корд. – В первом воздействовал маг, да еще и с подачи Брэга, во втором сработала родная кровь Вилда. Здесь же магов совсем немного и мощи их далеко до моего уровня.
– Эх, как мне все-таки повезло выйти замуж за…
– Принца! – задорно вставила свои пять копеек Зойка.
– Его самого, – смеясь, закончила счастливая Люба.
– Кстати, о замужестве, – встряла мама. – Здесь вы официально друг другу никто. Оформляться будете?
– Конечно, – невозмутимо ответствовал главмуж. – У нас и платье имеется.
– Так оно ведь в замке осталось, – растерялась Люба.
– У меня все равно через пару дней переход, – в голосе герцога слышалось недовольство. – Жаль, что портал пока временный, можно было бы больше пронести.
– Ничего, у нас еще будет и время, и возможность.

Переезд на Крымский полуостров произошел куда быстрее, чем думали женщины. С перевозкой вещей проблем не стояло априори: большую часть раздали по знакомым-соседям, квартиру с обстановкой решили сдавать, поручив дяде Севе сбор денег (впрочем, как и их трату). Остальное поместилось в пространственный карман.
В самолет Корд не желал лезть категорически, мотивируя статистикой падений за последние несколько лет, портал строить было еще опаснее, поэтому пришлось трястись в поезде. СВ-вагон фирменного экспресса не давал совсем уж умереть от жары и дискомфорта, а Зойка так и вовсе в восторге бегала по ковровой дорожке, пила чай из стаканов в фирменных подстаканниках и донимала всех требованием поиграть. К концу пути она так достала, что Любе пришлось даже повысить голос и весомо стукнуть кулаком по столу. Что, вы думаете, сделала эта зараза? Наябедничала на маму Корду! Тот сурово сдвинул брови, глянул на обеих, и пришлось примолкнуть уже всем. Бабушка только хрюкнула в ладошку, радуясь, что хоть кто-то теперь может приструнить неугомонных девиц.
Дом выбрали заранее по Интернету, к счастью, он мало отличался в реальности от картинки. Впрочем, попробовали бы они за такие деньги обмануть! Большой земельный участок с фруктовой рощей, выход к морю, трехэтажный особняк, гараж на три машины и даже целый бассейн. С горкой по одну сторону и трамплином для прыжков по другую! Что еще для счастья надо? Правильно, научиться водить автомобиль, чем и планировали заняться в ближайшем будущем Любаня с маманей.
Вечером накануне очередной свадьбы, глядя «Битву экстрасенсов», Корд исплевался, едко комментируя, что на самом деле представляют собой участники. Некоторые из них и впрямь обладали немалым даром, вот только в шоу срабатывали совсем другие механизмы. Волшебное слово – монтаж! И все предстает совсем в ином виде. Больше всего он прошелся по юродивому Пахому, издеваясь над способами изгнания злых сил из какого-то дома.
– Смотри, вот только что темнота за окнами была, а сейчас уже солнце светит, – ткнул пальцем в дебильно подвывающего мужика Корд. – Он и это сам наколдовал?
– Раз ты такой умный, шел бы туда, – покатывалась со смеху Люба. – Показал бы им всем кузькину мать!
– Скорее едрена батона, – поправил половую принадлежность маг и выключил телевизор. – М-да, что у вас только ни делают, лишь бы отвлечь население от реальных проблем.
– Можно подумать, вы с Базальдом таким не грешите?
– Не настолько, – хмыкнул Ворон и потянулся к ехидной красавице. – Милая, не желаешь прогуляться?
– Куда? – настороженно замерла жена, почуяв явный сексуальный голод, но не желавшая выходить на улицу.
– В спальню, – успокоил тревожные мысли Корд и, схватив в охапку взвизгнувшую от стремительного движения жену, телепортировался в центр кровати.
– Вообще-то, – срывающимся от страсти голосом подначивала Люба, – у нас перед свадьбой жених и невеста спят порознь, желательно – в разных домах.
– С учетом того, что в твоем чреве мой ребенок? – не обращая внимание на местные предрассудки, он точными, быстрыми движениями раздевал «невесту». Опыт. И удобная одежда.
– Ах! – только и смогла ответить она, плавясь в жарких объятиях.
Свадьба была красивая, но малолюдная. Родню со стороны невесты представляли дядя Сева с семьей и бессмертная Фаина Григорьевна. Всем им оплатили перелет в оба конца, несмотря на то что отношения с женой маминого брата не отличались особой теплотой. Тем не менее кузен Яша никогда не отказывал в посильной помощи, не говоря уже о самом Всеволоде. К безмерному удивлению невесты, Жардан решил присоединиться к празднованию. В своем истинном облике, ясное дело.
Иномирный шелк платья сразил всех наповал, особенно женщину-регистратора. Надо ли говорить, что Корд еще неделю неприлично ржал, вспоминая неистребимые совдеповские интонации, вылетавшие из карминно-красного рта. Танец молодых под дребезжащий синтезатор добил его чувство прекрасного окончательно. Зато после загса все пошло куда более изысканно: приятный ресторан, мелодичная музыка, вкусная еда и никакого тамады! Просто посидели, а потом отправились в поместье и с визгом бросились купаться. А в холодильнике стояли замаринованное мясо, рыба, свежие овощи, фрукты и целая гора мороженого.
– Как только закончится моя каторга, я сразу к вам! – восторженно распылялся Жардан. – Как тут здорово! Можно делать что хочешь!
– Имей в виду, в постель к тебе просто так никто падать не будет, – подколол сластолюбца добрый братец.
– К нему? – Люба критично оглядела поджарую фигуру и волевое лицо. – Будут. Вот только это будут девушки из той категории, от которых могут возникнуть венерические проблемы.
– Какие? – не понял термина псевдокороль.
– Срамные болячки, – с особым садизмом уточнила сноха.
Красивое лицо заметно опечалилось, но не прошло и половины минуты, как вновь прояснилось.
– Ты ведь дашь мне лекарский амулет! – Кузен не просил, а утверждал, за что Ворону захотелось щелкнуть его по носу.
– Не-а, – воспользовался ситуацией Корд, – только если это смертельно. А так будешь лечиться с помощью достижений местной медицины. В бесплатной больнице, – мстительно добавил он за всю нервотрепку, которую кузен доставлял ему своими бесчисленными бабами.
– Эй, ты что? – искреннее возмущение еще больше насмешило молодоженов.
– Бросай ты это дело, – веско проронил маг. – Тебе давно за сорок, пора уже строить нормальные отношения, а не снимать сливки с чужого пиршественного стола.
Жардан, естественно, смертельно обиделся, что не помешало ему продолжить веселье с Яшкой – у них явно намечался ночной загул по городу.

После пары суток отсутствия в другом мире Корд любил выйти из подвала и сразу нырнуть в бассейн. Разумеется, предварительно раздевшись до плавок. Теперь та одежда его душила, казалась чрезмерной, и он с удовольствием осваивал джинсы, футболки, бермуды и прочее. Глядя на него в фирменных джинсах и белой майке, Люба невольно вспоминала моделей из журналов, отличавшихся мускулистой поджаростью и резкими линиями скул. На себя она старалась лишний раз не смотреть, поскольку неумолимо полнела, к родам превратившись в круглый шарик. По крайней мере, ей так казалось. Муж всячески убеждал ее в обратном, особенно по ночам. С каждым днем – все медленнее и осторожнее, но вовсе не по собственному почину, а по просьбе благоверной.
Наконец наступил тот самый день, когда стоявшие в углу пакеты со всем необходимым для роддома закинули в карету «скорой помощи» вслед за обезвоженной роженицей. Конечно, можно было рискнуть и попробовать родить дома, благо целительских амулетов более чем достаточно, но рисковать не хотелось. Узнав на местном форуме, кто самый уважаемый гинеколог в округе, Люба и Корд заранее договорились о патронаже. Как оказалось, не зря! Опустим подробности, но в процессе возникли серьезные трудности и у роженицы, и у ребенка, который получил травму – сломал ключицу. Все наперебой рассыпались в уверениях, что косточки мягкие, срастутся быстро, не пройдет и недели, но смотреть, как малыш не может шевелить левой ручкой, – занятие так себе. О плохо заживающих швах у Любы и вовсе говорить не приходится. Кое-как дождавшись выписки, Корд сразу же, как только погрузил их в машину, выдал артефакты, мигом решившие все проблемы. От неожиданности оглушительно ревевший Макс сразу заснул. И не мучили его ни тремор, ни колики, ни банальный диатез. Что уж и говорить о супруге, в первый же вечер по возвращении из клиники накинувшейся на муженька изголодавшейся волчицей. Вот вам, батенька, и технический прогресс!

Не прошло и полгода, как Яша перебрался поближе к новоиспеченному родственнику, причем по настоятельным просьбам оного. Вместе они часами пропадали в оборудованной по последнему слову научной мысли лаборатории и с наслаждением ковырялись в технике, в том числе по слежению, оружии и прочих мужских игрушках. В процессе к ним прибилась парочка странных типов, готовых на коленке собрать водородную бомбу (шучу-шучу, всего лишь микрореактор), и зачуханный программист, который на поверку оказался тем еще кибертеррористом. Более того, Корд умудрился подключить свою магию к электронике, и теперь ни одна защита не могла устоять против их вторжения. Ради прикола они любили заходить на сверхсекретный сервер и подсовывать какую-нибудь зловредную программку. И никто ничего не мог с ними сделать, даже отследить IP-адрес! Не понятно, зачем Жардану это все было нужно, ведь у него и в Кординии хватало заморочек, но, как оказалось, он успешно прилагал новые знания к реалиям родного мира, совершив не одно революционное открытие в области артефакторики.
Люба, лишившаяся тягостной необходимости батрачить на чужого дядю, решила вдариться в творчество: воспитание детей, ткачество ковров и писательство. Тем более у нее имелся «автоматизированный» станок, зачарованный уже мужем, и шикарный сюжет как минимум для одной фантастической книги, осталось только записать.
«Интересно, люди поверят, если указать, что сюжет основан на реальных событиях?» – размышляла Люба.
А вечерами, сидя на лавочке под душистой сиренью, супруги спорили, чей же мир все-таки лучше (или хуже, в зависимости от настроения), в конце концов приходя к компромиссу. Ведь на самом деле не важно, какой мир – магически развитый или технически, везде есть место жестокости и есть место любви. Все зависит от того, кто рядом с тобой. И живя бок о бок с одним из величайших магов, Люба любила его вовсе не за силу. Корд же, несмотря на некоторые трудности интеграции, с энтузиазмом постигал новое, экспериментировал, адаптировал магию, и вдохновляла его на это женщина, не имеющая в своей крови и толики силы, кроме чудесного свойства любить и гармонизировать микрокосмос своей семьи. И, положа руку на сердце, это было самое главное.

Эпилог

Правление двух потерянных наследников отличалось редкой справедливостью и бескорыстностью. Возможно, сказались трудности, пережитые в детстве, или тот факт, что они как личности успели сформироваться до того, как окунулись в лицемерный мир высшего общества. Да и этот самый мир благодаря раскрытому заговору значительно проредили, усмирив оставшихся. Немаловажным фактором был брак, по совместительству оказавшийся династическим. Что еще может сделать человека мягче и добрее, чем любящая семья?! Правда, в то же время угроза ей способна вызвать такую отдачу, что мало не покажется.
Никто даже не сомневался, что нынешний король Меравии попробует устранить проблему в виде истинной наследницы уничтоженного правящего рода. Копилка злости изрядно пополнялась последствиями эмбарго. Первые годы его шпионов просто отлавливали, покушения предотвращали еще на стадии предварительной подготовки, но после того, как в тысячный раз обезвредили засланца с ядом, Дарс окончательно разозлился. Нет, он не пошел войной, не стал подавать в суд Независимой Семерки, он, не мудрствуя лукаво, попросил Выдокура осуществить свое прямое предназначение и избавиться от узурпатора на троне Меравии. И плевать на международную политику! В конце концов, дух – существо подневольное, причем подчиняющееся законам мироздания. Кто против, пусть пишет претензии… и отправляет в небесную канцелярию… когда придет время, разберутся… когда-нибудь.
Надо полагать, что после столь решительных мер народ Меравии сам обратился к Грэзиэне с вопросом о престолонаследии. Разумеется, в лице некогда опальных министров, ибо действующих приложило эхом отдачи – рыльце-то было у всех не то что в пуху – в крови! По самые пятки. Объединение прошло непросто, пришлось делать серьезные финансовые вливания в разрушенную экономику страны. На плаву держались лишь самые первостепенные отрасли, остальные либо разорились, либо поменяли направление деятельности. Теперь предстояло вернуть все на круги своя, а то и улучшить благодаря неординарным идеям Кордавана, которые он принес из иного мира.
О свадебном обряде, который совершила королевская чета над древним алтарем, еще много лет ходили рассказы. Постепенно они обрастали невероятными подробностями. О нем слагались песни, детям на ночь рассказывали сказки про небесное сияние, благословившее найденышей. На деле же все было куда прозаичнее: сила Йорика вновь возросла, поскольку теперь Дарс с Грэзи соединились на энергетических уровнях, и он засветился, как хрустальный шар в лучах прожекторов на дискотеке, прямо над храмом, ибо незримо его охранял. Сдержаться попросту не было никаких сил – процесс совершенно неконтролируемый и даже немного болезненный. Хотя что у него, инфернальной черепушки, может болеть?
Вот такая загогулина одной из бесчисленных нитей судьбы вплелась в ковер этого удивительного мира.

Господин главный королевский маг быстро адаптировался на новой должности, спустя какую-то пару лет научившись грамотно распределять задания, а не кидаться выполнять их самому. Конечно, для этого потребовался не один задушевный разговор с Кордом, и даже целая поездка в гости. Там, в ином мире, его окутало просто нереальное чувство спокойствия и гармонии. Дорвавшийся до свободы Жардан, только-только «откинувшийся» с почетной должности, отрывался на полную катушку. А когда Гриду показали технические примочки, он вообще выпал в астрал, после вознесшись до небес, ибо как раз к этому времени Корд со товарищи, включая того самого профессора алхимии, тоже не брезговавшего межмировыми путешествиями, преподнесли ему адаптированные к магии гаджеты.
Вот тогда у него и появилась возможность вплотную поухаживать за одной неординарной особой, о которой он к этому времени знал буквально все, вплоть до рациона питания. Но женщина оказалась куда упрямее, чем выглядела. Сработал эффект службы, ведь на работе она все беспрекословно выполняла, тогда как в сердце не спешила никого пускать, даже нравившегося начальника. Да, порядочный, да, ее слегка потряхивает, когда он близко к ней подходит, но многолетний целибат, постоянный напряг из-за всего, начиная с детей и заканчивая службой… Какая может быть личная жизнь, если параллельно с адаптацией Бриса и Зарка в школе, постоянной слежки за их преподавателями, ибо она никому из них не верила ни на грамм, есть еще регулярная работа под прикрытием? Да, без смены многочисленных личин, как у других сотрудников, но ей и этого хватало.
Уж Грид и так к ней клинья бил, и этак, отдал пару гаджетов в личное пользование, благодаря чему Ждара могла отслеживать своих подрастающих оборотней, но, кроме сдержанной благодарности, не получил ничего. От совместных ужинов она увиливала, подстроенная во время срочного задания парочка обедов не дала ничего, все разговоры по душам корректно сворачивала в сторону работы. Дело решил случай…
Одна из сотрудниц отчаянно влюбилась, скоропалительно вышла замуж и уехала в свадебное путешествие. Прочие подходящие для задания женщины оказались заняты, и лишь у Ждары началось затишье. Какими только посулами Грид ее не уговаривал: и деньгами, и настолько редкими ингредиентами, что даже на подпольном рынке их затруднительно приобрести, и даже обещанием внеочередного отпуска. Сломалась она на тройной оплате, склянке со слезами дракона-девственницы и недельной путевке в гости к Любе, вместе с сыновьями.
Играть пришлось политическую беженку в Жидарию – уж больно подозрительные движения там начались в связи с коронацией наследного принца. Тамошний старый король как-то подозрительно умер, а войска якобы в рамках учений стали стекаться к границе. В общем, срочно нужна была разведка на месте.
Ждара все сделала правильно, вот только удирать пришлось из тюремной камеры, куда ее успели посадить и даже попытались допросить. Магиня не жаловалась ни на перенесенные побои, ни на то, что не освободили раньше. Нечем было. Для сговорчивости ей показательно отрезали язык и дали ночь на размышления, собираясь пришить его на следующее утро. Кто ж знал, что ее так вовремя придут спасать.
Грид не выпускал ее на улицу неделю. Отрастили язык, залечили переломы и прочие ушибы, причем в первые же сутки, вот только оторваться от нее он оказался не в силах. Как только Ждара вновь заговорила, да еще спокойным тоном, отчитываясь о последних добытых данных, он не выдержал и заткнул этот восхитительный рот требовательным поцелуем. И бог с ними, с вытаращенными глазами, хлесткими пощечинами и слегка прореженными волосами! Хотела бы, сделала бы куда больше, все же магиня и мать двух оборотней-подростков. Как говорится, суровая женщина – мечта главмага. Он ей за это с лихвой отомстил, заставив извиваться от наслаждения, стонать от бесцеремонных ласк и прогибаться в дуге подчинения, моля о том, чтобы быстрее, ярче, сильнее…
Свадьбу справили быстро и без лишнего афиширования, а потом отправились в отпуск на Землю, всей семьей. И несмотря на то, что Грид был простым магом, без звериной ипостаси, уважали его мальчишки ничуть не меньше. Конечно, он не мог полноценно заменить им отца, но и того, что дал, вполне хватило для формирования нужных качеств, обязательных для сильных, порядочных мужчин.

Как ни странно, но против Любиных ребятишек Йорик ничего не имел, пафосно заявив: «Дети за родителей не отвечают!» Впрочем, остальных родственников он тоже не трогал, позволяя гостить в Кординии и Любиной матери, и кузену Яшке. Чем, собственно, беззастенчиво пользовались супруги, отправляя на каникулы весь кагал, а сами наслаждались тишиной, покоем и безудержным развратом. Корд до сих пор, хотя прошло уже немало лет, поражался изобретательности местных дельцов, создавших целую индустрию, касающуюся секса. Какие только примочки они не попробовали, Люба даже уговорила мужа купить кожаное белье, более того, сподвигла его надеть. Один раз, во второй он категорически отказался, а вот супругу как только не наряжал и какими только девайсами не снабжал. Но это так, баловство, конечно, причем быстро надоедавшее. Чаще всего они отправлялись в путешествие в какое-нибудь интересное место вроде пирамид, Стонхенджа и прочих древних памятников. Некоторые ему нравились, он даже брался их изучать, выходил на местных магов и раскапывал такое, о чем ни одному ученому даже в самом диком сне не приснится. От некоторых же Корд шарахался как черт от ладана, например, от городов майя, где все настолько пропиталось эманациями насильственных смертей, что даже спустя огромное количество веков там невозможно было находиться. По крайней мере, магу, обладавшему сильным даром и тонким чутьем.
Ребятня в это время сотрясала воплями весь дворец. Стекла дребезжали, драгоценные вазы нещадно бились в процессе догонялок, прятки отличались особой изощренностью, от которой страдало все. А уж когда они подросли и принесли с собой радиоуправляемую модель самолета… И только срочный вывоз всей компании на природу спасал положение. Зойка, как самая старшая, командовала парадом, а уж она отличалась очень богатым воображением! Близнецы ходили от нее без ума, не говоря уже о сыне Ждары и Грида. Отпрыски Жардана, таки остепенившегося и нашедшего себе подходящую невесту, не отставали. Разве что Макс с Лилой не всегда признавали ее главенство, оспаривая те или иные решения. Все-таки родня, пиетета друг к дружке куда меньше. Тем не менее шкодили они всей бандой, отвечали – тоже. Только у Лилы да Шалки – младших дочерей Жардана, иногда вместо поп горели уши от нотаций. Опять же до поры до времени, а потом и их ждала печальная участь воспитательной порки за безответственные, но такие притягательные выходки. Конечно, наказывали их без лишней жестокости, но если таким обормотам вовремя не всыпать, то вырастет из них непонятно кто.
Позже, когда дети совсем подросли, наказания стали более изощренными, например, дополнительные занятия с мастером фехтования (а этому учили всех поголовно) или какие-нибудь неприятные обязанности по дому вроде мойки полов или чистки картофеля. А еще позже, когда дружба близнецов с герцогскими младшими дочками неожиданно перетекла в горизонтальную плоскость, пришлось женить. Пороть уже поздновато, чисткой картошки девственность не восстановишь, разве что фехтование неплохо вправляет мозги, но попробуй победи этих амбалов!